A million dreams is all it's gonna take

& Г &

Flashback: 3 декабря 2012 — Я не собираюсь идти туда, — пробормотал Гарри, склонившись над унитазом. — Не веди себя так глупо, Гарри, — сказал ему Луи, нарезая круги у него за спиной. Гарри только покачал головой, но быстро прекратил это, боясь, что его желудок в итоге выплюнет назад переваренный раннее обед. Гарри знал, как чувствуется волнение; с ним постоянно это происходило. Как в тот день, когда он вместе с группой впервые выступал в своем городе, или, например, в день прослушиваний. Он проходил через это в тренировочном лагере и множество раз выступая вместе с One Direction. Он всегда волновался перед шоу, но раньше все проходило немного легче. Он всегда думал, что волнение — своего рода мотивация, то, что напоминает тебе о том, что ты правда хочешь быть хорош в том, что делаешь. Что-то, что заставляет тебя работать усерднее. Но сегодня Гарри ненавидел свое волнение, потому что оно не мотивировало, а, наоборот, заставляло его бояться. — Давай, Гарри, ты порвешь всех сегодня, — сказал Луи с яркой улыбкой на губах. — Ты талантливее меня, милый. Гарри поднял голову и стрельнул взглядом в сторону Луи. — Ты знаешь, что я ненавижу, когда ты так говоришь. — Знаю, — Луи улыбнулся еще шире, — поэтому и сказал. Это помогло тебе оторвать голову от унитаза, разве нет? Гарри нахмурился, прежде чем простонать, а потом облокотился на стену позади и глубоко вздохнул. — Я не знаю, почему ты так спокоен, Лу, — прошептал он, серьезно посмотрев на своего парня. — То есть, мы будем выступать перед тысячами людей, перед нашими семьями на самой известной арене на всей чертовой планете. Что, если мы проебёмся? Луи молчал какое-то время, его губы были сжаты, и он, задумавшись, смотрел на Гарри. Его рука двинулась со спины парня вниз по руке и замерла на чужом колене. Это был приятный, успокаивающий жест — любое прикосновение Луи было таковым для Гарри. Томмо был ему знаком, он был его домом. Находясь рядом с Луи, Гарри чувствовал себя увереннее, мог сконцентрироваться на чем-то важном. Когда он вспоминал прошедшие два года, то понимал, что не смог бы сделать ничего этого без Луи. Встречались бы они или нет, парень, стоящий перед ним, мог осветить целую комнату, даже будучи незнакомцем. Это то, что Гарри любил в нем. — Я спокоен, Гарри, потому что, когда думаю о сегодняшнем вечере… я думаю о том, как мне все это не нужно, — объяснил Луи, большим пальцем потирая костяшки Гарри. — Мы сделали столько удивительных вещей за последние годы, так что, я думаю, мы зациклились на этом, понимаешь? Мы перестали думать о том, чего мы хотим и что нам нужно. Вот, чего я хочу? Я хотел быть известным певцом всю свою жизнь, я хотел выпускать альбомы и выступать на аренах. Мэдисон-сквер-гарден? Черт, Гарри, я не просто хотел, я мечтал о том, чтобы выступать здесь. Серьезно, это место просто потрясающее, и я не могу поверить, что сегодня у нас концерт здесь. — Но… если бы это все исчезло, если бы этого никогда не было. Конечно, я был бы разочарован, но я бы не нуждался в этом, Гарри. Знаешь, что мне нужно? Моя семья. Мои друзья. Парни и ты. Если мы проебемся сегодня на глазах у всех, честно, хуй с ним. Потому что сегодня я выступлю на этой сцене, а потом вернусь в отель и буду обниматься с тобой в кровати. Мне плевать на плохие отзывы или грубые твиты или что-то еще, что я могу получить, потому что, в конце концов, у меня есть ты. У меня есть семья, друзья, группа и парень, который любит меня. И это мне нужно. Я не должен справиться хорошо или замечательно сегодня. Конечно, я хочу этого, и больше всего я хотел бы, чтобы наше сегодняшнее выступление понравилось фанатам, но, если в конце все рухнет и сгорит, это не станет концом света… хорошо? Гарри нежно улыбнулся, а потом наклонился немного вперед и подарил Луи маленький целомудренный поцелуй. — Хорошо, — пробормотал он. — Я люблю тебя, Лу. Луи засмеялся, обнимая Гарри, и втянул его в еще один поцелуй. — Я тоже тебя люблю, милый. А теперь, пошли. Нужно дать мисс Тисдейл уложить твои волосы. Мартин Скорсезе сегодня навестит нас за кулисами, и мы ни в коем случае не проебем это. Настоящее время: Если бы Аделаида не сказала ему остановиться, Гарри бы проехал мимо дома Зейна. Он немедленно заглушил машину, повернувшись влево, чтобы посмотреть на дом своего друга. Он бывал в нем так много раз, что даже не задумывался о дороге, когда ехал. Обычно все было словно на автомате, потому что он ездил туда несколько раз в неделю: приезжал вместе с Аделаидой, чтобы пообедать с семьей Малик или высаживал дочь, чтобы та могла провести время с Майей. Так что проехать мимо дома для него было совершенно ненормальным. Всю дорогу кудрявый жутко нервничал, витая в собственных мыслях. На часах было десять утра, а это значит, что уже через полчаса Луи приедет к нему домой. Прошло семнадцать лет с тех пор, как Гарри в последний раз разговаривал с ним, и то, тогда они обменялись немногим больше, чем парой неловких слов. К сожалению, много воды утекло с тех пор, как у них был действительно приятный разговор, учитывая, что последний из них закончился ссорой. Ссорой, за которую Гарри поплатился жизнью, о которой он мечтал вместе с Луи. Когда Луи вернулся, спустя все эти годы (за что нужно поблагодарить новообретенную дочь Гарри), все, о чем он мог думать — возможность снова поговорить с ним. Возможность извиниться за всю ту боль и страдания, которые он причинил, пока они были в группе. Раскаяться и извиниться — то, что Гарри должен был сделать давным-давно, когда