Глава 03. Душевная и физическая боль
6 марта 2018 г., 16:55
До чего же приятно было укутаться в прохладное, отдающее приятной свежестью одеяло и проснуться не от визга будильника и резко включившегося освещения, а от восходящего солнца, чьи лучи медленно заполняли комнату.
Давно так сладко не спалось. И привычка, из-за которой я встаю почти в шесть утра, не помешала этому.
С тихим шорохом занавески разъехались по сторонам. Первым делом в поле зрения попал куст. Самый обычный куст сирени, что давно отцвела. Он почти полностью закрывал обзор из окна, вверху, почти у самой рамы, виднелся кусочек чистого неба.
— Эй, ты там ещё долго будешь спать? — послышалось из другой комнаты. — Твой… как его там… Твой чай скоро остынет!
Чай?
С каких это пор големы-наблюдатели научились делать чай?
И, главное, чем? У него же лапки крошечные, и пальцев не рассмотреть. Если они есть, конечно.
— А о том, что я могу использовать магию, не думала? — из-за угла показался Мао, а над ним медленно пролетела чёрная кружка, из который подымались вверх тонкие нити пара.
Да, да, не подумала я об этом, звиняй.
— Извинения приняты. Лови.
Как только кружка оказалась на расстоянии вытянутой руки, белая дымка, клубившаяся под ней, начала рассеиваться. Но, к счастью, я успела поймать её до полного исчезновения облака, и тут же поставила на один из столов. Слишком горячая.
— Мао, ты связывался со штабом? — присела я на кровать, на которой спала, и прислонилась спиной к настенному ковру.
— Десять минут назад, — ответил голем, приземлившись на соседний диван, служивший второй кроватью. — Я им передал все данные о сканировании улицы, на которой мы вчера приземлились, а также данные о существе, котором вчера встретили…
Даже от воспоминаний о том великане со злобной мордой становится не по себе, и кажется, что голову уже что-то начало сжимать.
— Что-то было в ответ? Давали какие-то указания?
— Приказ таков же — исследовать аномальную зону и отыскать её ядро, — опять он заговорил противным искусственным голосом. — Но было кое-что странное, касательно ответа из штаба.
И что же?
— В добавок к основным материалам и текстовому отчёту я приложил видеоматериалы, и везде указал о том существе. Но в ответе из штаба говорилось, что на видео не было никакого странного существа, в том числе данных о его сканировании.
Они шутят, что ли?
Мы же видели собственными глазами того чудика вчера! И он сам пошёл на контакт. Я даже ощущала его присутствие, словно он был обычным человеком или каким-то другим живым существом.
— А вдруг он был частью иллюзии, которая появилась после того, как мы проникли в аномальную зону? — предположила я вслух.
— Если он, предположительно, часть иллюзии, в которой мы оказались, то почему сканирование окружения дало результаты, а информация о нём пропала? И почему тогда преображённое окружение было чётко видно на видеозаписи, а его там и не было?
И то верно. Или, может…
Он не был живым существом?
То есть был духом или что-то вроде того?
Нет. Это слишком маловероятно.
Даже во время бедствий «Проклятия небес», не было информации о появлении духовных существ и призраков. А те, кто больше всего походил на них, были материальны и могли умереть от серьёзных травм, ранений или отравления ядовитыми веществами.
Всё это слишком странно.
Даже для мира, в котором существует магия, и создателя, в основе чьих сил лежат мистические истории о тех самых духах и призраках.
— На что уставилась? — вопрос Мао вывел меня из мимолётного транса.
— Да так, на стенку. И на то, как криво поклеили обои.
Правая стена в комнате почти полностью оклеена обоями с рисунком кирпичной стены, на которой по разным местам висят странные металлические конструкции, овитые какими-то зелёными побегами. Даже невооружённым глазом легко заметить, что примерно на одинаковом расстоянии рисунок ни разу не сходится. Но от этих несостыковок пытались отвлечь другие безделушки, наклеенные сверху: большие наклейки чёрных кошек и фигурки, которые ночью должны светиться в темноте.
