A million dreams is all it's gonna take

& К &

Июль, 2032 Было много черт, которыми Картер могла описать себя: высокая, спортивная, глупая, скучная. Хотя, если бы ее попросили описать себя одним словом, она, безусловно, сказала бы — неорганизованная. Это была не ее вина — ее папа был одним из самых ленивых и несобранных людей, с которыми ей когда-либо приходилось сталкиваться. Он никогда не помнил, где были его документы или где он оставил ключи. У них не было молока несколько дней, потому что он забывал забежать в магазин после работы, а однажды он так опаздывал на работу, что чуть не выбил входную дверь. Поэтому Картер считала, что неорганизованность — ее генетическая черта. Она называла себя неорганизованной за неспособность планировать что-либо. Будь то задание по домашнему обучению или встречи в кафе. Она была совершенно бесполезна при организации каких-либо дел, а потому часто пускала все на самотек. Она каждый день просыпалась в атмосфере спонтанности, и ей это так нравилось… правда нравилось. Тем не менее, за все шестнадцать лет ее сознательной жизни существует только один день, который она начала планировать очень давно. День, о котором она мечтала еще будучи маленькой девочкой. Этот день она распланировала с первой минуты, когда только проснулась утром. Вот как все было: она, как обычно, встала в семь утра. Приняла душ, высушила волосы, нанесла макияж (если можно назвать тушь и блеск для губ таковым) и оделась. В семь тридцать она спустилась вниз, где ее отец уже сидел за столом, поедая хлопья и читая газету. Она никогда не понимала, зачем он читает газету, если абсолютно не интересуется политикой. Хотя он любил спортивную страничку, особенно футбол. Ей тоже нравился футбол. Она насыпала себе хлопьев и провела следующие пять минут за беседой с отцом. Они говорили о своих планах на день (которые состояли из его работы и ее ничегонеделания, так как она на каникулах). Без двадцати восемь Луи встал из-за стола, хватая свои вещи, и вышел из дома. Картер махала ему, пока он не исчез из виду. Она подождала еще пять минут на случай, если ее папа вновь что-то забыл (а это было частым явлением), прежде чем побежать наверх, чтобы привести план в действие. Она ненавидела лгать отцу, но, тем не менее, была одна вещь, о которой она не могла сказать ему. Если бы она рассказала ему о своем гениальном плане, то ничего бы точно не вышло. Она не винила его, пытавшегося предотвратить этот день с самого ее рождения. В восемь часов, с сумкой наперевес, Картер выскочила из дома, запрыгивая в машину, ожидающую ее у обочины. За рулем находилась ее лучшая подруга, бросившая настороженный взгляд на девушку, прежде чем свернуть на другую улицу. По радио играла песня какой-то группы: музыка была резкой, а голоса просто ужасно фальшивили, и Картер не могла не вздрогнуть от этого — папа ненавидел современную музыку, он всегда следил за тем, чтобы она росла с его музыкой. Ее любимый певец — Эд Ширан, и забавно, что когда-то ее отец был знаком с ним. Картер переключила на станцию, где крутили хиты прошлых лет. Эта была уже другая песня, соответствующая жанру электронной танцевальной музыки, и, хоть она ей не очень нравилась, девушка не стала переключать. Картер знала, что ее подруга изо всех сил сдерживалась от того, чтобы отвезти их обратно домой. Она так часто высказывала свое недовольство по поводу этой сумасшедшей идеи, что Картер выучила каждое ее слово. Тем не менее, она знала, что подруга просто волнуется за неё. Прошло десять минут, прежде чем Картер решилась что-то сказать. — Ди, ты не должна этого делать. Я могу сама дойти до станции, — неуверенно произнесла она, сжимая ремешок сумки в руках. Ее подруга закатила глаза. — До станции ещё два часа. Я, может, и не рада этому, но всегда поддержу тебя. Картер заметно расслабилась. В машине было тихо еще пару минут, прежде чем Ди подала голос. — Ладно, давай еще раз пробежимся по плану, — начала она, барабаня пальцами по рулю. — Хочу знать, что ты сделаешь, когда выйдешь из машины. Иногда подруга вела себя как ее мама, несмотря на разницу в два года. Хоть Ди технически была ее тетей, так как была самой младшей сестрой ее отца, они были лучшими подругами. Она взяла от брата некоторые черты, и одной из них определённо была ответственность. Картер знала, что ее отец был не самым ответственным парнем до ее рождения, однако затем все перевернулось. И Ди, которая была совсем маленькой, когда она родилась, переняла многие манеры Луи. Таким образом, она превращалась в заботливую мамочку, когда Картер делала что-то рискованное. — Когда мы доедем до вокзала, я сяду на поезд в 9:15 до Кингс Кросс. И примерно в одиннадцать я буду там. Оттуда я поймаю такси до дома, и, если все пройдет хорошо, мне удастся встретить своего второго папу. Беспокойство на лице подруги почти заставило Картер отказаться от всего этого. Она столько лет ждала этого дня, дня, который, как она думала, никогда не настанет. И, тем не менее, она знала, что благодаря этому она нанесёт отцу нехилый удар: он настолько защищал ее, что, когда узнал, что девушка была в Лондоне, чуть не разгромил весь дом. Она знала, что Дорис тоже переживала огромный стресс. Она была благодарна небесам за то, что брат Ди, Эрнест, жил в Манчестере, потому что, в противном случае, они бы уже давно раскололись. Эти близнецы едва могут удержать что-то в секрете друг от друга. — Тот адрес, который ты записала мне в телефон, да? — Дорис приподнимает бровь. — Ты же не посмеешь дать мне один адрес, а поехать совсем в другое место? Картер закатила глаза. — Нет, все правильно. Я не идиотка, Ди, я хочу быть уверена, что ты знаешь, где меня найти. Старшая девушка поджала губы, но так ничего и не сказала. Они молчали, пока Ди ехала по центру города, подъезжая к вокзалу. Город, где жила Картер, представлял из себя небольшое местечко в Йоркшире, Англия, и назывался Донкастером (это довольно красивый город, и она всегда говорила, что ей повезло вырасти там). Там жили очень дружелюбные люди, а история этого места была просто великолепной, но больше всего девушке нравилась необъятная любовь города к футболу. И ее тетя Лотти всегда говорила: «настоящая папина дочка» — ее воспитал любящий футбол мужчина в любящем футбол городе, так что неудивительно, что ей так нравился этот вид спорта. Как по заказу, они проезжали мимо главного стадиона города — Keepmoat — и Картер с улыбкой взглянула на него. Отец привел ее сюда в первый раз, когда ей было всего три месяца, чтобы посмотреть, как Донни Роверс выиграли матч. Она, разумеется, ничего не помнит с тех пор, так как была очень маленькой, но она видела ролики и злилась, что не родилась раньше, чтобы запечатлеть этот матч. Ее отец всегда говорил, что ей повезло больше, чем всем детям, потому что Картер довелось играть на Keepmoat с папой, а иногда и с самими Донни Роверс. Она даже смотрела тренировки и товарищеские матчи, а также наблюдала за игрой из VIP-зоны с папой, а иногда с Эрни, дедушкой Марком или дедушкой Дэном. Ей очень повезло, и она всегда это помнила. Ей повезло не только из-за некоторых эксклюзивных вещей, которые давал отец, но и из-за того, что она всегда была для папы на первом месте. Картер уже скучала по дому, поэтому, чтобы отвлечься, она выглянула в окно, увидев, что они уже подъезжали к станции. Поездка не заняла много времени, тем более, что в Донкастере машин было меньше, чем в крупных городах Англии. Девушка много путешествовала с папой в Манчестер и Лондон, Ливерпуль и Лидс. Движение в таких городах было настолько сумасшедшим, что заставляло ее возмущаться. Донкастер же был тихим, но именно это ей и нравилось. Это было мирное, но оживленное место, и, возможно, поэтому она не хотела его покидать. Не только Дорис сомневалась в правильности этой поездки. Картер тоже, но она, наверное, была более рисковой, чем подруга. Эта поездка решала ее будущее. Настал тот день, о котором она мечтала каждую ночь, когда была маленькой. Несколько светофоров и поворотов — и вот они на стоянке вокзала. Картер видела, как Ди, нахмурившись, обеспокоенно взглянула на нее. Выйдя из машины, девушка останется одна, собираясь совершить самое большое путешествие в жизни. Это была ее первая самостоятельная поездка без папы, теть и даже Ди, и она была очень взволнована. И, вместо того, чтобы озвучивать свои опасения, Картер просто улыбнулась и наклонилась, давая Ди поцеловать себя в щеку. — Спасибо, что подбросила меня, — произнесла она. — Я напишу тебе. — Да уж, постарайся, — твердо сказала Ди. — Обязательно скажи папе, где я, хорошо? Ди закатила глаза. — Как только он спросит, я сразу скажу. Я больше не хочу ничего от него скрывать. Картер вымученно улыбнулась. — Я знаю, мне жаль, что заставила тебя это делать. Просто это… это очень важно для меня. — Я знаю, Кей, это ведь все не просто так, — тихо хмыкнула Ди. — Это важно для тебя, и я, конечно, против действий за спиной брата… но тебе нужно это сделать. Картер кивнула и медленно открыла дверь машины, чувствуя прохладный воздух, скользнувший по обнаженным лодыжкам. Она слегка вздрогнула, тогда как сердце сильнее забилось в груди. Посмотрев на здание вокзала и