Эмма/Капитан

- Меня как будто под килем протащили. – проворчал Джонс, забираясь на капитанский мостик вскоре после полудня. - Наверное, ром был прокисший. - Или его было слишком много, - хмуро отозвалась Эмма, передавая ему штурвал. В прошлую ночь ей не удалось сомкнуть глаза ни на минуту. - Эй, это же моя рубашка! Тебе, конечно, идет, но она моя. - Теперь она конфискована, поскольку мою ты безнадежно испортил вчера ночью. - Что я с ней сделал? – на лице Джонса отразились последовательно недоумение, надежда и самодовольство. Эмма, заметив это, поперхнулась чаем. - И не мечтай. Ты вчера был слишком пьян для… чего бы то ни было. Мне пришлось пустить часть одежды на бинты, когда ты голову разбил. Киллиан медленно поднял руку, нащупал повязку на голове и вопросительно приподнял бровь. - Ты пытался пробить еще один иллюминатор в своей каюте. Сказал, что для симметрии нужен еще один, прямо над кроватью. Минуту он молчал, пытаясь осмыслить услышанное, а затем расхохотался так заразительно, что Эмма не удержалась и присоединилась к его веселью. У нее был еще один повод радоваться - судя по всему, Джонс не помнил остального: после того, как Эмма перевязала рану, которая, к счастью, оказалась поверхностной, Киллиан сгреб ее в охапку, как медведица медвежонка, подмял под себя, зарылся лицом в ее волосы, и следующие полчаса Эмма провела в самом крепком объятии из возможных, настолько крепком, что после ломило все тело, и при этом хотелось оказаться в той же каюте с тем же человеком, но с более трезвым его вариантом.