сделал первые попытки стать лучше. Он извинился перед столькими людьми: перед его мамой, сестрой, парнями и людьми, которые сотрудничали с ними в туре — те, на которых он срывался несколько раз. Но у него никогда не было шанса извиниться перед Луи, потому что он покинул тур, даже не попрощавшись. Гарри не мог винить его, но, в то же время, было очень сложно прожить все это время, зная, что где-то там Луи думает о нем, как об очень плохом человеке. Гарри хотел только сделать все правильно. Он припарковался и развернулся к дочерям. Они обе сидели на заднем сидении и смотрели на него настороженно и озадачено. Смотря на них в этот момент, Гарри понял, что они очень похожи, несмотря на то, что у них был только один общий родитель. — Я заберу вас обеих в 15:30, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — А потом отвезу тебя к твоему папе, Картер. Обе девочки кивнули, быстро поблагодарили его и вышли из машины. С любовью во взгляде он наблюдал за ними, когда они подошли к воротам. Аделаида ввела код, а потом они обе пошли вверх по дороге к дому. Как только Гарри удостоверился в том, что его дочери в безопасности, он выехал на дорогу и как можно быстрее поехал домой. И если он думал, что нервничать сильнее некуда, то он ошибался. Его волнение было ничем по сравнению с тем, что он почувствовал, когда увидел зеленый Nissan, стоящий рядом с воротами. Запаниковав, он почти остановил машину посреди дороги. Все внутри него загорелось, когда он подъехал ближе. Луи прибыл раньше на десять минут, а это означало, что Гарри не успеет подготовиться. Он думал, что у него будет время. Время, чтобы брызнуть немного воды на лицо и взять себя в руки. Может быть, даже время на то, чтобы сделать себе чашку чая и позволить горячему напитку успокоить себя. Но теперь ему не удастся сделать ничего из этого, потому что сейчас он должен подойти к Луи, который, кстати, тоже выглядел ужасно взволнованным. Он подъехал к обочине, остановился рядом с машиной Луи и вышел, Луи, в свою очередь, тоже вышел из своей машины и смотрел прямо на него. Хорошо. Это твой единственный шанс, Стайлс. Ты можешь сделать это. Он направился к Луи, будучи уверенным, что его губы растянуты в приветливой улыбке. Он не хотел выглядеть слишком восторженным; не хотел спугнуть то, что могло стать их единственным шансом на разговор. Но также он не хотел показаться равнодушным, не хотел напоминать того Гарри, которым был много лет назад. Того Гарри, которым он не хотел бы становиться снова. — Привет, Луи, спасибо, что приехал, — поздоровался он, напрасно стараясь заставить свой голос не дрожать. — Здравствуй, Гарри, прости, что так рано. Забыл, что ты отвозил девочек к Зейну. Картер говорила, что Майя пригласила ее и Аделаиду сегодня. — Все в порядке. Вообще, мне следовало дать тебе код. И я все собираюсь дать его Картер, но постоянно забываю, — сказал Гарри, подходя к панели и набирая код. — Просто 1210. Гарри заметил, что Луи узнал эти цифры, и даже заметил блеск в его глазах, когда Луи понял, что означает этот код. Эти цифры были особенными для них двоих, и Гарри использовал их в качестве пароля годами. Даже несмотря на то, что они «расстались», и Луи исчез на семнадцать лет, Гарри все еще использовал именно эти цифры. Flashback: 12 октября 2010 Это было обычное утро в доме Х-фактор: большинство людей готовились к своим вокальным занятиям, параллельно думая о песне, которую они будут исполнять на неделе. Первый тур соревнований стартовал позавчера и начался с того, что Николо выгнали. Гарри не очень хорошо его знал, так что не слишком сильно расстроился, но это сделало соревнование более реальным. Конечно, он уже испытал это на себе, и это были ужасные несколько минут вплоть до того момента, как его и еще четверых парней объединили в группу. Он был благодарен, потому что ему нравились эти парни. Они, все впятером, были очень похожи, но в то же время сильно отличались друг от друга. Одно из сходств — страсть к музыке. Никто из них не был здесь из-за того, что просто решил попробовать или из-за того, что считал себя лучшим певцом. Они были здесь из-за того, что одинаково сильно любили петь и создавать музыку. А одним из различий было то, что у них были отличающиеся музыкальные вкусы: Зейн, семнадцатилетний парень из Брэдфорда, больше всего любил R&B, в то время как Найл, семнадцатилетний парень из Ирландии, любил ТОП-40, поп-фанк и классический рок. Гарри нравилось почти все, точно как и Лиаму, он, кстати, из Вулверхэмптона. Хотя Гарри больше нравилось инди, а Лиаму — музыка со стержнем. Луи нравились почти все музыкальные стили, вообще все, что имело приятную мелодию. Его музыкальный вкус был совокупностью вкусов остальных парней, и благодаря этому он легко подружился с каждым. И, по мнению Гарри, это делало его особенным. Гарри был без ума от Луи с того самого дня, когда они встретились на Х-фактор. Они столкнулись в туалете, и там Луи подарил ему лучший разговор в его жизни. С тех пор Гарри крутился вокруг него, как ребенок вокруг щенка. Так что он посчитал себя самым счастливым на свете, когда их объединили в One Direction вместе. Словно так и должно было быть. Гарри знал, что Луи уверен в себе, он понял это еще в тот день в туалете. Но это качество по-настоящему проявилось, когда их объединили в группу. Луи был свободен, и еще ему удавалось никогда ни с кем не ссориться. Он был дружелюбным, обаятельным и невероятно смешным. У него было все, что Гарри когда-либо хотел иметь в друге, а еще он был безнадежно привлекательным. Гарри знал, что