задержав дыхание, она почувствовала, как волнение огромной волной накрывало ее с головой. — Люблю тебя, Ди, скоро увидимся, — пробормотала Картер. — Я тоже тебя люблю, Кей, — рассмеялась Дорис. Картер выскочила из машины, закрыв за собой дверь. Она встала на тротуар и помахала подруге. Девушка глубоко вздохнула, почувствовав легкий ветерок в волосах. Она еще раз посмотрела на город, который называла домом, прежде чем вошла в здание. На вокзале было полно людей, приезжих и местных, спешащих в разных направлениях. В центре стояли терминалы — нововведение, привнесенное несколько лет назад — где люди могли купить билеты. Такая система была распространена в крупных городах, но недавно было решено ввести ее и в таких небольших, как Донкастер. Картер подошла к одному из них и выбрала билеты на поезд, идущий в сорок пять минут. Она не думала, что поезда ходили так часто. Картер заказала билеты, бросив несколько монеток, и, после того, как билет напечатался, пошла к скамейкам и присела на одну за них. Девушка положила билет в сумку, что покоилась на коленях, и попыталась решить, чем занять себя ближайший час. Она не хотела играть в телефон, так как не хотела разряжать его, и, на всякий случай, не хотела тратить деньги на журналы или еду, а поскольку других развлечений не было, ей пришлось остаться наедине со своими мыслями. Она подумала о папе и о том, что он делал сейчас. Может, он ворчал над финансовыми отчетами или кряхтел над миллионами писем. Это заставило ее улыбнуться; мысль о том, как он сидел за столом в очках. Она так часто видела такую картину, что это плотно закрепилось у нее в голове. У нее всегда были хорошие отношения с отцом, поэтому она знала практически все о нем. Она знала, что он любил делать, есть и о чем говорить, знала его маленькие причуды: делать свой акцент сильнее или отставлять мизинец, когда он пьет чай. Она знала о его любви к музыке, писательству и футболу, о его любви к семье, особенно к ней самой. Она знала многое, но все-таки кое-что оставалось в тени. Одна из таких вещей — второй отец. Беременность у мужчин была редким явлением до конца 1900-х годов, когда все больше и больше гомосексуальных мужчин стали беременеть. Все началось с нескольких случаев, пока они не участились в начале 2000-х. Ученые провели исследования и выступили с заявлением о эволюции: мужские гены начали развиваться и меняться. Один из них позволяет мужчинам иметь как мужские, так и женские (внутренние) органы. Этот ген был изменчив, и его имела только часть мужчин. Это означало, что у тех, у кого не было этого гена, были только мужские половые органы. А у тех, у кого он был, были мужские гениталии внутри и снаружи, но также была матка и яичники. У папы Картер был этот ген, собственно, поэтому и появилась девушка. Он всегда говорил, что она — лучше, что случалось с ним за всю жизнь независимо от того, что было до ее рождения. Та часть жизни, где был ее другой отец, который даже не знал о ее существовании. Полное имя отца Картер — Луи Уильям Томлинсон, бывший участник популярного бойз-бенда One Direction и человек, который исчез с лица Земли в 2015 году. Он покинул группу в июле, и, после того как он выпустил сольный альбом в конце 2016, о нем больше никто не слышал. Никто не знал, как он жил, в отличие от остальных членов группы. О них знали всё, так всегда говорил ей папа. У них не было никакой личной жизни, и иногда Картер радовалась, что она живет обычной жизнью. Однако всегда чего-то не хватало. Ее папа, наверное, не хотел, чтобы она встретила второго отца, но он рассказывал ей о нем. Было нетрудно догадаться, что им был единственный и неповторимый Гарри Стайлс, самый молодой член группы ее отца и тот, с кем он встречался. Она много знала о своем втором отце; ее папа был вынужден рассказать ей, когда она спросила. Ее папа по-прежнему любил его, это было видно по глазам. Они становились пустыми каждый раз, когда он упоминал ее второго отца. Картер не была глупой, она всегда могла сказать, когда папа был расстроен. Ее второй отец сделал его таким, и это, вероятно, было главной причиной, по которой он решил отгородить от него Картер. Она знала, что ее второй отец, должно быть, сделал что-то ужасное или сильно ранил папу. Это было заметно каждый раз, когда упоминалось его имя, поэтому ни дедушки, ни тетушки не говорили о нем. Ди и Эрни не помнили его, поэтому и ничего не могли сказать. Единственный, кто рассказывал о нем, — это папа, и каждый раз это расстраивало его. Он всегда улыбался при своей дочери, но она знала, что после каждого такого разговора он плакал в своей комнате. Это разбивало ей сердце, и именно это убеждало ее, что она никогда не увидится со своим вторым отцом. Только потому, что он сделал больно папе.   Было очень трудно убедить себя не встречаться с человеком, подарившим ей жизнь. С человеком, которого, очевидно, ее папа безумно любил. С человеком, с которым у нее была невидимая связь, несмотря на то что она никогда не встречалась с ним. Как бы сильно девушка ни пыталась отвлечься от мысли о встрече, ей ничего не удалось. Поэтому она потратила уйму времени на то, чтобы встретиться с ним; но сделать это было трудно, учитывая, что она понятия не имела, где он живет, а ее история поиска тщательно контролировалась. И, если бы она искала «адрес Гарри Стайлса», ее папа тут же узнал бы об этом, и это бы вызвало неприятный разговор. Поэтому она использовала каждую минуту отсутствия отца дома, чтобы что-то разузнать. Она нашла карманную записную книжку в кипе разных бумажек. Та была практически пустой, кроме одного адреса, написанного посредине страницы. Она знала, чей он, и знала, что это будет первым шагом на пути к поиску ее отца. Так или иначе, он жил в Лондоне, а это значит, что Картер как-то нужно было попасть туда так, чтобы ее папа не узнал. Она нашла этот адрес почти год назад и с тех пор терпеливо ждала момента, чтобы отправиться в Лондон. Она понятия не имела, жил ли он там еще, или жил ли он в этой стране вообще. Но тот факт, что книжка была 2028 года, давал ей небольшую надежду. Только в мае ее папа дал ей шанс встретится с другим отцом. После стольких лет появилась прекрасная возможность. Именно тогда она и начала планировать все и, в конце концов, попросила Ди ей помочь. Несмотря на отговорки подруги, они планировали, планировали и планировали, пока, наконец, не настал это великий день. Все, чего она хотела — встретиться со своим вторым отцом. Картер постоянно проверяла время на телефоне, пока не наступило время прибытия поезда. Она села возле окна, взглянув на жизнь, которую она знала, на жизнь, где у нее был только папа, и она не знала, готова ли встретиться с другим отцом.   Но, прежде чем она успела передумать, поезд начал набирать ход, и девушка устремилась на юг, покидая дом и направляясь в неизвестность. _ Она прибыла на станцию Кингс Кросс в 11:12. Лондон был таким же, каким она его запомнила: шел дождь, вокруг сновали люди. Картер вздохнула и вытащила зонтик из сумки, раскрывая его. Она быстро написала Ди о том, что приехала и собиралась поймать такси. Около выхода располагалась стоянка, где она быстро нашла свободную машину и сразу же села на заднее сидение. — Куда едем, мисс? — спросил мужчина, взглянув на Картер в зеркало заднего вида. Девушка назвала адрес, и водитель кивнул, выезжая со станции. Они свернули на А41 — крупную автомагистраль — и направились к северу города.   Несколько минут они молчали, слушая только звуки двигателя и звук капель, бьющих по крыше. Картер клацала в телефоне — проверяла сообщения от Ди, которая наказала беречь себя. После она выключила телефон и принялась крутить его в руках, чтобы хоть немного успокоиться. Девушка повернулась к окну, обращая внимание на другие машины и задаваясь вопросами: куда они едут? Какая у них история? Она могла поспорить, что никто из них не собирался встретиться с блудным отцом. Скорее всего, люди занимались чем-то более обыденным, направлялись на работу или к друзьям. Странно, как сильно изменилась ее жизнь: еще вчера она была обычной девушкой, но сегодня она будто стала героиней мыльной оперы. — Вы долго живете в Лондоне? — спросила Картер, и водитель слегка улыбнулся ей.  — Всю свою жизнь, мэм, — ответил он, и девушка не могла не покраснеть, услышав обращение.  — Я Картер, сэр, — ответила она, заставляя мужчину рассмеяться. — Картер. И, пожалуйста, зовите меня Кев. Вот так и начался их разговор с водителем средних лет. Она узнала его имя и то, что он вполне счастлив в браке с, как он сказал, «красивой женщиной» и тремя детьми — двое взрослых и один угрюмый подросток. Она была рада выслушать его, поскольку это отвлекало ее от мыслей о том, что будет, когда она наконец приедет по тому адресу. Водитель не стал задавать много вопросов, просто поинтересовавшись, с кем она собралась увидиться. — С семьей, — сказала девушка, что технически было правдой. Она собиралась найти своего отца, но ей нужно было встретиться с тем, кто знает, где он. Однако она не собиралась вываливать это на бедного Кева, который был одним из самых счастливых людей на Земле. Так что Картер с интересом слушала рассказы о его простой жизни.

