Макс Фрай. Несбывшиеся чудеса

Ночь, дождь, дым от сигареты, вдаль уводят следы... Ухожу гулять со Смертью я, но лишь бы не ты. Канцлер Ги - Samedy

Знакомый едва слышный перестук тонких пальцев в оконную раму, и я, оторвавшись от ноутбука с незаконченной работой, поспешно распахиваю створки, впуская в комнату весьма озябшего и вымокшего человека. Оно и не удивительно - осенние дожди совсем не чета летним мягким дождичкам, и от них уже пронзительно пахнет грибами, опавшими листьями и морозом. Светлые волосы моего знакомца снова спутались и вымокли, даже жаль, что такое прекрасное золото нельзя тотчас же высушить, поэтому я отдаю большое махровое полотенце, наспех стягивая с гостя промокший черный плащ. - Отвратительная у вас погода, а в эту пору года даже собаку жалко было бы выгулять, - ворчливо отмечает в чем-то даже величественный светловолосый мужчина, оставаясь в тонком светлом свитере и теплых штанах, лишь благодаря плотному длинному плащу не вымокших. Или же это благодаря его удивительному способу передвижения? Кто знает, какие еще тайны в запасе у моего гостя, помимо его удивительной способности пользоваться вместо двери открытым окном на десятом этаже. - Это Питер, - усмехнулся в ответ я, развешивая на плечиках тяжелое от воды пальто. Такое долго сохнуть будет... Я уже знаю, что у меня попросит мой ночной визитер, так что направляюсь сразу на кухню, слыша позади легкий шелест снимаемой ткани. Через пару минут давний знакомец зашел следом за мной, растеряв остатки своего былого величия и сейчас напоминая обычного человека, а не могущественного Магистра какого-то там слабопроизносимого и плохозапоминаемого Ордена. Водяной Вороны, кажется... Придумают же. И их бывший Магистр по-домашнему устроился на моей кухне, совсем не внушая должного трепета как тот, чье имя до сих пор упоминается с благоговением или тихим ужасом. Особенно в клетчатых зеленых штанах, длинной свободной водолазке и в домашних тапочках, слегка шаркающих при ходьбе. - Как всегда? - уточняю я, чуть улыбаясь и сдерживая смех при виде мужчины, хотя уже давно должен был привыкнуть к его еженедельному домашнему виду спустя полгода с начала. Все же в таком виде не выглядит он героем страшных сказок под стать нашему Самеди. - Три, а не две сахара, Макс, - напоминает блондин и стекает на стул, с легким отвращением косясь на зажженную сигарету в пепельнице. Да, я периодически их забываю тушить, особенно если мне в голову ударит очередная новая идея. Что поделаешь, вот такая вот у меня привычка, помимо уже имеющихся вредных. Зато она только в пепельнице, так что пожар если и будет, то только в районе вышеозначенного предмета, напоминающего лично мне какую-то странную черепашку с продавленным панцирем, придумают же. Никто, конечно, не гарантирует, что сигарета не упадет на мою старенькую клеенчатую скатерть с выцветшим рисунком в виде мелких клеточек, сейчас похожих на голубоватые разводы на некогда белой поверхности. - Твой кофе, - ставлю перед ним чашку свежесваренного напитка, слегка пахнущего шоколадом и ликером, как раз из моих любимых: без кислинки и терпкой горчинки, порой доставляющих весьма неприятные ощущения, если переборщить с дозировкой, нежный и расслабляющий, с тянущим ореховым послевкусием. Удивительно вкусный кофе, который можно достать только в маленьком уютном магазинчике в глубине одного из торговых центров. Мы пьем кофе в молчании, я и Лойсо. Мой удивительный ночной гость мало что рассказывает, иногда только ворчит, что в мире становится слишком скучно без его былых проказ, а он слишком стар, чтобы браться за старое. Я улыбаюсь и иногда вполголоса пересказываю ему свои сюжеты для новых книг, внимательно следя за выражением лица бывшего Магистра, обычно удивительно безмятежным в своем непоколебимом спокойствии. И