Луи — гей; по сути, Луи сам рассказал об этом спустя некоторое время после их знакомства. Они отправились в бунгало отчима Гарри, чтобы получше узнать друг друга и посмотреть, как они подходят друг другу не только как члены группы, но и личными взглядами. После того, как все были в сборе, мальчики сели, чтобы впервые нормально поговорить, но, перед тем как кто-либо успел что-нибудь сказать, Луи неожиданно выпалил: «Я гей. У кого-нибудь есть проблемы с этим?» К счастью, все отнеслись к этому нормально, а Гарри сразу стал ещё больше уважать его, так как он сам был в шкафу и мечтал о том, чтобы совершить каминг-аут. Однако боялся, что семья или друзья не примут его, учитывая, в каком религиозном городе он жил. У него была мечта раскрыться и быть принятым, но он чувствовал, что этому не суждено случиться дома. То, что Луи признался не только своим друзьям и семье, но и четырем едва знакомым парням, было тем, что очень сильно восхищало Гарри. Для него это было тем, что он, кажется, никогда не сможет сделать. Гарри не любил Луи как друга, честно говоря, он влюбился в него. Шатен объединял всё, что Гарри искал в людях: красоту, доброту, уверенность в себе. Он был смешным и внимательным и успел стать замечательным другом, несмотря на то, что они были знакомы всего лишь несколько месяцев. Гарри хорошо общался со всеми парнями, но, однозначно, они с Луи были ближе, чем кто-либо. У них сложились хорошие дружеские отношения, но Гарри хотел бы, чтобы они продвинулись дальше. В то утро в их общей спальне были только Луи и Гарри. Зейн заперся в ванной комнате, Найл с Шер, а Кэти, Эйдан и Лиам занимались вокалом в студии. В спальне находились только они, Стайлс без рубашки валялся на своей кровати, а Луи лежал на полу и твиттил всякую чушь. — У меня больше тысячи подписчиков, Хаз, — сказал Луи. А Гарри ничего не мог поделать с внезапным приливом нежности каждый раз, когда Луи называл его этим прозвищем. — Мне жаль их, Лу, им приходится терпеть всю ту ерунду, которую ты пишешь, — захихикал Гарри, заставляя Томлинсона издать оскорбленный вздох. — То есть, ты утверждаешь, что тебе не нравится то, что я говорю, Гарольд? — ахнул Луи, с насмешкой глядя на парня широко распахнутыми глазами. — То есть, ты врал мне всё это время? — Может быть, — пожал плечам тот. В одно мгновение Луи подорвался с пола и прыгнул к Гарри на кровать, начиная шуточно драться. Луи был сильнее, чем казался, и, учитывая преимущество гравитации, он быстро подмял Гарри под себя. Последний изо всех сил пытался выбраться из плена, смеясь, но Луи смог прижать его запястья над головой, не давая возможности двигаться. — Теперь я отпущу тебя, только если ты скажешь, какой я замечательный. Гарри закатил свои глаза, монотонно произнося «ты замечательный, Луи». Луи цокнул: — Гарольд, ты сам знаешь, что это недостаточно хорошо. Мне придется попросить тебя повторить. Он наклонился ближе, что затрудняло задачу Гарри. Однако Стайлс понял, что вместо того, чтобы пытаться выбраться, он просто фокусировался на Луи. Между ними было всего несколько дюймов, они были так близко, что он мог чувствовать дыхание Луи (и его запах, что было отвратительно сентиментально). Гарри чувствовал, как его кожу начало покалывать, потому что он впервые был так близко к парню, особенно к парню, который был настолько привлекательным, как Луи. Его никогда не привлекали парни из его города: он либо вырос с ними, либо же дружил с ними. Гарри знал, что это случилось ещё перед тем, как это случилось на самом деле, но это не сделало момент менее сюрреалистичным. Их взгляды встретились, и было довольно очевидно, что последует за этим. Однако момент был таким странным для Гарри, почти из ряда вон выходящим. Его мозг не мог разобраться в происходящем. Гарри помнил, как его сердцебиение участилось, когда Луи медленно приблизился и прикоснулся своими губами к губам Гарри. Стайлс и до этого целовался, так что это чувство не было новым для него. Всё было не так, как описывают в книгах или фильмах, не было фейерверков или ударов молнии. Было такое чувство, будто ты пьешь теплый чай с медом при больном горле или возвращаешься домой в дождливый день и залезаешь под одеяло. Это было комфортно и успокаивающе. Гарри целовал парня первый раз в своей жизни, и эта мысль должна была напугать его, превратить в камень. Но это было комфортно и нежно, и он целовал Луи. Луи, который знал Гарри лучше, чем кого-либо, так что он не мог сделать ничего, кроме как раствориться в этом моменте. Пока Луи не разрушил всё, отрываясь. Они едва поцеловались перед тем, как Луи спрыгнул с кровати и в шоке уставился на Гарри. — Господи, Гарри… Мне так жаль! — воскликнул Луи, запаниковав. — Послушай, обычно я не такой, я… Я знаю, я гей, но это не значит, что я просто целую своих лучших друзей! Клянусь, я не делаю такого… Просто, ты такой привлекательный, и я забыл… Забыл, что ты натурал. Пожалуйста, не нужно ненавидеть меня, клянусь, я не сделаю этого сно- — Лу, — промямлил Гарри, заставляя старшего парня остановиться. — Всё нормально, я не злюсь. Я… Я бисексуал. Слова были произнесены до того, как Гарри успел мог прикусить язык. Он был так обеспокоен тем, чтобы остановить бормотания Луи, что даже не понял, что сказал, пока не стало слишком поздно. Он почувствовал, как его тело замерло, шок распространялся в каждой клеточке. Луи тоже затих, стоя всего лишь в шаге от Гарри, не смея произнести и слова в ответ. Он просто дал кудрявому время обдумать слова, слова, которые тот никогда раньше не произносил вслух. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но ничего не вышло. Гарри взглянул на Луи, встречая его взгляд, пытаясь сказать что-то, хоть что-то, чтобы разрушить молчание. Однако вместо этого он разрыдался. Луи оказался рядом с ним в мгновение, обнимая Гарри и позволяя плакать на своем плече. Стайлс не мог точно определить, почему это произошло, ведь то, что он сказал, не было грустным. Он просто признался, что бисексуал… И что? Однако скоро он осознал, что плакал не от грусти, а от счастья. Он всегда боялся определить свою ориентацию, раскрыться перед кем-то и сказать, что он любит не только девушек. Это было то, что он хранил в себе так долго и сейчас, наконец-то, сказал вслух в первый раз, и это было так хорошо. Он видел, что Луи волновался, так что быстро собрался, вытирая глаза. — Я в порядке, Лу… Я просто… так рад, — прошептал Гарри с маленькой улыбкой. — Я никогда не говорил этого. Луи нежно улыбался в ответ: — Ну, я рад, что ты плакал не из-за меня. Правда, я почувствовал себя так плохо, я думал, что ты никогда не простишь мне этого. Гарри потряс головой: — Нет, всё нормально, Лу. Я совсем не возражаю… На самом деле, я хотел, чтобы это случилось, но был слишком напуган, чтобы принять. Он мог сказать, что Луи был доволен этим ответом, потому что притянул Гарри к себе. — Ты мне сразу же понравился, ещё тогда, в туалете, ты выглядел как побитый щенок, — усмехнулся Луи. — Но я не думал, что и я тебе тоже. Я имею в виду, я лохматый и слишком надоедливый парень из Донкастера. В то время как ты мог заставить любого упасть в обморок, просто взглянув на него. — Я не смотрел ни на кого, Лу, — сказал Гарри с яркой, робкой улыбкой на лице. — Я смотрел только на тебя. Луи закатил глаза, бормоча «дурачок». Гарри отстранился от Луи, хватая его лицо и поворачивая к себе. Когда их взгляды встретились, шатен быстро приблизился и мягко чмокнул чужие в губы. — Я знаю, это неожиданно, и нам многое предстоит сделать. Мне нужно рассказать родителям об… этом, и нам нужно будет рассказать парням, но… Я точно знаю, что хочу попробовать это, Лу. — Мы определенно можем попробовать это, Гарри, — усмехнулся Луи. — Нам необязательно вешать ярлыки так скоро, если ты не хочешь. Что насчет того, чтобы просто начать встречаться сейчас? — Да, — согласился Гарри, чувствуя, как его тело неожиданно стало легче воздуха. — Встречаться звучит хорошо.

⚓

Гарри и Луи подъехали к дому после того, как ворота открылись, и сразу же вошли внутрь. Стайлс провел шатена на кухню, где последний сел за стойку, в то время как сам кудрявый заваривал чай для них обоих. Он позаботился о том, чтобы достать оставшиеся кексы, и расставил их. Он мог честно сказать, что очень удивился, когда Луи взял и укусил один, пока кипела вода. На шокированное лицо Гарри он поднял бровь. — Что? Мы оба знаем, что ты хороший пекарь, — заявил Луи, откусывая кусочек. Гарри кивнул и повернулся к чайнику, пытаясь скрыть то, как загорелось его лицо от комплимента. Выпечка Гарри была хорошей, это не было чем-то новым. Работая в пекарне, будучи подростком, он много узнал о том, как делать вкусную выпечку. Это стало чем-то, чем он любил заниматься в свободное время, чтобы снять стресс от школы или друзей, а позже, от славы. Иногда его работа с One Direction бывала такой тяжелой и утомительной, что он мог просто прийти домой и начать печь. Луи любил это, потому что их квартира пахла корицей, сахаром и сладкими ароматами любых других ингредиентов, которые использовал Гарри. Большую часть времени, когда Гарри пек, воспоминания о Луи всплывали в его голове. Его известный лимонный чизкейк с лаймовой цедрой всегда возвращал его в те времена, когда он готовил его, а Луи кусал лимон, а потом провёл долгие пять минут, кривляясь, в то время как Гарри просто смеялся над ним. Его шоколадные печенье с шоколадной начинкой заставляло вспоминать то время, когда Луи съедал целую партию и на следующий день хвастался этим Найлу, Лиаму и Зейну. Его торт «Наполеон» заставлял его вспоминать то время, когда Луи подкрадывался к нему на кухне и обнимал сзади. Гарри поворачивал голову для поцелуя, который всегда приводил к сексу, потому что Гарри «был чертовски вкусным». В последние годы в One Direction Гарри не пек и начал снова только после того, как Аделаида была зачата. Выпечка стала единственным выходом для него, и это помогало ему оставаться приземленным. Воспоминания о Луи, воспоминания о хороших временах позволили ему восстановиться, а не сожалеть. После того, как вода закипела, Гарри сделал им чай, даже не спрашивая, чего хочет Луи. Он не задумался над этим, пока не принес Луи его чай и увидел, как мужчина поднимает бровь. — Ох, эм… Прости, — промямлил Гарри, его щеки покраснели от смущения. — Я просто подумал, что тебе всё ещё нравится тот чай. Йоркширский с капелькой молока? Луи помолчал несколько мгновений, перед тем как на его губах появился маленький намек на улыбку. — Ты помнишь, — ответил он, забирая кружку из рук Гарри. — Спасибо. Они оба сделали глоток чая; напряжение в комнате сгущалось как смог в атмосфере. Гарри не знал, что сделать или сказать. Он размышлял, должен ли он пойти и сесть рядом с Луи, но при этом не хотел доставить ему неудобств из-за близости. Однако он не знал, испугается ли Луи, если Гарри встанет перед ним. Было страшно не знать, где ему можно стоять с кем-то, особенно с Луи. Когда-то он знал всё об этом человеке, все его слова кудрявый знал наперед. Сейчас же он был закрытой книгой для него, едва знакомым человеком. Незнакомцем. Сама мысль об этом заставляла