⚓

Поездка заняла всего полчаса, и вскоре Кев остановился около нужного адреса, указанного в записной книжке. За окном виднелся фасад большого дома, отчего Картер сразу стало не по себе. Дом располагался за высоким забором, но, судя по тому, что она видела, дом был даже выше забора. Стены были выложены белым кирпичом, а крыша — светло-коричневой черепицей. Не успела она отдать деньги водителю, как в ее руках оказалась бумажка.  — Если останешься в Лондоне подольше, не стесняйся и позвони по этому номеру, — подмигнул Кев, — я подвезу тебя в любое время. Не так много людей позволяют полчаса рассказывать о своей жизни. Любой другой, вероятно, просто выбросил бы бумажку, выйдя из машины, заподозрив водителя черт знает в чем. Картер же видела доброту и отцовский взгляд и знала, что это все искреннее. — Спасибо, Кев, я обязательно позвоню тебе. Сколько? — спросила она. Он назвал цену, и девушка отдала ему нужную сумму, вылезая из машины и останавливаясь возле дома. — Я подожду, пока ты не войдешь, чтобы убедиться, что ты в порядке, — заявил Кев, опустив стекло. Она благодарно улыбнулась и подошла к устрашающе возвышающимся воротам, боясь того, что произойдет в следующие несколько минут. Она вздохнула и вытащила из сумки записную книжку, открывая ее на знакомой страничке. Картер перепроверила адрес в тысячный раз, прежде чем заключить, что тот дом принадлежал Зейну Малику, единственному, кто записал свой адрес в книжке ее папы. И вот она здесь, пришла, найдя всего лишь один этот адрес.   Ее не должно быть здесь, в частном районе, в Северной части Лондона. Наверное, была причина, по которой ее папа не хотел, чтобы девушка присутствовала в жизни другого отца. Она знала, что он не хотел, чтобы кто-то из этих людей знал о ее существовании. Но она также не могла уйти отсюда, не увидев своего второго отца. Если Гарри не захочет ее принять, то папа как всегда окажется прав, а она просто вернется домой и будет жить своей жизнью, не задумываясь обо всем этом. Но у нее была надежда, что ее папа сможет полюбить ее, хоть все эти годы он и не знал о ее существовании. И единственным человеком, который мог помочь в этом, был Зейн Малик — тот, который, возможно, жил по другую сторону этих ворот. Картер не могла не вздохнуть, нажимая на звонок, тут же отскочив и зажмурившись. Она думала, что скажет, услышав голос Зейна в динамике. Девушка прекрасно представляла, как это выглядело со стороны: она утверждает, что является дочерью Гарри Стайлса и Луи Томлинсона. Она покажется ему одной из тех сумасшедших фанаток, от которых ее отец скрывался больше десяти лет. — Серьезно, Аделаида? — это определенно был не Зейн Малик. — Я знаю, что твой отец хорошо тебя воспитал, но ты знаешь код. Серьезно, милая, это был последний раз, когда я встала, чтобы открыть тебе дверь. Затем ворота распахнулись, открывая вид на подъездную дорожку, ведущую к дому. Картер знала, что ей нужно было просто оставаться здесь и попытаться сказать о том, кто она, рассказать о всей этой ситуации и сообщить, почему она, собственно, здесь. Но также она понимала, что ее не будут слушать, и это ее единственный шанс доказать, что все происходящее — правда. Поэтому девушка миновала ворота и направилась по дорожке к дому, нервно играя с волосами. Ей нужно было быстро разузнать информацию, потому что ее папа очень скоро все узнает. Она знала, что он поедет в Лондон, прямо сюда, чтобы вернуть ее домой. Картер отбросила все страхи и ускорила шаг, желая разобраться во всем как можно скорее. Ее сердце бешено колотилось в груди, и, казалось, у нее начались проблемы с дыханием. Возможно, потому, что она никогда не была в похожей ситуации: девушка всегда была одна, справляясь с демонами, которые ее папа пытался скрыть от нее с момента рождения.   Девушка ступила на крыльцо, замечая открытую входную дверь и девочку, стоящую рядом. На вид ей было не больше тринадцати, но рост заставлял ее выглядеть младше. Девочка была невысокой, с худыми ногами и стройной талией. У нее были короткие каштановые волосы и шоколадно-карие глаза, обрамленные густыми ресницами. Острые скулы придавали дерзости детскому личику. Она широко улыбалась, когда Картер подошла к ней, но улыбка исчезла сразу же, как только девчушка рассмотрела гостью получше. — Ты не Аделаида, — она замерла, глядя на Картер снизу вверх. Девушка вздохнула, сдувая кудряшки с лица. — Нет, меня зовут Картер, я не знаю, кто такая Аделаида, — пробормотала она, пожав плечами, заставляя волосы упасть с плеч. Она подошла немного ближе, до входной двери оставалось каких-то три шага. Девочка в дверях смерила Картер подозрительным взглядом, нахмурившись. — Ты не знаешь, кто такая Аделаида? Подожди, ты знаешь, кто я? — спросила она, и Картер смущенно покачала головой. — Нет? — спросила она, а потом поджала губы. — Ну, если ты фанатка One Direction, тебе следует уйти. Но ты же не фанатка, да? — Не совсем, — пробормотала девушка.   — Хорошо. Так если ты не фанатка, то почему ты здесь? Картер вздохнула, убирая пряди волос с лица. — Это долгая история. Все, что мне нужно знать — живет ли здесь Зейн Малик?   Девочка заколебалась, потом вздохнула и ответила: — Да, он здесь живет. Это мой отец. Зачем он тебе?   Тепло разлилось в животе Картер от осознания того, что Зейн жил здесь. Конечно, это было очевидно, раз девочка спросила, фанатка ли она. Картер была благодарна небесам за то, что приехала в Лондон не просто так.   — Я ищу своего отца, и, думаю, твой может знать, где он. Девушка фыркнула. — Да? Ну и кто твой папа? — Гарри Стайлс. Любая эмоция, которая до этого была на детском лице, немедленно сменилась шоком. Карие глаза широко распахнулись, брови поползли вверх, а рот приоткрылся, когда она посмотрела на Картер. Да, у нее были черты ее отца, — Гарри — но все-таки она больше была похожа на Луи. Каждый раз, когда ее папа показывал ей фотографии второго отца, он всегда рассказывал, чем она похожа на него. — У тебя его лицо, — говорил папа, с улыбкой смотря на фотографии. — А еще у тебя его глаза. Я знаю, это странно, но, когда ты улыбаешься, мне кажется, что это он. У тебя его ямочки, и давай не будем забывать об этих кудряшках. Я вижу в тебе так много от него…   Все эти мелочи делали ее похожей на Гарри, особенно ее кудри и ямочки, но вся семья говорила, что больше она походит на Луи. Тонкие губы, нос кнопкой, светло-каштановые волосы. Любой, кто смотрел на нее, мог сказать, что ее отец — Луи Томлинсон. Ее тетя Лотти называла Картер маленьким Луи и всегда напоминала об их сходствах, потому что Картер не только внешне походила на своего отца, но и внутренне: схожим отношением к жизни и взглядами. Он был ее лучшим другом. Эти мысли отвлекли ее от странного диалога, так что она спрятала воспоминания как можно дальше и взглянула на девочку перед ней, что до сих пор выглядела шокированной. — Извини, это просто… ну, это немного неожиданно, — тихо произнесла та, глубоко вдыхая. — Но я не могу отрицать, что ты похожа на дядю Гарри, это правда. — Спасибо? — Картер задумалась, являлось ли это комплиментом или нет. Девчушка прыснула и закатила глаза. — Тогда кто твоя мама? Что за женщину обрюхатил дядя Гарри? Картер переступила с ноги на ногу. — Эм… у меня нет мамы. Девушка нахмурилась. — Что… что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что меня девять месяцев носила не женщина, а мужчина.   Девочка снова замерла, пятясь назад и изумленно глядя на Картер.   — Дядя Гарри не бисексуал! — девушка ахнула. — Я… я знаю его всю жизнь. Картер не могла не рассмеяться. — Возможно, я не знаю его всю жизнь, но он встречался с моим отцом пять лет. Поверь, он определенно не такой уж и гетеро.   Девочка смутилась. — Он встречался с парнем пять лет? Я не знаю, как они могли так долго встречаться, чтобы об этом никто не знал- Девочка запнулась на середине предложения, отходя назад, а ее рот еще больше приоткрылся. Она глянула на Картер, широко раскрыв глаза, явно нервничая.   — О мой Бог! — воскликнула она, будто из ее легких выбили весь воздух. Было очевидно, что дети One Direction выросли, зная о ее папе. Они знали о том, что он был важным членом в группе, их братом, тем, кого они любили и тем, кто однажды исчез. Казалось, что в чужой голове постепенно складывались кусочки пазла. Несколько минут она просто пялилась на Картер, пока не отошла в сторону, приглашая ее в дом. — Проходи, — прошептала девочка так тихо, что Картер едва услышала ее. Недолго помедлив, девушка поднялась по ступенькам и медленно зашла в теплый дом. Холл явно был больше того, где выросла Картер. Полы состояли из дерева медового цвета, мягко переходя в стены цвета кофе с молоком. В воздухе витали нотки меда и лимона, лаванды и дорогого одеколона, смешиваясь вместе. Это было странное сочетание, но Картер нравилось, это заставляло почувствовать себя, в какой-то мере, как дома.   