Звездный путь

Широ стонет сквозь стиснутые зубы, откинув голову на подушку. — Тише, — просит Кит, прижавшись взмокшим лбом к его шее. Он медленно раскачивается, помогая себе рукой, опускает бедра и тут же со вздохом приподнимается, закусив губу. Тяжело контролировать ситуацию, когда тело вибрирует от напряжения. Предвкушение толкает Кита вперед, заставляет переступить черту. Внутри горячо, мокро от смазки, что вытекает из отверстия и пачкает Широ. Простынь под ними тоже пропиталась, ярко пахнет ягодами и мятой. Широ вздрагивает, подается вперед, и Кит со всхлипом опускается и дергается, когда не получается уйти от напирающего чувства снизу. Широ не дает пошевелиться, удерживает на месте, размашисто поглаживая ладонью поясницу. Прикосновение не успокаивает, наоборот, от напряжения сводит мышцы. Хочется, чтобы Широ убрал руки, и они поменялись местами, чтобы наконец можно было ощутить на себе тяжесть чужого тела, шире разведя ноги; хочется, чтобы тянущее чувство от проникновения поскорее развеялось, и Широ поцеловал его — собственнически, закусив нижнюю губу и толкаясь языком глубже. Киту нравится, когда Широ целует его. До того момента, как они решили, что можно попробовать большее, поцелуев было достаточно: дыхание Кита неизменно сбивалось, в штанах становилось тесно, а теперь он и вовсе не знает, как дышать, потому что Широ слишком много, и как бы Кит не готовился, а Широ не помогал ему растянуться, этого оказалось недостаточно. Сердце с непривычки колотится почти в горле. Широ осторожно ощупывает подушечками пальцев растянутую кожу, успокаивающе поглаживает по кругу, от чего в животе закручивается воронка, и Кит дергается в сторону, чтобы отыскать губы Широ. Ему важно оставаться рядом с Широ; когда они вместе, мир наполняется смыслом. Это правильно — когда Широ находится в Ките. Непривычно, и немного тянет поначалу, но Кит уверен, он ни за что не променяет это ощущение на что-то другое. — Надо было поменяться, — бормочет Широ, пропуская через пальцы влажные волосы Кита. — Я не хотел, чтобы тебе было больно. Кит улыбается и осторожно приподнимается на локте, нависая над Широ. А он не хотел идти на концерт «Вольтрона» в самый первый раз вместе с Лэнсом, и музыкой заниматься тоже не хотел, просто папа любил свою гитару, а Кит любил проводить время вместе с ним, и так получилось, что теперь Кит поет, а Широ говорит, что любит его песни, и это похоже на правду. — Мне не больно, — говорит Кит и морщится под проницательным взглядом Широ. Ладно, может больно совсем чуть-чуть, но это проходит. Будто бы в подтверждение своих мыслей Кит двигает бедрами назад и тут же стонет, снова повторяя движение. — Намекни, когда можно, — шепчет Широ, делая глубокий вдох. Кит притирается к мускулистому животу, размазывает едва заметный след собственной смазки и тянется к лицу Широ, но не целует сразу. Он опирается на локоть и любуется видом сверху. Глупая улыбка трогает губы: взгляд Широ блестит из-под густых ресниц и лучится счастьем. Кит узнает этот взгляд: он сам в последнее время сталкивается с подобным, когда смотрит свои фотографии или ловит отражение в зеркалах. — Я напишу про тебя песню, — обещает Кит. Ему плохо даются признания, которые нельзя наложить на музыку, поэтому папа научил его играть на гитаре. Когда Широ правильно целует его (собственнически, закусив нижнюю губу и толкаясь языком глубже), Кит со стоном раскрывает рот и дергается навстречу. Уже можно.