сердце Гарри сжаться, как лист бумаги. — Послушай… Я знаю, это всё так неловко и… Прошло много времени, и я понимаю, что между нами много неразрешенных проблем. Но… я правда хочу узнать Картер немного получше. Просто я… Я не видел, как она росла, и я просто хочу узнать о ней больше, заполнить недостающие части. Гарри смотрел на то, как Луи сжал губы, перед тем, как опустить кружку на стол. Он взглянул на кудрявого. — Ты можешь сесть рядом, Гарри. Я не кусаюсь. Тот слегка покраснел, но все же сел на стул на некотором расстоянии от Луи, чтобы не расстраивать его еще больше. Томлинсон немного поиграл с чайным пакетиком (вот, что он еще любил — оставлять чайный пакетик в кружке), прежде чем заговорить. — Когда я был беременным Картер, я всегда думал, что у меня будет мальчик. Она так сильно пиналась, это было супер-странно; я просто пошел на поводу у стереотипов, подумал, что Картер будет мальчиком. У меня не было сомнений. Поэтому я выбрал имя, не зная точного пола. Да, я придумал имя для девочки, Эми, как ты знаешь. Картер не понимает, почему именно, но… не знаю, помнишь ли ты, но это из-за… — Эми Петерсбург, — прошептал Гарри. — Официантка из Лос-Анджелеса. Луи тихонько кивнул. — Да. Помню, как пообещал назвать первенца в ее честь…собственно, так я и сделал. Это было одним из тех воспоминаний, которые Гарри отложил в дальний ящик. Но он все еще помнил это в деталях. Та ночь была полна любви, но под конец их чуть не поймали папарацци. И если бы не та самая Эми… ну… Flashback: 28 января 2012 — Ты все еще считаешь это странным? То, что люди просят наших автографов. Ты вообще видел мой почерк? — спросил Луи, плюхаясь на диванчик. Была суббота, свидание Луи и Гарри. С 2010 года, как только они начали встречаться, у них регулярно были проходили встречи. Раз в неделю был вечер, когда они превращались из просто Гарри и просто Луи в ГаррииЛуи. Им не нужно было притворяться «друзьями», разыгрывающими шоу на интервью и концертах. Им не нужно было волноваться о фанатах, прессе и об игре на публику. Как бы сильно они не любили прежнюю жизнь, иногда они хотели побыть собой. Вот и все. Обычно парни устраивали свидания в номерах отелей, в их квартире или дома в их родных городах. Они редко выходили в кафе или кино, боясь быть замеченными. Это был самый большой страх Стайлса, и он все еще пытался смириться со своей ориентацией. Его мама и отчим восприняли это хорошо, как и Джемма, которая «давно все знала» (видимо, он был весьма очевидным). С ребятами тоже не было проблем, только «не трахайтесь перед нами весь день» и «все будет хорошо» (так сказал Найл). Сейчас они были в Калифорнии, вернувшись после съемок клипа What Makes You Beautiful. Они только прибыли в Лос-Анджелес, и целый день их мотали по съемкам и фотосессиям, что было очень странным опытом. Гарри никогда не смирится с тем, что люди хотят, чтобы он позировал для этих фото, или тот факт, что они вообще хотят эти фото. Сегодня вечером они хотели пойти куда-нибудь. Им уже до ужаса осточертела еда навынос или что-то подобное. Менеджер был категорически против их каминг-аута общественности; только семье и близким друзьям. Конечно, Луи был просто в бешенстве, потому что какого хрена кто-то запрещает говорить об их отношениях? Гарри никогда не хотел признавать, что он освобожден от «правил». Он только рассказал своей семье, но никак не был готов рассказать об этом миру. Он хотел быть уверен в отношениях, особенно с парнем. Луи начал злиться, и с тех пор это не изменилось. И как бы сильно он не хотел это скрывать, Гарри был этому рад. Мало того, что это давало ему больше времени для размышлений, так еще он все больше узнавал Луи. Если бы все знали, что они встречаются, им бы точно не дали побыть наедине. Их будут преследовать, грабить, их лица будут повсюду. One Direction станут все популярнее, но это будет их заслуга. Он будет ненавидеть это, если они будут знамениты только потому, что два члена группы в публичных гей-отношениях. Он бы корил себя, потому что Зейн, Лиам и Найл заслуживали всеобщего признания. Так что, Гарри был более, чем счастлив, что они скрывались. Но были некоторые проблемы в таких случаях, как, например, свидания. Такие, как сейчас. Обычно они звали с собой ребят, чтобы это не было похоже на свидание для СМИ. Парни даже пару раз приходили к ним домой, что вскоре превращалось в мальчишник, нежели свидание. Луи всегда говорил: «хорошая еда, хорошая компания, разве не здорово?». Однако временами им все еще нужно было побыть наедине. И они решили, что сделают это, пока будут в Лос-Анджелесе. Гарри свалил первым, когда фанаты облепили Найла. У них были фанаты в Америке, вот это да. Возле их отеля было около двадцати из них, что было страшно и в то же время удивительно. Поэтому, чтобы Стайлс мог спокойно уйти, Найл фоткался отвлекал людей. Примерно через двадцать минут пришел Луи вместе с Лиамом и Зейном, которые так же раздавали автографы. И если кто-нибудь спросит «Где Гарри?», мальчики знали, что ответить: «он заболел». Тогда фаны не будут ждать его. Луи ушел с Лиамом и Зейном, и их отвезли в ресторан ниже по улице. Парни двинулись в одну сторону, планируя пойти в кино и поужинать (с Найлом, который присоединится к ним позже), а Луи — в другую, чтобы встретиться с Гарри. Они придумали этот план в самолете, и Стайлс с Томлинсоном были невероятно рады, что парни с таким энтузиазмом хотели им помочь — если честно, если бы не они, мальчики бы не знали, что делать. Так что Луи сидел перед Гарри, широко улыбаясь, тем самым показывая, что их план