В холле располагались три арки, две вели в большие комнаты, а другая — в бесконечный коридор. Справа находилась лестница из того же дерева, ведущая на второй этаж, а черные перила повторяли витиеватый узор забора. Дом был довольно стильным, и Картер задумалась, что бы она чувствовала, если бы выросла в этом месте. Несомненно, для них с отцом их дом был вполне уютным и просторным, но она никогда не жила в роскоши. Девушка не знала, было ли это потому, что ее отец экономил деньги или потому, что хотел, чтобы она жила как можно более нормальной жизнью. Девочка шла впереди Картер, ее кожаные сапожки на каблучках звонко стучали по деревянным полам, и девушка изо всех сил пыталась догнать ее. Картер была высокой, у нее были длинные ноги, как и у второго отца: Томлинсон всегда говорил, что она такая же неуклюжая, как и он. Девушка всегда умудрялась спотыкаться о невидимые препятствия, заставляя Луи смеяться. Несмотря на высокий рост, она была довольно быстрой и резво шла по коридору (который, казалось, был бесконечным), пока они не дошли до конца, оказываясь у двери. Девочка тихо постучала, терпеливо ожидая, пока не услышала приглушенное «входи». Она взглянула на Картер, будто предупреждая оставаться на месте, а сама встала на пороге. — Что случилось, милая? — голос человека был мягким, но в то же время глубоким и хриплым. Послушав записи отца, Картер могла с точностью сказать, что это был Зейн Малик. — Кое-что очень важное, — медленно проговорила она. Комната погрузилась в гробовую тишину. Девушка услышала шелест бумаги, после чего мужчина прочистил горло. — Кое-что — это что? Ты же ничего не сломала, Майя Адиля? Картер вопросительно подняла брови. Девчушка перед ней — Майя — покраснела и быстро отвела взгляд. Томлинсон лишь улыбнулась, надеясь, что это успокоит девочку, потому что, на самом деле, ее имя классное и неповторимое. Оно было гораздо более особенным, чем просто Картер. — Не совсем, допустим, у нас есть гостья, и ты определенно должен ее выслушать.  Майя взглянула на Картер и кивнула ей, разрешая войти в комнату. Она улыбнулась девочке и медленно шагнула вперед, останавливаясь рядом с ней в дверях. Комната оказалась небольшим кабинетом, освещаемым мягким светом с улицы. По периметру возвышались книжные полки, на каждой из которых находились книги, много книг, от маленьких до больших, будь то комиксы или серии энциклопедий. Картер была уверена, что там были автобиографии One Direction. В центре комнаты на антикварном ковре располагался большой деревянный стол с гладкой поверхностью. За ним, нахмурившись, сидел сам Зейн Малик, с нескрываемым любопытством рассматривая гостью. Он выглядел так, будто сошел с фотографий 2015 года. Это не слишком удивило девушку, учитывая, что ему сейчас было всего тридцать девять лет. Его темные волосы находились в абсолютном беспорядке, кажется, он явно не потрудился причесаться сегодня. Небольшая щетина напомнила ей о его фотографиях, которые она видела в разных книгах. Однако щетина в сочетании с мудростью в тёплых карих глазах заставляли его выглядеть старше и добрее, почти приветливо. — Присаживайся… — он замолчал, ожидая, пока девушка представится. — Меня зовут Картер… ну, вообще Эми, но мне больше нравится Картер, — она запнулась; мало кто знал о ее полном имени. Для всех она была известна как Картер, и только папа звал ее Эми, когда злился, что бывало довольно редко. Наверное, ей не стоило говорить свое полное имя, но, казалось, она должна рассказать ему все. Девушка видела, как мужчина неуверенно кивнул в ответ на ее слова. — Итак… Хорошо, присаживайся, Картер, и мы поговорим о том, зачем ты пришла сюда. Я уверен, Майя не впустила бы тебя, если бы это не было важно. — О, это чертовски важно, — пробормотала Майя себе под нос, но Картер все же услышала. Девочка закрыла за собой дверь, выходя из комнаты, оставляя Картер и Зейна наедине. Тот прищурился, разглядывая ее — карие глаза заметно потемнели, почти почернели, а губы сжались в полоску. Окей, теперь он не выглядел приветливым. — Ладно. А теперь расскажи мне то, что ты рассказала Майе. То, что заставило ее впустить тебя. Картер вздрогнула от этих слов, но приложила все усилия, чтобы успокоиться; она глубоко вздохнула и взглянула в тёмные глаза.  — Я пришла сюда, потому что ищу своего отца.   Зейн выглядел ошеломленным и немного наклонился вперед.   — Если таким способом ты хочешь сказать, что являешься моей дочерью, то я должен уверить, что ты ошибаешься. Картер закатила глаза и покачала головой. — Нет, мистер Малик. Я здесь не потому, что вы мой отец. Я здесь, потому что вы знакомы с моим отцом. Вообще, вы знаете и моего отца, и моего папу. Мой папа не позволял мне встречаться с ним, как и не говорил ему о моем существовании. Я не знаю, почему, и каждый раз, когда я пыталась выяснить это, он переводил тему. Поэтому я здесь, чтобы найти отца, я хочу с ним встретиться, мне необходимы ответы на вопросы. Я надеюсь, что он их предоставит. На протяжении всей речи Зейн оставался спокойным. — Ты скажешь, кто твой отец? Оба, — видимо, он не понял. Она ухмыльнулась и вытащила из кармана джинсов черный блокнотик с белыми буковками «Контакты». — Я искала в кабинете папы, — сказала девушка, перебирая странички. — Пыталась найти хоть какие-нибудь упоминания отца. Но так ничего и не нашла, кроме этой книжечки под кучей бумаг в одном из ящиков. Там были ваше имя и адрес. Сначала я немного удивилась, но так как вы были лучшими друзьями в группе… На этих словах Зейн резко побледнел, рот его приоткрылся, а глаза распахнулись в шоке. Картер небрежно бросила маленький блокнот так, что он приземлился в точности перед ним на столе, и откинулась на спинку стула, ожидая, пока Зейн придет в себя. Он посмотрел на записную книжку и дрожащей рукой коснулся ее, провел кончиками пальцев по обложке, прежде чем осторожно открыл его, пролистав до секции «М», где и находилась запись. На страничке был только адрес. Она знала, что, когда Зейн посмотрел на него, он понял, что она не лжет. Почерк отца был ужасным и легко узнаваемым. Если за шестнадцать лет он не изменился, то Малик должен был его узнать. — Я ищу отца, — повторила Картер. — И я уверена, что вы знаете, кто он. Зейн не ответил, да и не нужно было. Они сидели в оглушающей тишине, и Картер терпеливо ждала; мужчина провел рукой по волосам, с ужасом смотря на книжку. Понятно, что он был в шоке, учитывая тот факт, что он ничего не слышал о Луи больше десяти лет. Картер могла только представить, что может чувствовать человек, которого оставил лучший друг, и не выходил на связь столько лет, а потом на пороге неожиданно появляется его дочь. Неожиданно — не то слово. — Каждый день я хотел вновь увидеть Луи, — произнёс Зейн после долгого молчания, встречаясь взглядом с Картер. — Однажды он просто ушел — исчез, испарился — просто сказав, что с ним все в порядке. С тех пор он никак не связывался с нами, и я очень волновался. Нет, я даже злился — потому что как так можно? Просто уйти, будто все это ничего не значило. Картер открыла рот, но Зейн перебил ее. — Хотя со временем злость ушла, так что я просто всегда вспоминал о нем. Я перестал пытаться связаться с твоим отцом уже пару лет. Я решил, что, может, мне стоит сосредоточиться на своей семье и друзьях, решил перестать жить прошлым. Луи всегда был решительным… и таким упрямым. Я знал, что, если бы он захотел, чтобы мы его нашли, он бы позвонил нам, но он, видимо, не так уж и хотел. Не хотел, чтобы тебя нашли. Картер поджала губы и кивнула. — Это меня и смутило, — Зейн озадаченно наклонил голову. — Мой папа все время говорил о вас. Это было его любимым занятием. Каждый вечер перед сном я просила рассказать о вас, и он был только рад. Я выросла, зная, кто вы и как вы любили друг друга. Звучит сопливо, но так и есть. Папа много раз рассказывал о вас, и я все время удивлялась: если он вас так любил, почему сбежал и скрывал меня? И я сделала вывод, что это как-то связано с отношениями моих родителей. Зейн широко улыбнулся. — У твоих родителей были сложные отношения с самого начала. Что касается Луи… у него никогда не было проблем с ориентацией, а твой отец колебался и с трудом признал, что он бисексуал. Они решили подождать, пока он не будет достаточно уверен, чтобы объявить общественности. Но по мере того, как их отношения становились все серьезнее, Гарри — твой отец — все меньше и меньше был уверен, что он бисексуален. Все это продолжалось до тех пор, пока твой папа не ушел. Мы всегда поддерживали его, но он не слушал, и все, что я знаю — это то, что они поссорились за неделю до его ухода. Я не знаю, из-за чего, но они шарахались друг от друга, как от чумы, и твой папа стал очень замкнутым. Потом мы узнали, что он ушел из группы, и больше его никто не видел. Картер играла с пальцами, нахмурившись. — Вы думаете… Вы думаете, они поссорились из-за меня? Может быть, мой отец никогда не хотел меня, поэтому папа соврал мне, что он ничего не знает? Чтобы я не расстраивалась? — Нет! Нет, даже не думай об этом, Картер. Я знаю твоего отца — я знаю Гарри. И я знаю, что, если бы Луи рассказал ему о беременности, он поддержал бы его. Они поссорились из-за чего-то другого, и их отношения были на грани, поэтому Луи скрывал тебя. Но никогда не думай о том, что он мог отказаться от тебя, — твердо заверил Зейн. Девушка мягко улыбнулась. — Спасибо, мистер Малик. Мужчина закатил глаза. — Думаю, формальности уже ни к чему. Пожалуйста, просто Зейн. — Зейн, — эхом повторила Картер, кивая. — А сейчас, — сказал Малик, подавшись вперед (теперь его глаза излучали тепло, которого не было раньше). — Пожалуйста, расскажи мне о Луи. Я хочу знать все. Она автоматически улыбнулась, как и каждый раз, когда кто-то упоминал ее папу. — Он мой лучший друг. Когда мне исполнилось шесть, папа нанял кучу репетиторов, чтобы подготовиться к школе, но я не хотела туда. Я ходила в садик, но просто искренне ненавидела его. Так что я общалась только с преподавателями, семьей и папой. И, естественно, он был ближе всего ко мне. Моя тетя Лотти называла нас близнецами, потому что я делаю все в точности, как и папа. Ну, кроме готовки; я готовлю лучше, чем он. Спасибо за это моим тетям. На протяжении всего рассказала улыбка не сходила с лица Малика. — Он научил меня всему, что я теперь знаю: футболу и музыке, шуткам и чувству юмора, тому, что плакать — это нормально. Он рассказал мне о группе, о его лучших друзьях, о его любви к жизни. Он всегда говорил, что вы все меня полюбите, потому что я очень похожа на него, и я пришла сюда не только, чтобы встретиться с отцом, но и чтобы встретиться со всеми вами. Он так сильно вас любит и скучает по вам всем. Когда