Ваше счастье!

      Свой август, что я провёл у Дурслей перед тем, как отправиться в Хогвартс, я провёл довольно весело. Особенно весёлым было то, что Дадли так меня боялся, что не мог находиться со мной в одной комнате. А тётя с дядей так вообще старались не замечать меня! Но особенно меня обрадовал рунеспур, вылупившийся в тот же день, как я его купил. Родился он вечером, отчего и получил своё имя — Отино. Имя это родом из Африки, как и сами рунеспуры. Змеёныш постоянно кусался, и мне пришлось купить противоядие, на случай, если левая голова вздумает меня укусить. Но, что удивительно, так это то, что левая голова меня вообще не кусала, лишь постоянно ластилась, не переставая шипеть на правую и среднюю головы. С Буклей я почти не общался. Отино всё время порывался её съесть, но ему пока нельзя. Первый месяц его стоит кормить лишь мышами-полёвками, а этот месяц почти прошёл. К слову, мышей приносила Букля.       Завтра я должен поехать в Хогвартс, о чём и решил сообщить родственникам.       — Дядя, тётя, — кивнул я, заходя в гостиную, из-за чего, сидящий перед телевизором Дадли выбежал, — завтра я съезжаю от вас аж на три сезона, вам лишь нужно отвести меня до вокзала Кингс Кросс, на платформу девять и три четверти. Так что все встаём завтра пораньше.       Я не стал слушать, что говорили Дурсли, ибо мне это было неинтересно. Весь оставшийся день я провёл, играя с Отино, и тот был только рад. В день отправления Хогвартс-экспресса я проснулся в семь часов и принялся одеваться. В этот раз я решил надеть приличные туфли, белую рубашку и чёрные брюки. Волосы я уложил так, чтобы никто не догадался, кто я. В очках надобности уже не было, ведь Хагрид уже принимает меня за наивного пацана, а они усиливали эффект. Хорошо, что некоторые вещи, которые случились в конце первого варианта жизни не изменились (хорошее зрение, полностью кровь мага и некоторые другие особенности). Так же я посадил Отино, который размером уже был в ноль целых шесть десятых фута (около двадцати сантиметров), себе на шею, которую он сразу же обвил, словно трёхголовый шарф. Я вышел на улицу, и дядя Вернон запихнул мой чемодан в багажное отделение своей машины. Пришлось немного подождать, ибо тётя Петуния пыталась уговорить Дадли сесть ко мне на заднее сиденье. В десять мы уже были на вокзале Кингс Кросс.       Сегодня дядя был как-то добр ко мне, что очень меня удивило. Хотя, чему тут удивляться? Этой придурковатой семейке нужно лишь поскорее избавиться от меня. Поэтому, напоследок, пытаются услужить мне.       — Ну что же, мальчик, — обращается он ко мне, растянув губы в фальшивой улыбке. — Ты и на месте. Вот платформа девять, а вот платформа десять. Твоя платформа, по идее, должна быть где-то посередине. Но, судя по всему, её еще не успели построить.       Разумеется, он был абсолютно прав. Над одной платформой висела большая пластиковая табличка с цифрой девять, а над другой — такая же табличка с цифрой десять. Посередине ничего не было. Но мне-то известно, что это не так.       — А вы глядите внимательнее, — сказав это, я разбежался и прошёл через барьер в стене. Жаль, что мне не удалось увидеть удивлённое лицо дяди Вернона.       Час до отправления поезда. Народу почти нет, зато можно занять свободное купе. Я двинулся ко входу в один из вагонов и, затащив Буклю, попытался затащить и остальной багаж, но с моим нынешним ростом и телосложением это сделать практически невозможно. Эх, сюда бы близнецов...       — Молодой человек, — холодный высокомерный тон раздался за моей спиной. Отбросив мокрые от пота волосы назад, я обернулся, — вам помочь?       — Буду признателен, — ответил я Люциусу Малфою и представился. — Гарольд Джеймс Поттер.       — Люциус Абрахас Малфой, — сказал своё имя "незнакомец", — позвольте представить вам моего сына — Драко Люциус Малфой.       — Рад знакомству, — сказал я, заметив открытый от удивления рот Драко.       — Взаимно, — ответил Люциус, захлопнув своему сыну рот при помощи ладони.       Наконец, этот кошмарно-аристократичный диалог закончился, и Люциус Малфой соизволил помочь мне затащить чемодан в купе поезда. В это же купе сразу уселся Драко.       — Благодарю, — поблагодарил я Малфоя. — Лорд Малфой, можно ли одолжить вас на пару слов?       — Конечно, молодой человек, — мы с Лордом вышли из купе, я закрыл дверь. Благо, никого рядом нет; значит, не подслушают.       — Ваш сын уже спрашивал вас по поводу моей крови? — мои слова Люциус не подтвердил.       — Что-то ещё?       — Да. И уж поверьте, это немаловажно, — Лорд посмотрел на меня в ожидании. — Вы должны максимально обезопасить свою семью...       — То есть? — перебил меня Малфой.       — Ничего сложного. Просто не делайте опрометчивых поступков.       Закончив разговор на полуслове, я вернулся в купе к Драко. Сам парень, не скрывая свой интерес, разглядывал меня. Когда же он соизволил перевести взгляд на Буклю, я решил начать разговор.       — Мне лично совы не нравятся, — сказал я безразлично, — Буклю я в будущем скормлю своему рунеспуру.       — У тебя есть свой собственный рунеспур?! — от удивления Малфой даже привстал.       — А ты разве не заметил? Отино, малыш, сползай, — попросил я Отино на языке змей, подставив тому руку, чтобы он по ней сполз. Драко восторженно раскрыл рот. — Отино, это наш друг, постарайся не кусать его слишком сильно, — двадцатисантиметровый рунеспур, шипя и посматривая по сторонам, сполз ко мне на колени. Дальше я уже заговорил на обычном языке. — Драко, не стесняйся, можешь погладить его, я предупредил Отино, чтобы он тебя не кусал.       Драко тут же сел на место и аккуратно протянул руку к месячному змеёнышу. На некоторое время левая голова даже перестала шипеть, средняя вернулась с небес на землю, а правая тупо смотрела вперёд. Драко каким-то странным движением руки смог погладить сразу все три головы Отино, отчего тот довольно зашипел. Да уж, Драко — истинный слизеринец, раз уж приручил такую прихотливую змеюку. Пока Драко игрался с Отино, я тихонько открыл один из карманов своего чемодана и вынул коробку, в которой в некоторых местах были дырки. Осторожно приоткрыв крышку коробки, чтобы никого и ничего не выпустить, достаю оттуда одну белую кормовую мышь. Держа ту за хвост, я помахал ей перед мордами Отино, а затем пустил гулять по купе. Было бы смешно, если бы Драко завизжал, однако, этого не произошло. Рунеспур, завидев бегающую по полу мышь, тут же вернулся к действию. Его правая голова снова смотрела по сторонам, средняя голова вновь впала в транс, а правая голова, наконец, опять шипела. Отино тут же прыгнул на мышь и начал откусывать каждой головой куски плоти.       — Да ты крутой парень, как я погляжу! Ты видел его? Это потрясающе! — обращаясь то к Отино, то ко мне, начал восклицать Драко.       — А как иначе-то? Кстати, — времени уже немало, — уже половина одиннадцатого, значит, сейчас начнётся основной приток народа. Стоит запереть дверь.       — Позволь мне, — Драко вынул свою палочку, сделанную из древесины боярышника. — Коллопортус, — из палочки полилось невероятного цвета свечение, запечатавшее с помощью магии дверь. Не знал, что Драко знает такие заклинания. Он не плох.       — Вау, круто! А я тоже кое-что умею... Люмос! — я никак не смог сдержаться от демонстрации своих способностей. Но это меньшее из того, что я могу.       — Ух ты!.. Тогда... Вингардиум Левиоса! — моя фотография с родителями тут же начала подниматься вверх, вылезая из нагрудного кармана рубашки.       — Десцендо! — фотография отправилась на место.       — Зелёные искры! — заклинания посыпались градом из обоих палочек.       Когда отправился поезд, ни я, ни Драко не заметили. Уставшие, мы сидели на полу, истерически хихикая. В купе постучались.       — Из-звините... — робкий писклявый голос раздался за дверью. Скорее всего это Невилл.       — Нет, Лонгботтом, мы не видели твою жабу, уходи, — правильно, пускай убирается подобру-поздорову.       Скоро ещё и Грейнджер припрётся! Грейнджер... Гермиона Грейнджер. Только тебя мне тут не хватало! Грязные предатели... То есть, грязнокровка Грейнджер и предатель крови младший Уизли. Воспоминания ледяным водопадом обрушились мне на голову. Непрошеные слёзы потекли по щекам. Так бы я не плакал, но мне сейчас одиннадцать, я хрупкая и ранимая личность. Я достал фотографию родителей из нагрудного кармана рубашки, ведь только они меня спасают в последнее время. Здесь, освещённая лучами уходящего солнца, стоит, облокотившись руками на белокаменную ограду, моя мама и смотрит на рыжие, красные и розовые краски заката. Её зелёные глаза цвета летнего сада полны заразительного счастья. Сзади неё, положив свой щетинистый подбородок на рыжевласую голову, стоит отец. Волосы родителей развивает тёплый ветерок. От морального истощения я опустил руку, в которой держал фотографию, а та, в свою очередь, медленно сползла на пол.       — Это твои мать и отец? — задал столь очевидный вопрос Малфой, взяв в руки фотографию. Я не счёл нужным ответить. — Ну, пусть их больше нет с нами, зато они всегда счастливы. Я был рад, что сегодня меня сопровождал отец, ведь это первый раз, когда он меня куда-то отводит.       Я приподнял ранее опущенную голову и немного удивлённо посмотрел на Драко. Тот, в свою очередь, сидел уже не напротив меня, а рядом со мной, печально улыбаясь. Странно, но я никогда не замечал, насколько он ранимая личность. Не знаю, стоит ли спрашивать Малфоя об его родителях, но он меня опередил.       — Когда они погибли, сколько лет тебе было? — задал вопрос Драко.       — Год и четыре месяца ровно, — но насчёт минут и часов я не вкурсе.       — Расскажи о них, — сказал Малфой и поспешил добавить, — пожалуйста.       — Ну, раз уж так... — и я начал описание.       Я привёл множество эпитетов, сравнений, лишь бы только описать красоту матери. Её волосы я сравнил с жарким полыхающим пламенем, с мокрой осенней листвой, с бушующим красками на закате дня солнцем. Её глаза подобно весенней траве, покрытой утренней росой; с ярко-зелёными листьями деревьев, отражающими в себе лучи солнца.       Я так увлёкся описанием, что мы с Драко даже не заметили Гермионы, яростно колотящей в дверь. Когда же я закончил, мы решили, что стоит надеть мантии, ведь Хогвартс уже не за горами. Где-то уже через полчаса поезд остановится.       — Поттер, — а давно он меня так не называл, — на выход, — сказал Драко, подхватив свой нелёгкий на вид чемодан.       — Это как вообще?! — немало удивившись, воскликнул я.       — Ты о том, что у меня мало вещей? — видимо, он меня не понял. — Так я с собой взял только самое важное, а остальное в Хогвартс доставят домовики, — так это ещё и не весь багаж!       — Да нет, я не об этом.       — А о чём тогда? — ох уж это его лицо! Смотрите, смотрите! Удивлённый маленький аристократ! То есть, аристократёнок.       — Я о том, как ты легко его поднял, — пришлось пояснить.       — Ты разве не знаешь о чарах уменьшения веса? — я звучно стукнул себя по лбу. И как я только мог забыть?       — То-очно... так как там оно произносится-то? — только я начал доставать палочку, чтобы произнести заклинание, как Драко меня опередил. Быстро сказав то, что нужно, пихнул мне в руки мой чемодан, на ходу выталкивая меня из купе. Хорошо хоть, что я успел взять клетку с Буклей, а то, кого мне тогда придётся скармливать Отино?       — Все первокурсники сюда! Первокурсники... — Хагрид уже созывал детей, к которым отношусь и я. Вообще-то, мне всегда нравился Хагрид. Ведь, он для меня как неуклюжая, но добродушная нянька. — Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной!       Спотыкаясь на каждом шагу, мы шли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Нас окружала плотная темнота, а ещё тишина. Все разговоры стихли, и только Невилл, который всё время терял свою жабу, пару раз чихнул.       — Гарри-и, подожди! — почти что приказным тоном сказал Драко. За ним шли два шарообразных силуэта. — Вот, знакомься. Это Крэбб, а это Гойл.       — Ага, — вообще, я был удивлён, когда не увидел их вместе, ещё до отправления поезда с платформы девять и три четверти.       — Еще пара секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь к нам. — Так, осторожно! Все сюда!       — О-о-о! — вырвался дружный, восхищенный возглас толпы.       Мы стояли на берегу большого черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял Хогвартс собственной персоной.       — По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега.       Я, Драко, Крэбб и Гойл сели в одну лодку.       — Расселись? — прокричал Хагрид, у которого была личная лодка. — Тогда вперед!       Флотилия двинулась, лодки заскользили по гладкому, как стекло, озеру. Все молчали, не сводя глаз с огромного замка. Чем ближе мы подплывали к утесу, на котором он стоял, тем больше он возвышался над нами.       — Пригнитесь! — зычно крикнул Хагрид, когда мы, наконец, подплыли к утесу.       Все склонили головы, и лодки оказались в зарослях плюща, который скрывал огромную расщелину. Миновав заросли, мы попали в темный тоннель, который, судя по всему, заканчивался прямо под замком, и вскоре причалили к подземной пристани и высадились на камни.       — Эй, ты! — крикнул Хагрид, обращаясь к Невиллу. Хагрид осматривал пустые лодки и, кое-что заметил. — Это твоя жаба?       — Ой, Тревор! — радостно завопил Невилл, хватая руками и прижимая к себе свою жабу.       