сработал. — Привет, любимый, — пробормотал Гарри, замечая, как загорелись у старшего глаза. — И тебе привет, дорогой, — сказал Томлинсон. — Не могу поверить, что мы правда здесь… твою мать. — Знаю, — ответил Стайлс, оглядываясь по сторонам. Их посадили в дальнюю часть зала, подальше от большинства людей. К счастью, их никто не узнал, все были заняты поглощением пищи. Это заставило Гарри выдохнуть, чувствуя себя в безопасности, зная, что ему не нужно притворяться хотя бы сейчас. Он мог просто ужинать и разговаривать со своим парнем, ни о чем не думая. Он не ожидал, что сможет делать это с Луи так скоро, но его парень был уверен. В середине прошлого года Гарри познакомился с Элеонор Колдер на одном мероприятии, где он был с другом. Она училась на дизайнера в Манчестере, была веселой и призналась, что являлась поклонницей их творчества. Они стали хорошими знакомыми и даже обменялись номерами телефонов. Позже Гарри и Луи устроили вечеринку в своей квартире в Лондоне, куда Стайлс пригласил Элеонор. В конце концов, они разговорились об их каминг-ауте (алкоголь сыграл немаловажную роль). Несколько недель спустя Луи заговорил о его отношениях с Элеонор. Элеонор была бородой; девушкой, которая притворялась, что встречается с Луи, чтобы люди думали, что он натурал и что у них с Гарри ничего нет. Эти отношения даже не волновали Гарри. Колдер была прекрасным другом. Она не просила денег, отказалась от такого предложения менеджмента. Она делала это по дружбе, за что они были ей благодарны. Именно благодаря ей они отводили подозрения от себя. Они могли находится рядом, не опасаясь слухов. Так что Гарри расслабился. Через пару минут подошла официантка, чтобы принять заказ. Это была молодая девушка, явно подросток, работающая неполный рабочий день. Она тут же узнала их; ее глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся. Однако прежде чем они могли что-либо сказать, она просто улыбнулась и попросила сделать заказ. После того, как она ушла, Гарри начал паниковать. — Что, если она твитнет это? — спросил он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Луи. Парень покачал головой. — Она не сделает этого, я уверен, — ответил Лу. — Давай, Гарри, немного доверия людям. Поэтому Гарри сфокусировался на Луи и прекрасном вечере. Это было потрясающе. Еда была вкусной, разговоры уютными, и Гарри наслаждался проведенным временем с любимым человеком. Этот вечер подарил Гари надежду на их дальнейшую жизнь. Такие вечера, когда они были собой, давали Стайлсу крупицу надежды. Может, он бы и мог выйти из шкафа. Мог бы чувствовать себя комфортно со своей ориентацией. С Луи рядом ничего плохого не случится. Но именно тогда все пошло под откос. Их официантка, подросток, начала паниковать. — Я прошу прощения, но на улице столпились фанаты и папарацци, — сказала она. В голову Гарри закралась мысль, что это она всем рассказала. Она знала их и, имея средства коммуникации, уведомила всех об их местонахождении. Гарри ничего не сказал, просто молча смотрел на нее. — Они знают, что мы здесь? — тихо спросил Луи. Девушка покачала головой. — Нет, они думают, что здесь только ты. Я ничего им не говорила. Я подошла, чтобы предложить выйти со мной через задний вход. Через парадную дверь ты просто не сможешь выйти. Вы можете позвонить кому надо, чтобы вас забрали. Гарри все еще очень беспокоился о случившемся. Луи оплатил их ужин, и они прошли мимо туалетов к кладовкам, где был запасной выход. Пока Томлинсон говорил по телефону с Полом, их охранником, Гарри повернулся к официантке, которая не знала, куда себя деть. — Не знаешь, как они узнали? — спросил он. — Несколько девушек хотели заказать столик, но мои коллеги сказали, что они вряд ли хотели поесть. Им было…двенадцать? Тринадцать? И с ними не было родителей. Я услышала их разговоры, и, видимо, они проследили за Луи досюда. Они не знают о тебе. Думаю, они и слили это в твиттер. — Оу, — сказал Гарри, внезапно почувствовав себя самым дерьмовым человеком на свете. — Извини, просто я подумал, что это ты всем рассказала… надеюсь, ты не злишься. Девушка пожала плечами. — На вашем месте я бы тоже подумала черт-те что. Все нормально. Именно в тот момент вернулся Луи, говоря, что Пол уже в пути и скоро прибудет. Девушка ушла, чтобы предупредить своего начальника и коллег, и вернулась как раз вовремя, чтобы открыть ворота для машины Пола. Когда они уже собирались уезжать, Луи обратился к девушке, широко улыбаясь. — Надеюсь, ты никому не расскажешь о нас, — сказал он. — Для нас очень важно то, что мы держим это в секрете сейчас…так что лучше тебе никому об этом не рассказывать. Девушка отчаянно помотала головой. — Я бы никогда не рассказала! Я думаю, что неправильно рассказывать другим, когда вы сами не готовы. Моя…моя бывшая сделала это. Рассказала о моей ориентации, когда порвала со мной. Несколько месяцев у меня были ужасные отношения с семьей и друзьями. Просто хочу сказать, что вы прекрасны…и, надеюсь, вы будете счастливы. Слезы застилали глаза Стайлса. — Спасибо тебе большое…жаль, что мы так и не узнали, как тебя зовут. Она застенчиво улыбнулась. — Я слишком нервничала, когда подошла к вашему столику, чтобы представиться. Я Эми… Эми Петерсбург. — Ну, Эми, — усмехнулся Луи, — большое тебе спасибо за добрые слова и за помощь. Мы назовем в честь тебя нашего первенца, клянусь. Эми хихикнула, прежде чем помахать на прощание, когда они садились в машину. Пол повернулся к ним, нахмурившись. — Никогда так не делайте больше…вы слышали меня? — пробормотал он, выезжая на главную дорогу.