я была маленькой, спрашивала, почему он грустный; потому что он скучает по вам, черт возьми. Картер потянулась к сумке, доставая телефон. — Хочешь посмотреть фотки? Зейн нетерпеливо кивнул, и девушка улыбнулась, заходя в фейсбук. Таким образом, следующие тридцать минут они смотрели фото Картер и Луи, начиная с самого детства и до сих пор. Картер комментировала каждую, а над некоторыми они смеялись особенно сильно. — Он так ждал моего шестнадцатилетия, — хихикнула Картер, глядя на фото четырехмесячной давности: она сидела за кухонным столом с большим трехъярусным тортом, покрытым голубой глазурью сверху. На нем были съедобные фигурки футбольных мячей и нот и, конечно же, шестнадцать свечей. Позади нее стояли дедушка Дэн со своей женой Кэрол вместе с Ди, Эрни и тетей Лотти с дочкой Элли на руках. Луи обнимал свою дочь, целуя в щеку. Это была одна из ее любимых фотографий. — Это был самый лучший день рождения. Весь день я была с семьей: с папой, дядями — включая Эрни — и Ди, и мы все играли в футбол на снегу после обеда. А потом зашли домой и играли в настольные игры всей нашей большой семьей, перед тем как сесть за шикарный стол, накрытый Кэрол. Я была так счастлива. Но все же мне не хватало моего отца и вас всех, но у меня есть семья, которая меня очень любит. У меня есть папа, который сделает все возможное, чтобы я была в безопасности и засыпала, чувствуя себя самой счастливой девушкой на свете. Зейн мягко улыбнулся, глядя на фотографию. — Я всегда знал, что Томмо будет прекрасным отцом, — заявил он. — Он лучший. Самый лучший, — ответила Картер, почувствовав легкий укол вины. Она все еще корила себя за то, что делала все это за спиной отца. Она чувствовала себя худшей дочерью в мире. Она выбросила эту мысль из головы и перелистнула на следующее фото, но ее прервали громкие голоса и топот ног в коридоре. — Эдди! — она услышала голос Майи, в то время как шаги становились все громче и громче. Зейн только успел выдохнуть «о, черт», прежде чем дверь распахнулась, и на пороге возникла очень сердитая девушка. Она была высокой, почти одного роста с Картер, а также у нее были длинные вьющиеся волосы, которые также были похожи на ее собственные. Ее лицо было овальным, с легким оливковым отливом и темно-карими глазами, напоминающими девушке глаза Майи, которая тем временем стояла в коридоре. Картер позавидовала идеальной форме ее бровей, которые были тонкими и густыми. Взгляд незнакомки казался суровым, ее нос и губы были большими и выразительными. На девочке было надето темно-желтое платье с изображенными маленькими ромашками и белые босоножки. Одежда была просто превосходной, что совсем не сочиталось с угрюмым выражением лица. — Кто ты, блять, такая? — выплюнула девушка — Эдди. Майя вздрогнула, а Зейн снова вздохнул, явно раздражаясь. Картер бросила в ее сторону невозмутимый взгляд, скрестив руки на груди и вопросительно выгнув бровь. — Я Картер Томлинсон, а вот кто ты такая? — поинтересовалась Картер, пристально глядя на незнакомку, что опешила и отступила назад. Должно быть, она привыкла, что все знают, кем она является, и, вероятно, была обескуражена тем, что кто-то не знал. Этим «кто-то» и являлась Картер. Но девушка быстро оправилась от шока, вновь смерив Томлинсон убийственным взглядом. — Перестань врать! Не могу поверить, что вы повелись. Она просто ненормальная фанатка, которая все придумала, чтобы втереться к нам в доверие и прославиться!   Картер фыркнула, будучи совершенно пораженной глупостью девочки. Она понятия не имела, кто это, но та ей уже не нравилась. Судя по сумочке, аккуратному маникюру и ее самомнению, Картер могла сказать, что она была абсолютно избалованным ребенком.   — Послушай, я понятия не имею, кто ты, но, серьезно, я здесь, чтобы встретиться с отцом. Зачем мне слава? Мой папа и так знаменит, и у него очень непростая жизнь. Я бы не хотела усложнять ее еще больше. Девушка закатила глаза и усмехнулась. — Ладно, не заставляй меня думать, что этот ебанный предатель — твой отец. Ты хотела, чтобы мы все поверили? Не выйдет. Никто здесь не любит его после того, как он бросил группу. Он был слабым. Он не смог продолжить свою карьеру. Руки Картер почти инстинктивно сжались в кулаки, так, что ей пришлось стиснуть зубы, чтобы, ради всего святого, не сорваться. Она почти чувствовала, как ее голубые глаза темнеют, чтобы преподать противной девчонке урок. Кем она себя, черт возьми, возомнила, чтобы говорить такие вещи о ее папе? Была еще одна вещь, которую Картер не могла терпеть — когда кто-то поливал дерьмом Луи Томлинсона. Прежде чем кто-то смог что-либо сказать, заговорил Зейн. — Аделаида, можешь, пожалуйста, выйти? Иди, прогуляйся где-нибудь, ты понятия не имеешь, что случилось, Майя не должна была тебе рассказывать. Аделаида нахмурилась, но развернулась, пулей выбегая из комнаты. Майя осталась стоять в дверях с низко опущенной головой.   — Прости, пап, я просто подумала, что она должна знать… — Майя, я не злюсь, просто в следующий раз не нужно ничего говорить, ладно? Ты знаешь, как она себя ведет, и лишь вопрос времени, когда она позвонит своему отцу. Поэтому сейчас я хочу позвонить твоим дядям, и, когда они приедут, можешь проводить их в гостиную и… постараться, чтобы Аделаида осталась наверху, ладно? Майя усмехнулась. — Ты просишь меня сделать невозможное, папа. Он криво улыбнулся. — Я знаю, поэтому я не стану тебя ругать, если у тебя не получится. Просто сделай все остальное, хорошо?  — Заметано, — кивнула она, ободряюще улыбнувшись Картер, прежде чем закрыть за собой дверь.   Картер повернулась к Зейну, который встревоженно смотрел на нее. — Прошу прощения за Аделаиду, она может быть немного… эм… — Сучкой? — подсказала девушка брюнету, который, казалось, отчаянно пытался не улыбнуться от ее слов. — Кто она такая? Почему она думает, что имеет право говорить такое о моем папе? Мужчина вздохнул и сжал двумя пальцами переносицу. Он будто хотел рассказать девушке о чем-то, но не знал, как. Поэтому он промолчал, позволив Картер самой попытаться собрать все части головоломки воедино. Ей не потребовалось много времени, чтобы догадаться. Ну конечно! Она так разозлилась от этой новости. Девушка шокировано выдохнула. — О мой Бог, — прошептала она, уставившись на Зейна. — Она моя сестра, да? Тот кивнул, хотя ему даже не нужно было отвечать. Картер не могла отрицать, что эта девушка — Аделаида — была ее сестрой, и у них был один отец. Разумеется, будь она на месте Аделаиды, она бы тоже насторожилась, заявись к ним незнакомка, утверждающая, что она — дочь ее отца. Однако эта девочка не просто «насторожилась», она была в ярости. Слова, которые она произнесла, были абсолютно ужасными.   — Я, конечно, извиняюсь, может, мы и сестры по крови, но мне не нравится эта девушка. Я ненавижу любого, кто оскорбляет моего папу. Зейн слегка простонал. — Послушай, я не собираюсь рассказывать тебе об Аделаиде просто из уважения к ней. Но все, что ты должна знать — это что ее мать умерла, когда она была еще ребенком, и с тех пор она очень… привязана к твоему отцу.  Картер поджала губы, желая расспросить о ней поподробнее, но знала, что это не ее дело, а потому промолчала. Девушка знала, что со временем она узнает обо всем, но явно не сейчас. Да, возможно, она очень тоскует по маме, но это не дает ей права так поступать. Разговор закончился тем, что Зейн обзвонил всех парней. Сначала был Лиам, затем — Найл, а после пришла очередь человека, с которым Картер мечтала встретиться всю жизнь. Девушка затаила дыхание, когда в полной тишине зазвонил телефон Зейна. Она не могла слышать, что говорил человек на другом конце; могла только догадываться, слушая ответы мистера Малика. — Привет, приятель, это Зейн… да, я знаю, что у тебя определитель, это банальная вежливость, окей? Так вот, мне нужно, чтобы ты срочно пришел… нет, Аделаида в порядке… ну, почти… вот почему ты должен приехать!.. Послушай, я все объясню, когда ты приедешь, но ни в коем случае не верь Эдди, она не знает всего… ладно? Ладно. Увидимся. Пока. Он повесил трубку и взглянул на Картер, которая, в свою очередь, тоже смотрела на него. Зейн улыбнулся, наклонившись вперед, чтобы сказать: — Слушай, Картер, я не так долго тебя знаю… черт, я знаком с тобой меньше часа, но вы с Луи так похожи, и твой отец обязательно полюбит тебя. Он не примет тебя, Картер, он полюбит, правда полюбит, когда узнает правду. — А как же Аделаида? Он больше поверит дочери, нежели незнакомке, которая утверждает, что является его ребёнком. Зейн закатил глаза. — Аделаиде четырнадцать, ну, технически, тринадцать и одиннадцать месяцев. Она подросток, она юна и наивна и, как всем известно, королева драмы. Кроме того, я считаю, что у тебя достаточно доказательств того, что ты — дочь Гарри Стайлса и Луи Томлинсона. Не сомневайся в себе ни на минуту, хорошо?   Она вздохнула, кивая: — Хорошо, не буду. Спасибо, Зейн.  — Не беспокойся, солнце. Следующие пятнадцать минут они разговаривали, обмениваясь историями о Луи. Зейну трудно было рассказать ей что-то новое, потому что не успевал он начать, как Картер заканчивала уже за него, так как слышала их с самого детства. Конечно, он расстраивался, потому что она знала все эти истории, но карие глаза радостно сверкали от того, что девушка помнила их. Помнила, потому что Луи не переставал рассказывать их снова и снова. Одну из таких историй прервали голоса, доносящиеся снизу. Картер расслышала звонкий голос Майи и какой-то грубый голос, владельца которого она не могла определить. Ее сердце забилось быстрее. — Это Лиам, — успокаивающе сказал Зейн. Однако девушка все еще была на нервах, когда за Лиамом послышался еще один (это точно был Найл), и Картер прикрыла глаза, понимая, кто должен войти сейчас. Спустя пару минут желудок девушки совершил кульбит. Она знала, как ее отец пел раньше, но не слышала, когда он просто разговаривал, и как менялся его голос с возрастом, но по ее коже побежал холодок, когда из холла донёсся низкий баритон. Картер не знала, почему она покрылась мурашками: из-за волнения или ожидания, но она была уверена, что не сможет просто сидеть здесь. Они молча слушали голоса, переговаривающиеся в гостиной, но Картер не могла разобрать, о чем они говорили. Она пялилась в стену и могла явно ощущать обеспокоенный взгляд Малика. У нее почти остановилось сердце, когда в коридоре послышались шаги. Девушка затаила дыхание и зажмурилась, когда дверная ручка повернулась, а дверь скрипнула, но это оказалась Майя, оповестившая, что все в сборе. Картер взглянула на Зейна, который улыбнулся своей дочке и поблагодарил ее, но, когда она посмотрела на девочку, та почему-то хмурилась. — Что случилось, милая? — спросил Малик, вставая, чтобы выйти к гостям. — Прости, пап, но, как только они зашли, Эдди спустилась и… и все им рассказала. Я подумала, что успею сбегать за тобой, но… я просто хотела предупредить тебя, что они узнают историю Эдди.  Зейн мягко улыбнулся. — Не волнуйся, Майя, я уже предупредил Гарри. Мы все знаем, какой она бывает. Девочка закатила глаза, но кивнула. — Да, знаю. Затем она пошла обратно в гостиную; Зейн встал из-за стола, слегка потянувшись и расправив плечи. Он обратил взгляд на Картер, все еще сидящую на стуле и явно не собирающуюся вставать. Брюнет вопросительно поднял брови, угрожающе нависая над ней, пытаясь заставить ее подняться. Девушка не двинулась с места, лишь задрожав от нервов. Малик наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза, и улыбнулся. — Тебе не о чем беспокоиться, Картер. Девушка встретилась с мужчиной взглядом. — Я ждала этого момента шестнадцать лет, но, видимо, не совсем подготовилась к этому. У меня куча вопросов и сценариев. Мне страшно, Зейн, мне очень страшно.   — Хей, я знаю, — прошептал он, успокаивающе поглаживая ее руки. — Картер, я уверен, он полюбит тебя. Ты копия своего папы. Он безусловно полюбит тебя.  Хоть его слова немного и успокоили девушку, ее по-прежнему потряхивало. Поэтому она немного улыбнулась, чтобы безмолвно поблагодарить его и позволить вывести себя из комнаты. Коридор казался длиннее, чем раньше, а в конце него виднелся свет, несущий неминуемую гибель. Девушка будто шла на смертную казнь в виде своего отца, ожидающего ее в другой комнате. Узнав, что Аделаида разговаривала с ними, она не имела ни крупицы надежды на то, что ей поверят. Не было и шанса, что отец захочет встретиться с ней. Даже если Зейн сказал обратное. Казалось, что прошло уже несколько минут, хотя на самом деле это заняло несколько секунд. Зейн продолжал идти, в то время как девушка остановилась, не в состоянии сдвинуться с места. Малик заметил это и развернулся, видя, как она сконфужена; Картер покачала головой, умоляя его не заставлять ее идти дальше. Ей нужна была минута, минута, чтобы собраться с мыслями для встречи с тремя мужчинами, особенно с одним, благодаря которому она родилась. Зейн, будучи таким же наблюдательным, все понял, заходя в гостиную. Картер не знала, что он увидел, но можно было предположить, что трое мужчин шокировано смотрели на него, в то время как Майя спокойно сидела, а Аделаида злобно усмехалась. Девушка затаила дыхание, ожидая, пока хоть кто-то заговорит. Но было тихо, слишком тихо для неё, поэтому она начала паниковать, придумывая худшие сценарии развития событий. Неужели они поверили в извращенную версию истории Аделаиды или же ждали нормального объяснения от Зейна? Они уже записали ее в обманщицы или же поверили ей? У нее не было ни единой зацепки, и это убивало ее. Но, прежде чем она успела сломаться, кто-то прокашлялся, заставляя поднять голову и навострить уши, чтобы услышать, о чем состоится разговор. — Что происходит, Зейн? Эдди рассказала мне кое-какую историю, но я все же хочу выслушать тебя, — этот голос заставил Картер прослезиться. Это был голос ее отца, она была уверена, и теперь она могла так ясно его слышать, будто он стоял прямо перед ней. Он говорил очень медленно, формулируя предложения, с мягким чеширским акцентом. В глазах девушки стояли слезы, но она быстро заморгала, потому что не могла позволить себе заплакать, не сейчас. Заплакать, услышав голос отца… просто глупо. Поэтому она лишь наблюдала, как Зейн глубоко вдохнул и взглянул вправо, где, как она предположила, сидел Гарри. — Послушай, я не знаю, что сказала тебе Аделаида, но она не слышала всей истории, она просто рассказала свою правду.   В гостиной раздался отвратительный смех. — Дядя Зейн, я не знаю, что эта девушка наплела Вам, но ты не должен ей верить! Все постоянно пытаются сделать что-то со мной и папой. Чтобы ты знал, очень много девушек заявляют, что именно она — моя настоящая сестра, и пытаются проникнуть в нашу жизнь и увести у меня папу! Я знаю, что она врет, потому что правду сказать она точно не может! Все вокруг врут! — Эдди, я тоже сначала был настроен скептически, но я поговорил с этой девушкой и могу заверить тебя, что она и правда дочь твоего отца. У нее есть доказательства.  — Ага, конечно! — воскликнула Эдди, и Картер закатила глаза. — Так все говорят, но в половине случаев, это все ложь.  Зейн снова сжал пальцами переносицу, и Картер еле сдерживала хихиканье. — А теперь можете рассказать, что вам поведала Аделаида? — спросил Зейн, игнорируя восклицание девочки. — Мне нужно узнать, что она рассказала, чтобы все объяснить. — Она просто сказала, что к тебе пришла девушка, претендующая на роль дочери Гарри, — заговорил глубокий голос, как поняла Картер, принадлежащий Лиаму, поскольку это был не голос отца и точно не Найла. Малик облегченно вздохнул. — Хорошо, теперь я расскажу все остальное. Мне просто нужно, чтобы Аделаида молчала, хорошо? Картер предположила, что та собиралась что-то вякнуть, когда услышала голос Гарри: — Аделаида, помолчи, — что больше походило на рык, и девушка замолчала. В гостиной вновь повисла тишина, и Зейн улыбнулся людям, благодаря за внимание. — Хорошо, для начала, я хочу вас кое с кем познакомить, — речь шла о Картер, которая просто хотела остаться здесь, боясь осуждающих взглядов мужчин. Зейн мотнул головой, приглашая ее войти, но девушка покачала головой, скрестив руки на груди и выгнув бровь, будто бросая ему вызов. — Пойдем, — тихо сказал он, но Картер была уверена, что другие тоже услышали. — Не заставляй меня подходить.  Она так и не сдвинулась с места, и Зейн простонал, обращаясь уже к людям в гостиной. — Секунду, — объявил он, исчезая в темноте за аркой. Прежде чем она успела убежать в кабинет, Зейн схватил ее за запястье и затащил в гостиную. Сердце девушки бешено колотилось, и она думала, что умрет прямо здесь. Она изо всех сил сопротивлялась, но в итоге споткнулась и врезалась в Зейна, стоящего на пороге в комнату. Она тут же зажмурилась, безудержно краснея, чувствуя на себе взгляды, что ей абсолютно не нравилось; она ненавидела быть в центре внимания. Картер услышала (и почувствовала, так как все еще прижималась к Малику), как Зейн усмехнулся и обнял ее за плечи, разворачивая. Девушка сглотнула и сосчитала про себя до пяти, прежде чем медленно открыла глаза и оглядела гостиную; гостиную, где пять человек дружно смотрели на нее. Лиам и Найл сидели на трехместном диванчике слева. Хоран был ближе к ней, его голубые глаза скучающе скользили по ней взглядом. Он выглядел совсем иначе, чем на фотографии, которые она видела: блондинистые волосы исчезли, заменяя их его натуральными — темно каштановыми. Он стал немного крупнее в плечах и талии. Вокруг рта и на подбородке виднелась легкая щетина, но он выглядел все таким же, каким описывал ей папа. Лиам смотрел на нее таким же взглядом, что и Найл. Как и рассказывал Луи, у него были густые каштановые волосы и брови, большие глаза цвета шоколада и легкая щетина. У него было намного больше татуировок, чем она видела, но они так шли ему. Он был ровно такой же, каким она видела его на фотографиях, и девушка не могла не отметить, что с возрастом он лишь похорошел. Майя, Аделаида и ее отец сидели на диванчике справа. Диван был такой же, и Картер не могла не заметить симметрию комнаты. Ближе всего к ней сидела Майя, но девушка лишь мигом взглянула на нее, прежде чем посмотрела на отца. На его коленях сидела Аделаида, уткнувшись ему в шею; Картер мысленно закатила глаза на выходку девчонки. Этой самой девчонке было четырнадцать, — ну, ладно, тринадцать и одиннадцать месяцев — и она была достаточно взрослой, чтобы сидеть у папы на коленях, как маленький ребенок. Аделаида и правда напоминала ей пятилетнюю. Но она решила заострить большее внимание на отце, с которым мечтала встретиться с тех пор, как узнала, кто он, нежели пялиться на свою недо-сестру. Он изменился, очень изменился со времен тех фотографий, которые видела девушка. Он выглядел намного старше своего двадцатилетнего «я»: лицо было более складным, глаза мудрее, а на подбородке имелось гораздо больше щетины, чем раньше. Он обрезал свои длинные кудрявые волосы, похожие на те, которые были у него за три-четыре года до ее рождения. У него прибавилось тату, и, может быть, он выглядел по-другому в дизайнерской одежде. Сейчас же на нем были надеты простая футболка, спортивные штаны и кроссовки. Одежда была вполне в стиле её папы, хотя он всегда говорил, что у её отца совершенно другой вкус, нежели у него самого. Он всегда говорил, что любил его за уникальность. Зеленые глаза смотрели прямо в душу, и она видела в них бурю эмоций: замешательство, презрение, волнение и печаль. Прямо сейчас он пытался разобраться во всем, что услышал. Картер быстро отвела взгляд, взглянув на Зейна, который кивнул ей, призывая представиться.  — Эм… — произнесла она с сильным северным акцентом. — Я… я Эми, но лучше второе имя — Картер. В комнате снова повисла гробовая тишина, и девушке было неловко стоять там, она боялась сказать хоть слово, переживая, что сейчас начнется один из худших сценариев. Она повернулась к Зейну, желая, чтобы он все объяснил, но тот уже доставал из кармана записную книжку, но, прежде чем он мог ее вытащить, кто-то громко охнул, этим «кто-то» был Найл.   Он смотрел на нее широко распахнутыми глазами, приоткрыв рот. Его глаза бегали по стройной фигуре, будто он все сразу понял. Он вскочил с дивана, подлетая к девушке, которая пялилась на него так, будто у него выросла еще одна голова. Затем он обернулся к парням. — Вы что, правда не видите? — воскликнул Найл, показывая на Картер. Следующим был Лиам: его и так большие глаза расширились, и он прикрыл рот рукой. — Иисус, блять, Христос, — произнес он, глядя на девушку, будто она только что появилась из ниоткуда. Он не смог сдержать слово, норовящее сорваться с языка. — Луи, — прошептал он, и в тихой комнате это было похоже на крик. Гарри резко повернул голову к Пейну, моментально напрягшись. Его глаза округлились, став похожими на два блюдца, а челюсть встретилась с полом. Он наткнулся на взгляд Картер, и она заметила, что в его глазах стояли слезы: он был бел, как лист. Они не прерывали зрительный контакт, даже когда Гарри мягко сдвинул Аделаиду с колен, чтобы встать и подойти к девушке, будто между ними был не метр, а расстояние от Донкастера до Лондона. Это было самое странное ощущение, которое она когда-либо испытывала; вот так смотреть в глаза ее отцу после стольких лет… Картер сглотнула и тихо произнесла: — Меня зовут Эми Картер Томлинсон, я биологическая дочь Луи Томлинсона и Гарри Стайлса. И тогда кого-то прорвало. Аделаида вскочила с дивана, собираясь броситься на Картер. — Ты врешь! Перестань! — Она не врет! — спокойно отреагировала Майя, вставая на защиту Картер. — Думаешь, мой папа позволил бы ей остаться, если бы она врала? — Я не знаю! Но я знаю, что мой папа не спал с мужчиной! Пап, ты же не мог! Пожалуйста, скажи, что это не так! Картер с удивлением наблюдала за тем, как Майя сдерживала Аделаиду, которая хотела исцарапать ей лицо. Она не зацикливала на ней внимание, ведь отец все еще смотрел на нее, уже не сдерживая слез. Она замерла, когда он медленно поднял руку и нежно погладил ее щеку. Нижняя губа девушки задрожала, и она быстро схватила его за запястье, желая, чтобы он остановился прежде, чем она расплачется. Она не собиралась плакать, нет. Ни за что. Но отец лишь обнял ее, крепко прижимая к себе, и она сдалась. Картер рухнула в объятия отца и тихо всхлипнула, сжимая его футболку на спине так, будто боялась снова потерять. Гарри уткнулся ей в шею, и девушка почувствовала слезы, пропитавшие ее футболку. Он успокаивающе погладил ее по волосам, и это заставило ее успокоиться, поэтому рыдания скатились до редкой икоты. Они так потерялись в этом моменте, что не заметили, как Зейн и Майя уводили Аделаиду наверх. Когда они оторвались друг от друга с покрасневшими лицами и глазами, Малик уже стоял рядом с ними. Картер устало улыбнулась отцу, и он улыбнулся ей в ответ, вытирая слезы с чужих щек. — Ты веришь мне? — спросила она, и ее голос сломался на последнем слове. Гарри усмехнулся и кивнул. — Конечно, милая. Сначала я был настроен скептически, но ты просто копия своего… эм… своего другого отца, и Зейн бы не соврал мне, он удостоверился, что ты говоришь правду. Малик рассмеялся. — Я действительно убедился, что она говорит правду. Она может доказать вам. — Не нужно, — отмахнулся Найл, подходя и обнимая ее за плечи. — Добро пожаловать в семью, Картер. Девушка попыталась усмехнуться, улыбнуться, сделать хоть что-то, чтобы выразить благодарность, но она снова расплакалась. Найл тут же прижал ее к себе, и Гарри также обнял их вдвоём. Зейн и Лиам поглаживали друзей по рукам, просто физически не имея возможности успокоить Картер, так как эти двое облепили ее, словно два осьминога. Девушка быстро успокоилась и начала хихикать, чувствуя теплые объятия отца и Найла. Они отстранились и тоже рассмеялись, и вскоре смеялись уже все присутствующие. После того как напряжение было снято, они все уселись на диванчики, и Зейн принес чай. Нужно было просто видеть их лица, когда девушка сказала, что любит Йоркширский чай с капелькой молока; она даже знала, почему они так отреагировали — папа любил также. Она видела их любящие улыбки и светящиеся глаза отца. Она была так счастлива, что, несмотря на то что ее папа никак не пытался с ними связаться, парни так хорошо к нему относились. Когда они пили чай, Лиам задал вопрос, который, казалось, мучил их с самого начала. — Как он? — выпалил Пейн. — Как Луи? Картер мягко улыбнулась. — Он хорошо, очень хорошо. У него несколько небольших организаций по всему городу, в том числе музыкальный магазин, куда он любит часто заезжать. Люди в Донни спокойно относятся к нему, не преследуют его или не спрашивают, почему он ушел из группы и так далее, да и я не иду с ним, только если мы едем к дедушкам или в какое-нибудь мое любимое место. Он любит меня защищать, и я даже не против, потому что он просто любит меня. Из всех рассказов можно сделать вывод, что ваши фанаты могут быть немного… сумасшедшими. Парни рассмеялись над этим, кивая головой в подтверждение. — Итак… — начал Найл, глядя на Картер. — Твой отец рассказывал тебе о нас? Она усмехнулась, закатывая глаза. — Шутишь? Он практически всегда о вас говорит. Я узнала про вас практически с первого дня, как родилась. У него все еще есть все альбомы, книги и фотки. Каждую ночь я просила рассказать о всяких приключениях, например. Как-то раз он почти проговорился, что всю ночь курил с Зейном травку. И вместо этого он сказал, что искал фей. Вот такой мой папа рассказчик. Я узнала, что это была травка совсем недавно, на семейном ужине, когда папа немного перебрал с пивом.   Все вновь рассмеялись, особенно Зейн, который просто схватился за голову. — Это похоже на Луи, — вымолвил он, безудержно смеясь.  — Не то слово! Количество вещей, о которых проговорился мой папа, просто неприлично. Я, конечно, не могу вас судить за это, но самая моя любимая история, — это когда он подшутил над вами, когда вы подумали, что интервьюер рожает.   Лиам с Гарри застонали, а Зейн хихикнул. — Да, это мы с твоим отцом сделали, — воскликнул Зейн. — Черт, их реакция божественна. Найл ладно, ему было плевать, Лиам же бегал, пытаясь что-то сделать. А Гарри… даже не заставляй меня начинать.  Картер усмехнулась. — О, я знаю об этом, папа был типо «о, твой отец, он такой забавный. Он выглядел так, будто сейчас наделает в штаны. Он действительно был готов начать принимать роды, Богом клянусь, мне нужно было приложить все мои актерские способности, чтобы не заорать». И, конечно, он умирал от смеха, когда рассказывал это. Все усмехнулись, все, кроме Гарри, который смотрел на дочь с блеском в глазах. — Значит, ты всегда знала, что я твой отец? — спросил Стайлс. — С тех пор как я помню, — ответила Картер. — Я всегда знала, что ты мой отец, мой папа об этом позаботился. У него были фотографии со всеми вами, но также были только с тобой. В детстве я всегда хотела с тобой встретиться, но папа всегда был против этой идеи — даже если он этого не показывал. Так что мне оставалось лишь смотреть на фотографии и слушать истории. Я выросла, зная практически все о тебе, несмотря на то что никогда не встречалась с тобой. Хотя Гарри улыбнулся ей, она заметила, как его нижняя губа дрогнула. — Ну, думаю, я должен наверстать упущенное, не думаешь? — сказал Гарри, похлопывая ее по колену.  Казалось, сердце девушки просто разорвется, когда она улыбнулась и кивнула отцу. Она не ожидала такой реакции, на самом деле ожидая худшего. И тот факт, что отец хотел узнать ее и быть частью ее жизни, заставил весь ужас и беспокойство уйти. Ей всегда было хорошо с папой, но сейчас она была счастливее, чем когда-либо. Может быть, это потому что она встретила того, с кем мечтала поговорить всю свою жизнь? — У тебя есть фотографии твоего папы? — спросил Лиам. — Я не помню, когда последний раз видел его фото. Картер кивнула и быстро вытащила телефон из кармана, разблокировав его. Тут же появилось изображение, которое она собиралась показать Зейну, когда Аделаида устроила истерику. Фотографии был всего месяц, они были на стадионе Keepmoat, который она так любила. Они пошли играть в футбол с папой и Эрни. Фото сделал Эрни, когда они уже собирались уходить. Картер стояла рядом с Луи, который обнимал дочь за талию. Ее кудрявые волосы были собраны в хвостик, который поначалу был аккуратным, но после всех намотанных километров от него не осталось ничего нормального. Она была очень счастлива, на румяных щеках играли ямочки, глаза блестели, а это явный признак того, что она довольна жизнью. Луи так же светился, и, конечно, парням было странно увидеть его после стольких лет, так как он изменился co времен One Direction. Да, у него все еще была легкая щетина и густые каштановые волосы, которые большую часть времени были зачесаны вверх. Он стал чуточку шире, чем во времена группы, да, но он все еще стремился быть в форме, либо посещая зал, либо играя в футбол с Картер. Девушка также верила, что он стал немного ниже, но каждый раз, когда она говорила ему об этом, он отвечал, что это она ненормально высокая. К слову, она была около 175 сантиметров, да, она была высокой, но ее папа тоже любит преувеличивать. У него добавилось еще несколько татуировок, но они были не такими заметными. Самой любимой у девушки было ее имя, набитое под тату «Что есть, то есть». Телефон передавался по кругу, давая каждому возможность рассмотреть фотографию с давно потерянным товарищем по группе и его дочкой. Гарри смотрел на нее дольше всех — целых пять минут. — Так получается, что твой папа… Луи… не знает, что ты здесь? — спросил ее отец, возвращая телефон. Картер кивнула. — Да, он был бы в ярости и запретил бы мне даже выходить на улицу, если бы узнал. Поэтому я обратилась за помощью к Ди и все держала в секрете. Она отвезла меня на вокзал и купила билет на деньги, подаренные на день рождения. Потом я взяла такси, и вот я здесь, вот и все. — Кто такая Ди? И как ты узнала, где живет Зейн? — спросил Найл. — Ди — это прозвище, которым я называю Дорис. Обычно ее зовут Дори или Дорис, но, когда я была маленькой, я не могла выговорить ее имя, поэтому называла ее просто Ди, вот так и повелось. Конечно, она моя лучшая подруга, помимо папы. Несмотря на то что истрепала ей нервы в край, она помогла мне, потому что знала, как это важно для меня. Вот почему я безумно люблю ее… А что касается того, как я узнала адрес Зейна, он был у моего папы.   