Макс Фрай. Несбывшиеся чудеса

1. В библиотеке пахло нагретый деревом и книгами, шелестело бумагой и стучало по клавишам ноутбуков. Лился сквозь окна золотистый свет и танцевала в лучах солнца пыль. Стоящий напротив высокий парень со стопкой книг в руках казался слишком нереальным, и его зеленые с золотистыми бликами глаза выглядели слишком большими для худого вытянутого лица. Макс видел тонкие красивые ключицы в вырезе растянутого свитера крупной вязки, длинные рукава, закатанные по локоть, голубоватые вены, просвечивающие сквозь тонкую кожу, даже крохотные, едва заметные веснушки под глазами на носу, словно кто-то коричневым карандашом для век играючи ткнул в светлую кожу, а юноша не заметил чужой проказы. Фрай смотрел на незнакомца так, как обычно смотрят на чудеса света, открыв рот и восхищенно, и его пальцы едва ощутимо чесались от желания перенести облик парня на бумагу, нарисовать словами, вычертить каждую не послушную прядь взъерошенных рыжеватых волос, словно прозрачным карандашом из невидимых на свету линий. - Извините? - робко попытался окликнуть Макса шатен и неловко повел плечом, едва не уронив книги. На острых скулах тут же вспыхнул румянец яркими жгучими пятнами, и Фрай невольно расплылся в улыбке, явно еще больше пугая нового знакомца. - Как тебя зовут? - минуты через три только отвис Макс, аккуратно придержав за локоть собравшегося было по своим делам парня. Тот дернулся от неожиданного прикосновения, и книги все-таки полетели на пол под болезненный вскрик шатена, словно бы он рассыпал бесценные свитки с давно утерянными знаниями или же собственных детей. Миловидное лицо исказилось гримасой растерянности и сожаления, и парни в четыре руки принялись собирать рассыпавшиеся книги. - Луукфи, местный ... - юноша замялся, подбирая слова, и Макс расплылся в улыбке, тут же узнавая знаменитость, про которую шептались по углам в их небольшом университете. Юноша, который знал все и умел "общаться" с книгами. - Луукфи Пэнц, местный Хранитель Знаний. - Смотритель библиотеки на полставки. Все не настолько серьезно, как рассказывают наши студенты, - в этот момент Фрай подумал, что увидел ангела: самая обаятельная улыбка в мире принадлежала именно этому застенчивому парнишке. Красивая улыбка, и от нее внутри все замирало в каком-то теплом неясном трепете. Это была любовь с первого взгляда, Макс был наверняка уверен в этом. И судя по теплому взгляду зеленых глаз - шансов было куда больше, чем даже мог бы надеяться парень. 2. С недавних пор встреч с нелюдимым Мастером Хранителем было непозволительно много. Они пересекались каждое утро: то в главном зале, мимоходом поздоровавшись; то на собраниях, которые сэр Пэнцом недавнего времени не считал необходимым посещать; то у самого выхода столкнутся практически нос к носу, неловко цепляясь плечами и полами лоохи, путаясь и бормоча друг другу ничего не значащие извинения. И каждый раз на мгновение Максу казалось, что в глазах Луукфи вспыхивали золотистые искорки, как если бы на радужку попали лучи солнечного света. Вот только какой свет мог бы быть во всегда темном помещении Тайного Сыска? - Макс, ваши отношения с сэром Пэнцом... - деликатность не была самой сильной чертой Шурфа, но даже он понимал, что творилось нечто из ряда вон выходящее. - В чем дело? - и не сказать, чтобы Вершитель был тупым, - он и сам не слишком понимал, что же творится с этим очаровательным и безобидным парнем, стоило им оказаться в одном помещении. И нельзя было слишком уж насторожиться от его странностей: количество пролитой камры и разбитых чашек было успокаивающе среднестатистическим, а заикание можно было всегда списать на излишнюю нервозность пациента этого Приюта Безумных. Но если даже Лонли-Локли почуял неладное - пиши "пропало". А тот стоял и внимательно - даже немного чересчур - смотрел на своего друга, будто бы искал подтверждение своей новой теории неизвестно чего. - Присмотрись к его поведению чуть более ... предвзято, - холодная тяжелая рука опустилась на плечо в дружеском жесте, и Макс на мгновение даже присел, пусть и знал, что уж кто-кто, а его друг не причинит ему вреда. Даже советом. Только не он. И потому - прислушался. Макс никогда не был дураком. Тщательно прикидывался, бывало. Но когда дело требовало всей его смекалки и удачи, даже вселенная была на стороне своего любимца. И данных, к слову, хватало с лихвой. Луукфи редко смотрел напрямую в глаза Вершителя, только когда тот не видел сам. А если тот обращал внимание на Хранителя - поспешно отводил взгляд. Луукфи постоянно притрагивался к рукавам или плечам Макса, норовил погладить запястье или коснуться волос, и не сказать, что это было осознанным движением или желанием: в зеленых глазах тут же мелькало осознание вперемешку с чувством смятения, и было понятно, что действиями молодого мужчины руководил далеко не разум. Это было... Действительно странно. Но от этого удивительного волнения просыпались собственные чувства: желание поймать тонкие шероховатые пальцы, почувствовать их текстуру, мягкость, тепло. Хотелось погладить острые ключицы видные в вороте не слишком плотно запахнутого лоохи. И это немного пугало самого Макса: собственные желания иногда выходили из-под контроля, и он сам уже испытал случайно силу Вершителя на Шурфе, совершенно не желая навредить своему дорогому и близкому другу. К счастью, это было куда сложнее, чем полагала Смерть на Королевской Службе, а Лонли-Локли мог отличить наваждение и давление на силу воли от истинных чувств к разноглазому потомку другого мира. А вот Луукфи... Если так задуматься, юноша практически всегда был в поле внимания Макса. Он сидел вполоборота, слегка наклонив набок голову, улыбался уголками губ, поводил плечом, практически не обращал внимания на самого Макса, пока тот не отводил взгляд куда-то в сторону. И тогда желтовато-зеленые глаза смотрели прямо на мужчину, и он ощущал на себе взгляд, словно бы кто-то скользил невесомым пером по коже, едва касаясь. Удивительно щекотное чувство. Наверное, тоже последствие близкой дружбы Пэнца с буривухами? Хотя у тех взгляд в разы острее, кольче и тяжелее, чем ласковое перышко... И часто Макс обнаруживал на своем месте несколько пирожных, пахнущих орехами и кремом, словно бы кто-то, кто считал его самого представителем буривушьего племени, полагал, что сладкоежка-Вершитель с удовольствием будет лакомиться подношением. Кто-то, кто хотел бы заботиться о Максе. И раз Куруш и не подумал тронуть этот подарок, то этот некто был прекрасно знаком со своенравной птицей. И напрашивался только один вывод, исходя из поведения Мастера Хранителя. Вывод, который в какой-то мере пугал самого Вершителя. - Скажи, ты влюблен в меня? - в эту секунду Макс не знал, чего хотел бы больше: чтобы его смелое предположение оказалось правда или чтобы Луукфи рассмеялся над ним и назвал сумасшедшим. Но тот улыбнулся, ослепительно, ярко и совершенно искренне. И от этого сердце забилось чуть быстрее, словно спугнутая птица. - Да, разве это не очевидно? - улыбка внезапно сменилась тревогой, и зеленоватые глаза блеснули в отсвете свечи. - Это разве плохо? Мне стоило скрыть свои чувства? - Нет, ты все сказал правильно, - Вершитель крепко обнял нескладного высокого парня и медленно выдохнул, чувствуя, как взъерошенные волосы щекочут щеку. Уж в чьих чувствах он точно мог быть уверен, так это в Пэнце: Макс никогда не желал, чтобы Хранитель был в него влюблен.