⚓

— На самом деле, Картер всегда была маленькой копией меня, — сказал Луи, стуча пальцами по столешнице, — думаю, я передал ей любовь к футболу и упертый характер. Она чертовски упрямая девушка, и если она думает, что что-то нечестно, то будет против этого, не собираясь отступать от своей позиции. Я редко с ней спорю, но нам очень сложно, если это случается, потому что мы оба слишком упрямы, чтобы понять и принять другое мнение, которое отличалось бы от её собственного. Она также переняла мою страсть к музыке, но не в плане написания песен или игры на инструментах. Она просто любит слушать её и одержима процессом поиска новых мелодий. Хотя, возможно, это у неё и от тебя. Я не знаю, стоит ли обращать внимание на все эти споры о том, что важнее — природа или воспитание. Я действительно без понятия, имеет ли природа более значимую роль, понимаешь? Я бы этого не хотел, учитывая, кто мой биологический отец. Хотя по воспитанию Картер я понял, что от характера родителей точно зависит то, каким станет их ребёнок, — он сделал паузу, переводя дыхание, — Картер очень похожа на тебя всякими мелочами. То, как она наблюдает за людьми и за тем, что они делают… Или как она любит находиться в тишине, когда готовит, читает или делает что-то ещё. Имея ребёнка, ты учишься ценить тишину, хотя до этого ты тоже её любил. Тем не менее, я чувствую, что она любит тишину на том же уровне, что и ты, и мне тяжело это понять, хотя ты наверняка понимаешь. Это похоже на то, как ты любил быть в тишине, когда что-то пёк или готовил. И я просто вижу в ней тебя. Она так же удивительно умна почти во всех сферах, как и ты. А ещё книги, которые она читает. Они тоже очень напоминают о тебе и твоих вкусах. Я помню, как ты купил пару книг и провёл несколько ночей за их чтением. Это очень похоже на неё, ведь она читает всегда, когда имеет свободное время и, так же как и ты, проводит ночи за книгами. Похоже, это врождённая тяга к знаниям, которая досталась ей от тебя. У неё постоянно твоё выражение лица, когда она читает, ты знал? Её брови сведены, а глаза напряженно смотрят на страницы. И в эти моменты она выглядит так же, как и читающий ты. Гарри кивнул, внимательно слушая. Луи наконец-то говорил с ним об их дочери, и он не хотел ни на секунду прерывать, он не хотел пропустить или забыть ни единого слова. — Не думаю, что я когда-либо по-настоящему хотел спрятать её от тебя. И это неудивительно, ведь ты обидел меня и… весьма сильно… — Гарри чувствовал, что его сердце разбивается, пока он смотрел на Луи, которому пришлось сделать паузу, как будто он хотел снова собрать себя по кусочкам и держать себя в руках, — я… я не думаю, что это было правильным и хорошим решением… и у Картер было право на то, чтобы её отец был рядом, но я… я … я испугался, Гарри. Я начал бояться тебя и не знал, как с этим справиться. Так что я просто забрал её и всё. Но я всегда знал, что не буду держать тебя в секрете. Когда она немного подросла, я начал рассказывать ей о тебе. В моих историях ты всегда был «отец», а не «Гарри». Она полюбила тебя в тот самый момент, когда впервые услышала о тебе. Истории о тебе были лучшим, что она могла пожелать услышать перед сном. Хотя у неё было огромное количество книг, которые я мог читать ей перед сном, но она всегда хотела услышать именно о своём отце. Так что, по большей части, я просто наблюдал, как она любит тебя всё больше и больше с каждым днём. Его голос дрожал, и он снова сделал паузу. — Она… она не знала, что именно произошло между нами, но она понимала достаточно, чтобы знать, что ты причинил мне боль. Но, я думаю, что даже несмотря на это, она всё ещё хотела встретиться с тобой и поэтому приехала сюда. Она росла на этих историях, в которых я всегда показывал ваше с ней сходство. Я думаю, она просто больше не могла оставаться в неведении, и я просто… я не хотел держать ее от тебя подальше, но, в то же время, я был так напуган, и я был беременный, но не мог быть рядом с тобой, и я просто… я слишком нервничал, чтобы беспокоиться о том, изменился ли ты через какое-то время. Я не хотел просто появляться с нашей дочерью после того, как скрывал её. Я и до сих пор этого не особо хочу, ведь я не знаю, изменился ли ты. Но прошло уже две недели, и я честно могу сказать, что… что-то изменилось, и я доверяю тебе Картер. Не знаю, что насчёт меня самого, ты всё еще причиняешь мне боль, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить тебя, но я знаю, что в одном я уверен. Я хочу, чтобы ты был в жизни Картер. В конце этой речи в глаза Луи стояли слёзы, которые произвели на Гарри слишком сильное впечатление. Это ведь Гарри обладал буйным характером, вечно приводя всё в беспорядок. И Луи всегда делал обстановку более комфортной, хотя ему было и сложно это признать. Луи быстро вытер глаза, не желая показывать своему бывшему парню, что он может расплакаться, как ребёнок. — Я знаю, что это было трудно для вас, и я просто хочу сказать «спасибо», — прошептал Гарри, — я знаю, что ты сделал это ради Картер, и я безумно рад, что встретил её. Она удивительная и красивая девушка, и ты продел