А ближе к углу, за вторым бра, на стене висело несколько цветных стикеров, на которых было что-то написано неразборчиво. Пришлось подойти, чтобы разобрать слова.
Николь Лорану.
Проект М. Агеева.
Фелина Фелисити.
Джулия Саммер.
Что-то знакомое. Кажется, раньше я их когда-то то ли слышала, то ли видела.
Внизу, на трубе за столом, тоже лежало несколько стикеров. Должно быть, слетели со стены.
И то, что было написано на них, тоже показалось мне знакомым.
Хочу постичь всю Украину.
Стану лучшим переводч иком!
Изучу английский в совершенстве.
Стану известным писателем!
Знакомыми вплоть до негодования и раздражения по поводу того, как неумело были подобраны слова. Есть же более удачные формулировки! А эти… Они какие-то странные. Ещё и почерк такой, что с первого раза не поймёшь, где какая буква.
Однако весь негатив сошёл на нет после мысли, от которой стало не по себе.
Того, кто писал все эти записки и клеил их на стену, скорее всего нет в живых.
Он или она не смог осуществить свои мечты.
Наверняка тот, кто писал их, очень жалел о том, что не смог добиться своих мечтаний, когда умирал.
Так жаль.
Ещё и в глазах резко защипало. И в горле будто появился ком.
— ЮБ? Ты чего? — Мао явно забеспокоился.
— Не обращай внимания, — отрезала я. — Пойдём лучше займёмся исследований других улиц. У нас явно немало работы.
***
С того момента, как мы покинули базу и занялись исследованием других улиц, прошло не меньше двух часов. Но меня до сих пор волнует то, что произошло в спальне. Понятия не имею, что на меня тогда нашло. Из-за каких-то восьми цветных бумажек стало так беспокойно и больно, что даже слёзы на глаза стали наворачиваться. Эта аномальная зона точно какая-то странная! — Так и будешь молча осматривать территорию? Спустя долгое время молчания, Мао всё же заговорил. — А смысл? Я даже не знаю, о чём можно нормально поговорить. Или ты учуял угрозу того, что у меня может крыша поехать, и решил перейти в режим заботливого дружка-собеседника? — Да так, — говорил он. — Просто тишина, что царит здесь, довольно напрягающая. — Согласна. Тишина, царящая на улицах, действительно жутко напрягала. Даже та тишь, что стояла в разрушенных местах и аномальных зонах, где стоят развалины, не была такой гнетущей, как эта и не вызывала чувства одиночества. Каждый раз, когда мы заходили в дома, оно становилось только сильнее, и к нему добавилась необъяснимая пустота внутри. Везде всё лежало нетронутым и так, словно хозяин тех вещей скоро придёт и снова займётся делом, для которых их взял. Но он не вернётся. Возможно, не в этом десятилетии. Возможно, никогда. Когда мы вышли к главной дороге, солнце было почти в зените и стало знатно припекать, и всё медленно плыло, словно воздух начинал плавиться. А идти становилось всё труднее и труднее. — А здесь с какого дома начнём? Даже говорить было трудно. — Тень, — коротко он буркнул. — Там, где есть большая тень. Видать, Мао тоже плохо переносит жару. А нет. Он действительно плохо переносит жару — с него уже начали скатываться крупные чёрные капли, как с горящей свечи, и сам он уже еле шевелил крыльями. — Тогда пошли туда, — указала я в сторону большого двухэтажного дома напротив выхода из переулка. Территория вокруг него была отгорожена высоким жестяным забором, над которым возвышалось большое раскидистое дерево. — Только потерпи немного. Кто ж знал, что мне пригодится блокнот именно сейчас. Пришлось сбрасывать с плеч рюкзак и покопаться в нём, чтобы найти нужные блокнот с ручкой. Одного листа должно хватить. Исписанный лист легко оторвался, после чего блокнот с ручкой я вернула на место и крепче обхватила правой рукой Мао. А левую, в которой был зажат лист, вытянула вперёд и произнесла: — Бумага в руке моей станет острым клинком, рассекающим пространство и время, который позволит мне попасть в любое место здесь и сейчас! Длинновато получилось, да? Но зато подействовало. Два взмаха рукой — в воздухе передо мной появились два перекрёстных пореза, из которых лился белоснежный свет. Пройти сквозь разрез было так же легко, как сделать обычный шаг, и уже спустя секунду я ступила в невысокую траву, росшую у того самого дерева, соблазнявшего своими габаритами и тенью, которая покрывала почти весь двор. — Теееееееень, — Мао выскользнул из рук и плюхнулся в прохладную траву, после чего протяжно вздохнул чем-то, заменявшим ему рот. — Ещё немного, и я бы растаял там. То есть ты может реально растаять? Интересно, у него растаяла бы только оболочка? Ну, то есть все чёрные части тела и остался бы один голый глаз (зря я это представила, напрочь аппетит отбила). Или он мог полностью растаять и стать цветастой лужицей, в которой плавал бы только зрачок? — Эй, ты ощущаешь этот запах? — внезапно он спросил и перевернулся со спины на лапы. — Он какой-то неприятный. Принюхайся. Что ещё за запах?.. Зря я принюхивалась. Чуть не вывернуло наизнанку, когда в нос ударил запах тухлятины. Причём воняло так, словно протухло что-то мясное… Но это вряд ли была какая-то птичка, собачка или вообще продукт питания. За то время, что мы шарили по улицам, я не заметила ни одной птицы, собаки или какого-либо другого животного. Даже знать не хочу, что может быть на самом деле источником этой вони… — Уходим, здесь кто-то есть!.. Невероятно быстро. Я даже обернуться не успела, когда надо мной повисла чья-то тень, а со спины послышалось гарчание. Монстр, охранявший это место, подкрался к нам со спины и одним ударом когтистой лапы отбросил меня к дереву, разодрав футболку и задев до крови бок. Словно ножом трижды полоснули. Из ран тут же начала сочиться кровь, а любое резкое движение приносило боль. Но сейчас не время осторожничать. Чёрный пёс, чья приплюснутая морда была скрыта за маской, точно повторявшей её форму, после удара со спины отскочил на несколько метров для разгона, и снова бросился в мою сторону. Ну уж нет. Хрена с два ты меня снова ударишь. Когда монстр прыгнул, я прошмыгнула под ним и всадила ему в живот нож, резко повела вверх, к горлу. На землю он уже упал замертво, а из раны на траву вывалились внутренности, потекла кровь. Нет, это уже слишком, даже для меня. Скрючило меня отнюдь не от ноющей раны — содержимое желудка резко попросилось наружу. — Эй, Мао, — дышать становилось труднее. — Можешь проверить, насколько рана опасная? — Внутренние органы не задеты, — голем быстро пришёл в себя после увиденного. — Но есть большая вероятность, что занесли инфекцию. — Ай да на базу, поможешь обработать рану. Здесь я не хочу оставаться и минуты. Иначе точно отброшу копыта. И это будет наверняка будет первый случай, когда создатель умер от кровопотери и зловонного запаха.***
Одной из немногих вещей, которые напоминали создателю о том, что он живое существо и очень похож на человека, была боль. Боль от ранений, переломов и прочих травм. А также душевная боль: от потери товарища или чего-либо другого. Боль была тем, что не давало создателю возомнить себя богом и не уничтожить к чертям весь мир. Именно при помощи боли ОпЛП «ЗП» подавляла создателей и не позволяла им использовать силы в целях, хоть как-то отличающихся от них. Но как только создатель соглашался на сотрудничество с организацией, он постепенно забывал о том, насколько страшна боль. Кому-то это шло на пользу, а кому-то нет. О том, чем для меня была боль, сказать сложно. Каждый раз она влияет на меня по-разному — от душевной боли, которую могут вызвать самые неприметные мелочи (прямо как сегодня утром) я распускаю сопли, а от физической боли наоборот, зверею. Странная штука, эта боль. Однако благодаря ней можно узнать даже самого себя с разных сторон и лишний раз понять, что ты не просто какое-то бездушное существо.
