Макс Фрай. Несбывшиеся чудеса

Ей проще быть невидимкой. Подумаешь, мир не заметит слез... Город 312 - Невидимка

Болеть всегда неприятно. Ну, кому понравится передвигаться по квартире в шуршащих тапочках и с шерстяным полосатым шарфом на шее, зябко кутаться в махровый пушистый халат и пугать ручного совенка каркающим хриплым шепотом и оглушительным чиханием? Нет ничего приятного в жгущем жаре в костях и мышцах, напряженных до предела и в то же время расслабленных, как растянутая пружина. Да и когда нос забит слизью и опух так, что даже его немного ломит, - тоже неприятно. Температура отдается песком в глазах и острой жесткой резью, неприятно горит под кожей на скулах. Редкий сухой кашель дерет наждаком воспаленное горло, а обычно теплые пальцы холоднее льда. Первая простуда за долгое время совершенно выбила из колеи. Лу оглушительно чихнул, в который раз напугав Асмодея, тотчас взлетевшего под потолок. Что поделать, даже чай почти не спасает, даже с медом и вареньем, вкусным малиновым вареньем. И проверенные таблетки тоже. В пустой квартире настолько тихо, что хочется разбить ее в осколки. Для фильмов - болят глаза, а от музыки, в которую уже нет сил вслушиваться, болит голова. Молчащий телефон издевательски мигает раз в сутки сообщением от оператора. Луукфи почти не одиноко. Ведь он вполне привык к своему невидимому существованию. Градусник упрямо показывал противнейшую из всех существующих температур - 37, 5. И идти к врачу стыдно, и даже думать тяжело. А еще и традиционная весенняя депрессия, сдобренная щедрой порцией мартовского снега. Тяжело было видеть мигающий на календаре почти что апрель и тяжелые снежные шапки на черешне во дворе. И даже немного обидно было за эту суматошную зиму, проснувшуюся к весне. И за себя было немного обидно. Честно сказать, Луукфи никогда не питал особых иллюзий на свой счет. Он был прекрасным работником, исполнительным и весьма умным, никогда ничего не пропускал и не срывал. С каждым человеком он был весьма любезен, приветлив и никогда не переступал грань дозволенного. И, видимо, это и сыграло с ним жестокую шутку. Он был открыт - настолько, что готов был подпустить к себе любого, но вместо этого люди просто проходили сквозь него, смотрели как сквозь стекло, не замечая. Невидимка. Подумаешь, мир не заметит слез... У него были замечательные друзья, но эти друзья имели свои компании и своих друзей, в круг которых Луукфи входил чисто номинально. Существовал в том же мире, но словно бы отдельно. Лу лишь мягко улыбнулся - никто не побеспокоится о нем, если что-то случится. К сожалению, даже самый любимый им человек даже не знал, о том, что он так сильно любил его. Это было довольно странно - видеть каждый день того, кому принадлежит сердце вот уже лет пять, с тех пор, как парень устроился работать в один офис с объектом своего теперешнего обожания. К сожалению, Луукфи никогда не набрался бы смелости, чтобы подойти и просто даже заговорить с человеком, которым восхищался до глубины души, но который вряд ли бы заинтересовался им. Обидно даже. Ведь любимый был совершенством... Но сам парень оставался бы для него только смутной тенью на стене, и порой его это устраивало, а порой злило и обижало. В дверь кто-то мягко позвонил ровно три раза, прерывая размышления, навеянные температурой и не самым лучшим состоянием. Сам Луукфи никого не ждал, поэтому удивленно прошаркал до двери и открыл, закашлявшись. И тут же был буквально ошарашен, когда на него с двух сторона налетели два маленьких урагана - разноцветный до рези в глазах тайфун "Мелифаро" и черно-золотой смерч "Макс". Его коллеги-друзья, работавшие в соседней комнате и постоянно спорящие друг с другом о ерунде, начиная от цвета чая и заканчивая тем, существует ли кракозябра, придуманная журналистами в очередной бульварной статейке. - Ну, ну, вы же задушите его, - добродушно рассмеялся позади Кофа, придерживая пакет с лекарствами. От него всегда приятно пахло чаем и немного чем-то сладковатым, напоминающим выпечку в соседнем их офису магазинчике. Пришел даже их старший по отделу, весьма отстраненный мужчина, отчего-то напоминавший юноше его дедушку добрым и в то же время строгим нравом. Позади стояла красавица Меламори, как всегда безупречная и красивая, с идеальным макияжем и слегка растрепанными волосами, лукаво улыбаясь и держа в руках небольшой тортик, как раз для маленькой компании. Мало кто мог похвастаться, что первая красавица их компании стоит на его пороге. Скорее, это было мечтой половины парней. А рядом с Меламори стоял, как всегда спокойный и непоколебимый, Шурф, глядя слегка в сторону и скрывая в уголках губ едва заметную улыбку. Безупречно белая одежда без единого пятнышка, идеально отглаженная, всегда собранные в идеальный низкий хвост черные волосы. В руках - пакетик любимого чая Лу. Дорогой запах одеколона кружил голову и заставлял забываться, едва уловимый во всеобщем переплетении запахов, но все равно узнаваемый. И безумно любимый самим Луукфи. Как и сам парень. Вместе с собой они принесли запах весенних цветов и дорогого одеколона, нежного чая и немного меда. Это было потрясающе по-домашнему. Так, как когда-то в детстве. - Я сейчас поставлю чай, - Шурф прошел мимо и едва заметно улыбнулся, что-то вполголоса проворчав про слишком шумных коллег. Кофа тоже скользнул куда-то на кухню, под руку уводя Меламори. - Ты не против музыки? - прокричала с кухни девушка. - Конечно! Чувствуй себя, как дома! - крикнул в ответ парень, продолжая нежиться в объятиях попискивающих бесстрашных коллег и обнимать их в ответ, прикрывая глаза от удовольствия. - Не думаю, что парни оценят, если я буду ходить по комнате в домашних шортиках и в майке! - весело откликнулась в ответ сотрудница, и вся компания дружно рассмеялась, отпуская шуточки и предложения, шутливые, конечно, в адрес красавицы. Пахло свежесваренным чаем, тортом и весельем. И Луукфи сидел в кругу друзей, слегка жмурясь и улыбаясь. Как же хорошо все-таки ошибаться насчет окружающих... и понимать, что все гораздо лучше, чем ты на самом деле думаешь. Что ты не одинок, а тишину в пустой квартире всегда может прервать пришедший друг.