огромную работу, воспитывая её. Я понимаю, что знаю её всего одиннадцать дней, но я… я люблю её так сильно, что уже не могу представь свою жизни без неё. И я просто очень хочу поблагодарить тебя за всё и показать кое-что, что, может быть, уверит тебя в моей серьёзности. Гарри оставил Луи сидеть на кухне, а сам быстро пошёл в свой кабинет, чтобы вытащить из ящика один из множества мелких предметов, которые он хотел показать Луи в течение многих лет. Когда он вернулся, Луи посмотрел на него с любопытством, но немного сдержанно. Гарри мягко ему улыбнулся, присел рядом и аккуратно вложил в его ладонь маленькую фишку. Гарри видел, что Луи был немного смущён, прежде чем понял истинное значение предмета. Его глаза расширились, и он замер, смотря на маленький круг в своей руке. Он поднял глаза на Гарри, и на его лице застыло выражение полнейшего изумления. — Гарри… это значит…? — Четырнадцать лет трезвости, — ответил Гарри, глядя на значок, — я не… не делал ничего такого уже четырнадцать лет. Я полностью прекратил это в ноябре две тысячи семнадцатого, немного после того, как узнал об Аделаиде, и я просто… я просто больше не чувствовал необходимости. До сих пор не чувствую. Бронзовая медалька лежала у Луи в руке — волнующее напоминание о том, что Гарри сам этого достиг. По периметру шла надпись: чтобы твоё собственное я было истинным. В центре были расположены слова «единство», «восстановление», «служение», а между ними римская цифра XIV, говорящая о том, что прошло уже четырнадцать лет. Всё это время Гарри менялся не только для себя, но и для окружающих. Такие значки выдавали каждый месяц в течение первого года процесса, а затем по одному за каждый прошедший год. Луи нежно передал жетон назад, и Гарри мог видеть, что его взгляд стал намного мягче, а в глазах появился блеск, которого не было заметно раньше. — Спасибо, что показал мне его, — сказал он, слегка кашлянув, — я горжусь тобой, Гарри. Услышав эти слова, Гарри уже не смог себя контролировать и заплакал. Тёплые, солёные слёзы текли по его щекам, а в носу было полно соплей. Это было неловко и просто ужасно унизительно для него. В последнее время он так часто плакал, что уже стал задумываться, осталась ли в его организме вода. Но сейчас… он услышал от Луи те слова, о которых мечтал несколько лет. Он просто хотел, чтобы после стольких лет отчуждения Луи не было мерзко находиться рядом с ним. Он хотел, чтобы Луи знал, что он изменился, что он больше не тот, кем был раньше. И после всего произошедшего, эти слова Луи уже не могли просто осесть в его голове. Это было слишком важно для него. А потом это просто случилось… Что-то, чего он не ожидал. То, чего он в принципе уже просто не мог ожидать, всё подобное осталось далеко позади, в туманных воспоминаниях. Это было настолько неожиданно, что Гарри просто перестал дышать. Луи встал так, чтобы было удобно немного наклониться, и обнял Гарри. Гарри сидел неподвижно, но его рыдания прекратились, когда Луи мягко обнял его. Он держал его, будто маленького ребёнка. Одна рука нежно касалась его спины, а второй он гладил его по голове, мягко прижимая к груди. Слёзы продолжали скатываться по щекам, и Гарри изо всех сил прижался к своему бывшему возлюбленному. Это было так странно и непривычно, но в то же время ощущалось знакомым. Объятие было странным, потому что прошло действительно много лет с тех пор, как они хотя бы просто касались друг друга, и было столько напряжения и отчуждения между ними, что обычное объятие казалось чем-то интимным. Но в то же время оно обнадёживало и успокаивало. Луи обнимал Гарри, чтобы просто выразить своё сочувствие, но Гарри этой поддержки было достаточно для того, чтобы продолжать плакать на груди у Луи, несмотря на то что они даже не были близкими друзьями в этот момент. Их объятия не продлились так долго, как Гарри хотелось бы, Луи отступил после того, как его истерика перешла в обычные слёзы. Луи повернулся и взял коробку платков, которую передал Гарри, чтобы тот мог привести себя в порядок, а сам ушёл на кухню. Гарри видел, как он поставил чайник и начал доставать чайные пакетики. Гарри даже не заметил, что их разговор за чашкой чая уже подошёл к концу, настолько интересно ему было. Луи рассказывал о Картер, её детстве и взрослении, а после перескочил на истории о себе. Гарри был слишком увлечён этими рассказами, чтобы заметить, что его напиток уже закончился. Гарри наблюдал, как Луи расставляет всё на кухне по своим местам, так хорошо ориентируясь, будто бы это был его собственный дом. Он заметил, что Луи тоже вспоминает о том, как сильно ему нравился его чай раньше. Иногда так тяжело заставить себя забыть хотя бы простые вещи о другом человеке. Однако то, что Луи стал более расслабленным, заставляло Гарри надеяться на хороший исход. Он не знал, что случится между ними в будущем, но прогресс в их отношениях был заметен уже сейчас. И этого было достаточно. И, когда их взгляды встретились, они улыбнулись друг другу. И Гарри почувствовал, что, может быть… Просто может быть… Всё будет в порядке.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