Картер взглянула на Малика, который вытащил записную книжку Луи из кармана, показывая остальным.  — Но разве твой папа не будет беспокоиться? — спросил Лиам. — Ну, типа, если бы я узнал, что кто-то из моих детей шляется неизвестно где, я бы их убил. А Луи вечно слишком сильно защищает всех. — О да, — вздохнула Картер. — Он будет в бешенстве, но на самом деле… Все были в замешательстве, видя, как она смотрела на свой телефон, на котором было время 1:02. Это длилось недолго, прошло всего десять секунд, и высветился входящий от Луи с его селфи с дочкой. Все четверо были в полнейшем шоке от того, что она просто сбросила вызов, а затем и вовсе выключила телефон. — Картер! Что ты делаешь? — закричал Зейн, пытаясь вырвать телефон у нее из рук. Картер не дала ему это сделать и вздохнула.   — Я знаю, что делаю, хорошо? Папа всегда приходит домой в час, если меня там нет, он начинает звонить. Если я не беру трубку, папа тут же едет домой к дедушке Дэну, где живет Ди. И как только он туда сейчас приедет, Ди ему все расскажет, и он будет здесь. Беру дополнительные двадцать минут, потому что, когда он приедет, он обязательно увезет меня отсюда. Он попытается забрать меня от тебя. Под конец она посмотрела на своего отца, который также, нахмурившись, смотрел на нее.  — Я уверен, что, даже если он заберет тебя, я смогу приезжать к тебе. Как бы он не старался, больше я не дам себе не быть частью твоей жизни, — сказал Гарри, положив руку на ее колено. Картер покачала головой, вновь начиная плакать. — Нет, если я вернусь домой, ты больше меня не увидишь. Просто в мае папа сказал мне, что мы переедем в Австралию под конец лета. В Перте у него есть возможности, и он сказал, что это будет хорошей переменой для нас. Он хочет, чтобы я была стажером на новых предприятиях до февраля следующего года, пока там не начнется новый учебный год, чтобы закончить школу. Он пытался заинтересовать меня, рассказывая, какой у них потрясающий футбол, да, я всегда хотела поехать в Австралию, но не переехать. Ну, не прямо сейчас точно. Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться, прежде чем снова посмотреть на мужчин перед ней.   — Вот почему я приехала сюда сегодня, потому что я хотела провести столько времени с отцом, сколько смогу, прежде чем уехать. Папа упрямый, и, как я сама убедилась, он уже полностью там. Я хочу провести следующие два месяца здесь, чтобы узнать моего второго отца. Они переглянулись, когда Гарри встал, протянув к ней руки. — Иди сюда, любимая, — сказал он, и Картер, ни секунды не медля, вскочила, прижимаясь к нему и утыкаясь носом в широкую грудь. Отец обнял ее, прижимая к себе и легонько покачивая. — Не волнуйся, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты осталась здесь, я тоже очень хочу узнать тебя, я не намерен терять тебя сейчас, когда только нашел. Я обещаю, ты не уедешь в ближайшее время, — успокаивающе прошептал Гарри. Неизвестно, кого он хотел убедить: ее или себя. — Спасибо, пап, — ответила Картер, когда они отстранились друг от друга, однако остальные парни тут же вскочили со своих мест, притягивая ее к себе для объятий. — Ты часть семьи, Картер, — заявил Найл. — Это означает, что мы сделаем все, чтобы помочь тебе, и мы очень хотим узнать тебя получше. Но ты можешь быть в семье 1D только при одном условии. Картер нахмурилась. — Каком? Найл ухмыльнулся, обнимая Зейна и Лиама за плечи. — С этого момента ты должна называть нас дядями. Никаких Найлов или мистеров Хоранов. Просто дядя Найл. Картер рассмеялась и закатила глаза, но решила поддразниться. — Хорошо…дядя Найл. — Умничка! — воскликнул тот, притягивая ее для еще одного объятия. Девушка хихикнула, все еще не веря, что это правда. Остальные тоже засмеялись; Картер знала, что у нее всегда была семья: у нее всегда были папа, тети и дяди, дедушки и другие родственники. Но теперь у нее была новая семья. Семья One Direction. И это заставляло каждую клеточку тела наполняться счастьем. Когда Найл отпустил ее, Картер увидела, что Гарри вздохнул, смотря на часы, и посмотрел на девушку извиняющимся взглядом. — Прости, милая, но у меня есть неотложные дела дома. Я очень хочу остаться и поболтать с тобой, но мне нужно ехать домой… — Ты уезжаешь? — взволнованно спросила она. — Я, конечно, не против остаться с Зейном… то есть, с дядей Зейном… но я бы очень хотела пойти с тобой. Гарри нахмурился. — Я тоже хочу, чтобы ты поехала со мной, но я боюсь, что Луи… — Не беспокойся о Томмо, — заявил Лиам. — Мне некуда спешить, так что я останусь здесь, пока он не приедет, чтобы помочь Зейну все объяснить. — Согласен, — сказал Найл. — Ви с детьми не вернется еще несколько часов, особенно если я объясню всю ситуацию. Думаю, мы должны втроем поговорить с Луи, прошло много времени.  — Возьми свою дочь с собой, Хаз, — сказал Зейн. — Проведи с ней хотя бы немного времени, ты не знаешь, сколько у тебя еще возможностей сделать это.  Картер взглянула на Гарри, который с любовью улыбался ей. — Уверена, что хочешь поехать и провести время со своим скучным старым отцом? Она тихонько хихикнула, отчаянно кивая головой. — Да… да, я правда-правда хочу. Он наклонился и быстро чмокнул ее в макушку, прежде чем тяжело вздохнуть. — Ладно, останься здесь с парнями, пока я схожу за Аделаидой. Будет «весело».   Остальные поморщились, и Картер догадалась, что они знали ее достаточно долго, чтобы понять, что его сейчас ждет.  — Удачи, бро, — сказал Найл, когда Гарри стал подниматься по лестнице. Они снова переключились на Картер и начали заваливать ее вопросами о ее жизни. Спустя десять минут вернулись Гарри с Аделаидой, а Картер уже рассказала дядям о своей семье и о ее безумной любви к футболу. Они все внимательно слушали, даже когда она начала рассказывать о матчах и любимых голах. Она видела, что они считали это немного смешным, а также это напоминало им о том, что Луи тоже был ярым любителем футбола. В самый разгар истории про игру, в которую она недавно играла с папой, они услышали шаги, которые заставили их обернуться и увидеть Гарри, Аделаиду и Майю. — Майя, — позвал Зейн. Та подошла к отцу, который подвел ее к Картер, смущенную стоящую у дивана. — Я бы хотел познакомить тебя с Картер, которую теперь ты будешь часто видеть, — сказал он, указывая на девушку перед собой. — И, Картер, это моя дочь — Майя. Я уверен, что вы поладите. Майя улыбнулась.   — Приятно познакомиться, Картер. Добро пожаловать в семью. — Мне тоже, — ответила Картер, прежде чем маленькая девочка втянула ее в быстрые (и слегка неловкие) объятия. Когда они отстранились, Гарри махнул ей рукой, и девушка быстро подошла к нему. Аделаида больше не хмурилась, но в ее глазах все еще можно было заметить яд, а скрещенные руки говорили, что ее не убедили. Картер проигнорировала это в пользу нормального прощания с дядями, снова обнимая каждого. Она попрощалась с Найлом, Лиамом, Зейном и Майей, желая мужчинам удачи с ее папой, прежде чем последовать за отцом и сестрой к входной двери. Они вышли на подъездную дорожку, где стояли три машины. От таких дорогих авто, особенно от той, к которой уверенно направлялся отец, ее дыхание перехватило. Она задавалась вопросом, каково это жить такой роскошной жизнью, особенно Аделаиде, Майе и детям других звезд One Direction. Гарри сел на водительское сидение, а Аделаида быстро заняла соседнее пассажирское, и Картер ничего не оставалось, кроме как сеть на заднее сидение. Итак, Картер расположилась прямо позади своей любимой сестренки. Гарри завел машину и съехал вниз по дорожке, заставив Аделаиду (несмотря на протесты) выскочить из машины и открыть ворота. Как только обиженный подросток вернулся в машину, они поехали домой. Несколько минут они провели в тишине, и только тихая инди-музыка разбавляла ее. Несмотря на то что у них с папой были схохожие вкусы в музыке (так как большую часть именно он ей посоветовал), они все равно слушали разную музыку. Именно поэтому ее папа никогда не позволял ей выбирать музыку в машине. — Так где ты живешь, пап? — спросила Картер, пытаясь как-то разрядить обстановку. Аделаида фыркнула, но никто не отреагировал на это. — Примерно пятнадцать минут к югу, — ответил Гарри. — Я живу немного ближе к городу, чем Зейн. Это выгоднее, потому что мне приходится часто ездить по работе, а Зейн это делает очень редко. Но мы достаточно близко живем, и Эдди может сесть на автобус, чтобы доехать до Майи. Картер кивнула, Аделаида не сказала ни слова. Отношение, которое показывала ее сводная сестра, было настолько грубым, что она искренне надеялась, что больше не увидит ее, пока будет в Лондоне. Поэтому девушка не стала спрашивать что-нибудь у нее, позволив тишине вновь поглотить салон машины. Она была безумно рада, что росла не с сестрой.

Продолжение следует…