в этом лице есть что-то от Шурфа, тоже всегда хранившего спокойствие, вот только спокойствие Лонли-Локли было холодным панцирем, а от моего гостя веяло спокойствием безмятежности и равновесия, утихомиривающим и обуздывающим страсти по своей воле, а не по принуждению себя. Лойсо удивительный человек и самый благодарный из слушателей, каких мог придумать мир. Он иногда поправляет меня и подсказывает, хотя в последнее время все чаще наклоняет свою светловолосую голову набок и кивает, а я, как завороженный, смотрю на водопад из переливчатого золота, стекающий по плечу. Порой даже ловлю себя на мысли, что мы с бывшим Великим Магистром, сидя вот так вот на кухне, напоминаем маленькую семью, пусть и весьма недвусмысленной ориентации, что не может не веселить. И в такие моменты пронзительно-голубые глаза смотрят на меня с легкой усмешкой и интересом, словно Пондохва решил прочитать мои странные думы и выведать какие-то страшные максовы тайны. Но мужчина ничего не говорит, и мы спокойно допиваем свой некрепкий полночный кофе, слушая стук дождя за окном. В те дни, когда мой ночной гость не приходит, эта дробь по подоконнику меня больше раздражает, но в компании старого знакомого она привносит некоторое невесомое очарование и удивительный уют. Порой хочется, чтобы эти мгновения длились дольше, но я не рискую даже думать громко - ведь, несмотря на то, в каком я мире, мои желания как Вершителя сбываются. Так или иначе, рано или поздно. И приходится прикусывать язык и заталкивать свои желания поглубже в подсознание, чтобы даже я сам не мог до них добраться. Не думаю, что Лойсо был бы в восторге лицезреть меня оставшуюся нам двоим вечность. Впрочем, я не мастак угадывать желания кого бы то ни было, а тем более самого нелогичного и одного из самых умных людей, что мне встречались. В воздухе витал сухой горький запах сигареты вкупе с серым жестким дымом под самым потолком, развеиваясь неясной дымкой по светом лампы. Все еще ненавязчиво пахло сваренным кофе в воздухе. Из-за открытого окна мягко проникала в комнату свежесть ночного дождя пополам с прохладой какой-то чересчур ранней осени. Мой гость уже снова надел свою прежнюю одежду, становясь похожим на пришельца из далеких краев, коим он и являлся по сути своей. - Идем со мной, - предложил Лойсо, уже стоя на подоконнике и держась за раму одной рукой. Вторую он снова протянул ко мне, как и полгода назад, когда блондин впервые переступил раму моего окна и едва заметно улыбнулся, щуря лукавые голубые глаза, словно изучая мое пристанище обыкновенной доеховской жизни. Тогда он мне тоже предложил уйти с ним гулять по свету, вместе снова и снова открывать нечто, куда еще не ступала нога человека, Магистра или Вершителя. Но раз за разом я лишь делал шаг назад и бросал вгляд на свой ноутбук, где хранились целые миры, которым не было повторения. И каждому из них я должен был подарить жизнь, ведь они тоже заслуживают, что в них верили и по ним тосковали, как и по Ехо, которому моя память помогла выжить вместе с любовью читаталей, вместе со мной тоскующих по разноцветным мостовым и прозрачно-светлому небу неведомого и безумно далекого мира. - Не сегодня, - едва слышно прошептал я, отчего-то виновато улыбнувшись. Было совестно раз за разом отвергать предложение своего знакомого, но я понимал, что это верно. Что-то говорило мне, что еще не время. Но однажды я все-таки приму твою руку, и мы вместе шагнем за пелену дождя, оставляя на столе чашку недопитого кофе и все еще тлеющую сигарету. Согласись, все игры идут по определенным правилам, порой отчего-то напоминающим шахматы, и моей фигуре еще не выпала судьба уйти гулять с тобой от Рая и до Ада... Но я в любой момент готов сорваться следом, стоит только невидимой цепи отпустить меня. И тогда мы уйдем, как в старой сказке...