Макс Фрай. Несбывшиеся чудеса

Они сошлись. Вода и камень. Стихи и проза, лед и пламень не столь различны меж собой... Эти слова в полной мере подходили двум воспитанникам художественной академии. Два лидера, неоспоримые, безусловные и настолько совершенные, что становилось даже неловко от того, как они отличались друг от друга, и каждый раз, когда Макс смотрел на них, то поражался. Черноволосый, сероглазый Шурф был старше на пару лет, и в его тонких пальцах кисть казалась волшебной палочкой, а белые одежды превращали этого удивительного человека в призрака. Когда Лонли-Локли касался холста и выводил краской удивительные картины, все вокруг замирало, будто от дуновения морозного ветра. И сам он казался будто бы воплощением льда, великолепный айсберг, такой, что солнца луч замрет, едва задев его края. И на его фоне Мелифаро, сумасшедший, искренний, знойный, казался восточным принцем, самим воплощением пустынь и буйства далеких стран, погрязших в вечном лете и вертепе удовольствий. Везде, где появляется Мелифаро, начинается хаос, невозможный и порой даже невыносимый. Пусть бы никто и не мог сказать, что его картины, дикие, живые и страстные, хоть в чем-то уступали творениям Лонли-Локли. Темноволосый, немного смуглый, с почти черными глазами, в которых разве что Сатана канкан не танцует, против самого воплощения зимы и северных снегов, полнейшая противоположность и самый близкий друг и соперник. Повелитель льда и само воплощение обжигающих ветров. Кипучая и вечно подвижная лава против холода Вечности. - Вы не ослышались, - хитро улыбнулся научный руководитель художников, сэр Джуффин Халли, сложив перед лицом ладони и хитро посматривая на вечных соперников. - Вы представите честь нашего заведения одним общим полотном. Вы, мальчики мои, полные противоположности. И потому ваша картина должна нас поразить. Мелифаро громко фыркнул и тут же начал сыпать словами, стараясь переубедить мужчину, однако Шурф лишь пожал плечами и направился к своему месту, взмахнув хвостом черных волос. - И тебя это не возмущает? - позже спросил шипящим шепотом Мелифаро, когда после занятий они остались в классной комнате в попытках придумать достойный сюжет картины, как им и задал их руководитель, этот сумасшедший хитрый лис и по совместительству один из самых гениальных художников современности. Он сидел на стуле, закинув ноги в разноцветных кедах на стол, и покачивался, тогда как Лонли-Локли сиждел напротив, выпрямив спину так, словно бы проглотил как минимум линейку Халли, которой тот указывал на оплошности своих подопечных. - Совершенно нет, - бесстрастно ответил Шурф, вздохнув и чуть наклонив набок голову. - Я уверен, что у учителя были причины сделать именно такой выбор. В конце концов, у каждого из нас есть как сильные, так и слабые стороны, и так как мы, как ты заметил, противоположности, то наши навыки могли бы прикрыть слабые и подчеркнуть сильные стороны. Мелифаро фыркнул в сторону, однако возразить было нечего: слишком уж логичными выглядели доводы этого странного парня, чтобы против них идти. Пусть бы этот южный ветер был чертовски умен, но противопоставлять холодному разуму его невольного напарника все же не всегда мог что-то столь же логичное. Впрочем, в одном зимний парень был прав: Джуффин не ошибался, и если он уж решил, что они сработаются, то они просто обязаны были сделать это, рано или поздно, так или иначе. Сроку у них две недели... *** Не получалось... нихрена. - Прошла неделя, а у нас не идеи - а сплошной отстой! - взвыл Мелифаро и схватился за волосы, едва не вырывая их. Даже Шурф выглядел куда менее уверенно: под глазами залегли круги, а из идеальной прически выбивались пряди. Их даже освободили от обязательных занятий, чтобы они смогли написать полотно, но парни не продвинулись дальше нескольких глупых идей. - Что мы пробовали? По сути - просто изобразить две стихии. Пробовали рисовать отдельно и соединить образы. Пробовали мозговой штурм, но мы не можем понять, что именно может нас так соединить, чтобы это действительно получилось гармонично. Нам нужно найти то, что нас объединяет, что позволит нам рисовать вместе и отразить друг друга, как зеркало, - пожал плечами Лонли-Локли, отчего Мелифаро взбесился еще больше и кинулся на красивый, но совершенно обыденный портрет неизвестной девушки, который они пытались выдать за свою работу, разрывая его, как дикий зверь, усыпавшие пол белыми клочками и цветастыми обрывками, а на рубашке Мела добавилось пятен от невысохшей краски, превращая и без того режущий глаз ураган во что-то, что можно использовать в качестве оружия против эпилептиков. - Вот объясни, как два столь разных человека могут что-то сделать?! Это как... - продолжал бесноваться Мелифаро, когда тихий, практически неслышный голос задумавшегося о чем-то Шурфа прервал его, похожий на шелестение падающего снега на волосах: - Как рисовать друг друга тонким прозрачным карандашом невидимыми на свету линиями. Мелифаро даже замер, будто пораженный молнией. - Повтори, - попросил он от ошарашенного от резкой смены обстановки Лонли-Локли, и тот послушно повторил, удивленно пожав плечами в ответ на сияющий и торжествующий взгляд второго художника, явно не понимая энтузиазма и какого-то почти истерического возбуждения южного ветра. Идея была найдена. И осталось ее только донести до Лонки-Ломки, который явно так и не понял, в чем она заключалась. *** - Чертовски странная картина, но мне нравится, - усмехнулся Джуффин, осматривая переплетение линий на полотне. - Но мне нравится, парни, молодцы! Если смотреть на нее вблизи, то нельзя было увидеть ничего, кроме линий света и тени, переплетенных причудливым образом. Но если отойти назад и посмотреть более внимательно, то становилось понятно, что линии складываются в два обнаженных тела, словно нарисованных солнечным светом. Нельзя было понять ни пола, ни личности, ничего в этих фигурах, и каждый видел в них кого-то своего. Угадывались очертания тел на простыни, угадывались тонкие занавески, полускрывающие любовников. Казалось, оба они были сотканы из солнечного света. Нарисованные прозрачным карандашом невидимыми на свету линиями. Хрупкое совершенство, рожденное зыбкой полудремой где-то на границы Нави и Яви. Они были нереально красивы и столь гармоничны, словно бы сотканные из противоположностей создания стали одним единым целым, сочетая несочетаемое. Материально и совершенно воздушное и никогда не существовавшее в этом несовершенном странном мире. - Картина того стоила, по-моему, хотя это весьма рискованно, если нас раскроют, - Мел поправил ворот рубашки и откинулся на стуле, с удовольствием созерцая получившееся полотно. На его волосах еще остались следы краски, а под воротом рубашки скрывался красноватый малоприметный синячок. - Идея написать автопортрет в четыре руки была абсолютно твоя, так что не кивая на меня, - усмехнулся Шурф, прикрыв глаза ресницами и углубившись в книгу, стараясь не улыбаться столь явно, лишь в уголках губ поселив маленький намек на усмешку. Об этом совершенно никто не догадывался и не мог догадаться, кроме, пожалуй, Макса, от природы обладавшего удивительным чутьем на такие вещи. Они сошлись. Вода и камень. Стихи и проза. Лед и пламень.