Хагрид повел нас наверх по каменной лестнице, освещая дорогу огромной керосиновой лампой. Вскоре, все мы оказались на влажной от росы лужайке у подножия замка. Еще один лестничный пролет — и теперь мы стояли перед огромной дубовой дверью. Ностальгия.       — Все здесь? — поинтересовался Хагрид. — Эй, ты не потерял опять жабу?       Убедившись, что всё в порядке, Хагрид поднял свой огромный кулак и трижды постучал в дверь замка.       Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо её было очень строгим, и мне сразу стало понятно, что это не кто иная, как Минерва МакГонагалл. Хотя, она мне не показалась такой уж строгой, когда с довольной улыбкой на лице оживляла статуи Хогвартса.       — Профессор МакГонагалл, вот все первокурсники, — сообщил ей Хагрид.       — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему ведьма. — Я их забираю.       Она повернулась и пошла вперед, приказав нам следовать за ней. В итоге, все мы оказались в Большом зале Хогвартса. На каменных стенах зала красовались факелы, потолок терялся где-то наверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Все шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу, глазея по сторонам.       Профессор МакГонагалл завела нас в маленький пустой зальчик. Нам тут было очень тесно, и поэтому мы все сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь.       — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала нас профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с этого дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся маги. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.       — Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания, — сказал громко Рон, привлекая к себе всеобщее внимание. — Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как и всегда, пошутил.       Все молчали, кроме выскочки-Гермионы, которая стояла рядом со мной и шепотом рассказывала всем вокруг о том, какие заклинания она уже выучила, и вслух гадала, какое из них ей понадобится на церемонии отбора.       Также, не молчали и Драко, который рассказывал мне предположения, на какой факультет могут отправиться остальные.       — Нет, — прервал я поток речи Малфоя. — Лонгботтома распределят на Гриффиндор, а не на Хаффлпафф.       — Ты видел его лицо? Да храбростью тут и не пахнет!       Внезапно воздух прорезали истошные крики, и Малфой даже подпрыгнул от неожиданности.       — Какого... — начал было он, но осёкся, вспомнив кто он и как должен говорить.       Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой. Кажется, между ними начался спор.       — А я вам говорю, что надо забыть о всех прегрешениях и простить его, — произнес Толстый Монах. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс…       — Мой дорогой Монах, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас. И, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком…       Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на нас, словно только что заметил.       — Эй, а вы что здесь делаете? — все в страхе молчали.       — Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Монах, улыбаясь. — Ждёте отбора, я полагаю? — кто-то даже неуверенно кивнул на его вопрос.       — Надеюсь, вы попадете в Хаффлпафф! — продолжал улыбаться Монах. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился.       — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется.       Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на призраков, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену, исчезая одно за другим.       — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к нам. — И идите за мной!       Я встал за Драко, и мы вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале Хогвартса.        Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела нас к этому столу и приказала повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам.       — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — сказала Гермиона, увидев, что кто-то разглядывает потолок. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».       Казалось, что Большой зал находится под открытым небом.       Профессор МакГонагалл поставила перед нашей шеренгой самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа, как и всегда, была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Тетя Петунья сразу бы выкинула такую на помойку.       На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина, а затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела.