***
Кажется, зря я возлагала большие надежды на школу — во время первого осмотра, ничего интересного не нашлось, а мелкие косточки животных, что-то забывшие внутри старых деревянных окон, и почти целый скелет летучей мышки, обнаруженный там же, не считаются. Но во время второго захода, который Мао потребовал лично, ситуация хоть немного, да стала лучше. — Интересно, что за замки стояли на других дверях в кабинетах биологии, физики и химии, — рассуждал на полном серьёзе Мао. — Сколько бы я не мучался с ними, ни один не смог вскрыть. Будто предвидели возможный взлом. — Вряд ли, — шла я рядом, считая гулкие шаги. — Скорее всего, замки очень старые, и даже ключами их с первого раза не откроешь. Каждому лет двадцать, не меньше. Не знаю, почему, но больше всего меня интересовала лаборантская в кабинете биологии. Есть какое-то странное ощущение, словно там кроется что-то интересное… Либо мне просто хочется узнать, нет ли в ней, случайно, окон. — Думаешь, те окна под потолком в столовой, могут быть от лаборантской в кабинете биологии? — Угадал, — другого не скажешь — правда есть правда. — По идее, кабинет биологии хоть частично, но должен находиться над столовой. — Тогда начнём с него? — Я только за. Мы свернули направо, как только поднялись на второй этаж, и пошли в кабинет биологии, встречавший нас дверями нараспашку и ещё одними дверями, прекрасно заметными на фоне густо украшенных зеленью обоями. Подошли мы к ним не сразу — остановились рядом с учительским столом на небольшом подъёме, и начали там шарить по ящикам в поисках ключа. Но его там, к сожалению, не нашлось. — Вокруг старой дверной ручки из тусклого металла очертился тонкий полукруг, края которого уткнулись в дверной косяк… На самом деле, магия создателей приходит в действие не только на бумаге, но и на словах, и так её мощностью можно управлять. Спросите, почему бы не использовать магию словесно? Ответ прост — стоит хоть раз запнуться или сказать что-то не то, как всё пойдёт наперекосяк и, в лучшем случае, сказанное не сработает, ну, а в худшем… Даже представить страшно. Словесную активацию также не используют из-за того, что сказанное невозможно отменить. А вот написанное — легко, нужно всего лишь разорвать листок с текстом до его полного исчезновения, то есть в течении одной-двух минут. — …Стоило толкнуть двери, как они с неприятным скрипом открылись, а кусок дерева вместе с дверной ручкой и замочной скважиной повис в воздухе. Сказанное сбылось. После толчка двери легко открылись, а вырезанная часть осталась висеть. — Темно-то как, — вырвалось случайно. Дальше вытянутой руки ничего не видать, кромешная тьма, но, судя по двум видимым ступенькам и другим, плавно исчезающим во тьме, придётся спускаться вниз. И неизвестно, насколько глубоко. — Выключатель должен быть где-то у входа, — констатировал Мао. — Может… ты найдёшь его? — Э? — Ну, просто ты ведь у нас мастер включать свет, а я в этом деле полный ноль и… — Ты что, темноты боишься? — невозмутимо буркнул он. — Да, — врать я не стала. — И как только таких берут для исполнения заданий, — возмутился он, и скрылся во тьме. Внезапно из глубин тьмы стал доноситься тихий скрежет и хлюпанье, повеяло неприятным холодом, словно что-то приближалось. Но как только раздался щелчок выключателя, а в нескольких метрах, ещё и за углом, зажёгся свет, все неприятные звуки стихли. — Чего стоишь? — послышалось из малость прояснившейся тьмы. — Пошли, я ведь нашёл выключатель. — Иду, иду, не возмущайся. Интересно, что это было тогда? Ощущения были теми же, как во время стычки со здоровяком в маске, случившейся ещё в день прибытия. Может, это был ещё кто-то, похожий на него? Спускались мы недолго, минуты две, и каждый шаг сопровождался неестественно громким эхом, словно помещение было громадным. Тьма протянулась почти на всю длину спуска, а последние три ступеньки уже освещал тёплый свет ламп. Лаборантской это не назовёшь. Комната, скорее, походила на каморку, либо убежище на случай конца света или войны: среди башен из ящиков, доходящих до самого потолка и старых шкафов затесалась кровать, парта в качестве письменного стола, табурет и небольшая газовая печка. Парта была завалена старыми тетрадями с пёстрыми обложками и книгами, а также на ней пристроился стакан, из которого торчали столовые приборы, пара ножей и ножницы. — Серьёзно, учитель, заведовавший классом и каморкой, словно готовился к концу света, — повторила я, уже в голос. — И он не прогадал, — с ехидцей выдал Мао. — Вот только он, похоже, пропал или сгинул до того, как смог добраться сюда. Когда Мао понял, что «шутка» не удалась, он мигом принялся сканировать предметы в комнате, а я, тем временем, подтащила ближе стопку с тетрадями, из которых торчали небольшие цветастые закладки, и стала их рассматривать. Все тетради были подписаны как полагалось, с указанием предмета и школы, но последние строки, на которых должны значиться имена и фамилии их владельцев, были так же смазаны, как и данные на картах из автомобиля. Внутри же ничего примечательного — просто конспекты, домашние задания и практические работы, местами было начиркано красной ручкой (явно учитель постарался). Но стоило дойти до страницы с закладкой, как почерк резко сменился, а написанное совсем не относилось к биологии. 20. 02. 2016 С того момента, как начался обстрел, прошло два дня. Школу чудом не задело, а вот другие дома и село в целом знатно пострадало. Неизвестно, сколько людей выжило, а сколько погибло. За прошедшее время не было слышно ни взрывов, ни шума от выстрелов. Внезапно по спине прошёл холодок, и в горле запершило. Двадцатое февраля… Кажется, знакомая дата. Разве не в этот день с неба посыпались золотые перья и вся планета была на грани апокалипсиса? — Нет, — внезапно Мао дал о себе знать. — Проклятье «Золотого пера» появилось на месяц раньше, двадцатого января. А ты, что ли, нашла интересное? — голем обернулся ко мне. — Что-то похожее на записи из дневника. И они довольно интересные… Но в то же время немного пугающие. Как только рядом пристроился Мао, я вернулась к чтению записей. 21. 02. 2016 Прошёл ещё один день, и я осмелился выйти наружу. Увиденное совсем не обрадовало — большая часть домов разрушена, виднеются воронки от взрывов и осколки снарядов, а также стоит гробовая тишина. Кажется, никто, кроме меня, не выжил. 22. 02. 2016 Осознание того, что люди, которых я знал раньше, мертвы или пропали без вести, стало для меня ощутимым ударом. Мне до сих пор паршиво, стоит только выйти на улицу и увидеть развалины, по которым даже псы не бродят, в поисках еды. Но то, почему школа осталась целой, всё ещё для меня загадка. Нужно собраться с духом и устроить полноценную вылазку, чтобы оценить масштаб разрушений. Вдруг удастся найти кого-то живого. 22. 02. 2016 Нет, никого не нашёл. Как и думал, всё настолько паршиво. Радует, но не сильно, то, что я не напоролся на не взорвавшийся снаряд или какую-либо припрятанную мину. Ещё я заметил одну странную вещь, когда занимался обходом — мне не удалось и шагу ступить в тех местах, где идёт дорога в сторону других сёл. Словно мне преградила путь невидимая стена. Такая чертовщина была сразу в нескольких местах выезда, и мне кажется, словно эта невидимая стена появилась вокруг села в целом. Неужели он застал тот момент, когда начала формироваться аномальная зона? 24. 02. 2016 Странности на этом не закончились — во время очередной прогулки (если это можно так назвать) я заметил, что рядом с развалинами домов мелькали какие-то тени. Они трепетали, словно бельё на ветру, а со временем обретали человеческие очертания и резко исчезали — похоже, они очень пугливы. Похоже на то. Эти тени заинтересовали меня, и я решил за ними проследить. Но каждый раз, когда я делал неосторожный шаг и задевал что-то, отчего появлялся хоть малейший шорох, они бесследно исчезали… Со стороны арки из ящиков, под которой стояла арка, послышался скрип, из-за которого я чуть не подпрыгнула до потолка. Но одним скрипом дело не обошлось. Следом за ним снова раздался шорох ткани и странное хлюпанье, а потом что-то дважды хлюпнуло и будто присосалось к бетонному полу. — Т ткоы? — нечто, вставшее с кровати, обратилось ко мне сиплым голосом. — Ле иж евыуткеоелнч? Сьтдочидн р хпыеоьсе азтит, озш? Всё с тем же хлюпаньем и стонами существо потянуло ко мне свои руки, с которых крупными каплями что-то стекало на землю и расплёскивалось по сторонам, после чего моментально испарялось. — Убери от меня свои руки! Уйди обратно, откуда вылез! Не приближайся ко мне, тебе же хуже будет, тварь! — Пожй нтсиаеуаич лкр, — монстр не умолкал. — Е р едрюи вбтаяиеченн п!.. Нет. Перестань издавать эти ужасные звуки. Перестань тянуть ко мне руки. Перестань. Перестань. Перестань! ПЕРЕСТАНЬ!!! Первым, что попалось под руку, был стакан со столовыми приборами и ножами. Я резко вытащила из него нож, отчего стакан опрокинулся, и бросила его предположительно в голову монстра. Лезвие погрязло в голове чудища и сам нож медленно уполз вниз, а потом и вовсе выпал, сломанным пополам — оно попросту растворило в себе часть ножа. — Уходим, ЮБаба! Уходим, кому говорю! В чувство меня привёл только резкий и очень болезненный укол в руку — Мао каким-то образом схватил вилку и ударил меня ею в плечо. Когда страх отступил, я схватила всю стопку тетрадей и с ней в обнимку выбежала из каморки. Я не останавливалась. Не останавливалась, пока не выбежала из чёртовой каморки. Не останавливалась, пока не выбежала из кабинета биологии. Не останавливалась, пока не выбежала из этой чёртовой школы и не добежала до базы. Сколько бы не спотыкалась, сколько бы не падала, я тут же поднималась и снова бежала, словно ужаленная, не оглядываясь назад. Мне не давал остановиться страх. Страх того, что тот монстр следует за мной и пытается поймать или забрызгать жижей, разъедающей даже металл. И только когда перед глазами появились знакомые очертания дома со старенькой крышей и сероватыми от пыли пластиковыми окнами, я смогла остановиться и обернуться назад, вздохнуть с облегчением от того, что меня никто не преследовал. — Что с тобой сегодня? — спросил обеспокоенно и с возмущением Мао. — Уже второй раз ты тупишь и не реагируешь вовремя! — Прости, — всё, что я смогла выговорить. — Прости… Я действительно сегодня плохо соображаю!.. Ещё и на такое наткнулись! Я попросту не смогла вовремя отреа… — Забей, — коротко он ответил. — Ты, видимо, совсем расслабилась из-за того, что мы уже несколько дней подряд не натыкались на опасности. Да, пожалуй, ты прав… — Не теряй бдительности в следующий раз. Ну, а сейчас, раз уж мы уже рядом с базой, давай разберёмся с находками.***
Не смотря на то, что опасность давно миновала, ощущения были не самыми приятными. До сих пор чувствовалась слабость по всему телу и сконцентрироваться было невероятно тяжело. Ещё и руки без устали дрожали — взять в них что-либо и пронести хотя бы метр, не уронив, казалось великим достижением. Как только мы вернулись на базу, Мао отправил меня отдыхать, сказав, что сам разберётся с находками. Но уже через десять минут мне надоело просто лежать и пялиться в потолок, и я решила выйти на улицу, проверить, как обстоят дела. — Мао, нашёл что-нибудь интересное?.. Под конец голос совсем затих, а слабость, из-за которой клонило в сон, резко ушла. Виной тому был странный зверь, похожий то ли на белку, то ли на щенка, что ошивался на столе рядом с тетрадями и визитницей. — Эй! Не успела я ничего толкового сказать, как он спрыгнул со стола и умчался к воротам, после чего исчез. — Ты чего это кричишь? От вопроса, заданного Мао, я вздрогнула и встряхнула головой — на столе, там, где пару секунд назад был зверь, стоял голем над раскрытой тетрадью. — Здесь только что был какой-то зверёк, похожий то ли на собаку, то ли на белку! — затараторила я. — И он ошивался вокруг тетрадей, словно хотел их стащить!.. Эй, ты почему так смотришь на меня? Будто на умалишённую. — Может, пойдёшь и ещё немного отдохнёшь? И вздремнёшь? Мне совсем не нравится твоё состояние. — Ты думаешь, что у меня едет крыша? — присела я рядом. — Только не ври. — Допустим, — быстро ответил. — Твоё состояние в последнее время действительно вызывает опасения. — Вот только не говори, что из-за такого могут прервать задание. — Ещё не всё так плохо, — перебил он. — Пока что твоё состояние находится в пределах нормы, но до того, чтоб бить тревогу, осталось совсем немного… Мао аккуратно перевернул лапкой страницу и резко замолчал — его глаз открылся настолько широко, что мог попросту выпасть и покатиться по столу. — Эй, ты чего… Стоило мне глянуть на тетрадь, лежащую перед ним, как дар речи пропал и у меня. Одна фраза. Всего одна фраза, жирно наведённая неровными волнистыми линиями, лишила нас возможности говорить. НЕ УБИВАЙ ТЕНИ.