A million dreams is all it's gonna take

& Л &

20 июля 2032 — Картер? Ты уже готова выходить? — крикнул Луи, стоя у лестницы и замолкая, чтобы услышать ответ. — Почти. Дай мне минуту! — этот ответ заставил шатена закатить глаза. Собраться раньше, чем Картер, было очень странно для Луи, потому что обычно именно он был самым медленным из них двоих. Картер была той, кто просыпался раньше, и большую часть времени она была готова вовремя. Обычно это она нетерпеливо ждала Луи, но не наоборот. Он винил во всем лето: тогда Картер чаще всего спала, если ей было нечем заняться. Этим утром он начал собираться и даже не подумал о том, что его дочь все еще спит. Поэтому сейчас он ждал ее внизу, стоя у подножья лестницы. Вообще, он не был нетерпеливым или раздражительным, особенно после того, как вырастил упрямого шестнадцатилетнего ребенка, но этот день отличался от остальных. Он не мог вести себя, как обычно, пока ждал Картер, потому что не был в состоянии отвлечься от своих мыслей. Этим утром все в голове перемешалось, а мозг не мог перестать думать. Тревога гремела глубоко внутри, как зверь, готовый вот-вот проснуться. Последние годы он неплохо справлялся со своим тревожным расстройством, так что оно вовсе не было проблемой. Но, все же, это известный факт, что тревожное расстройство может быть спровоцировано чем-либо, и одним из таких провокаторов для Луи был отец его дочери. Он не ожидал, что ему придется контактировать с Гарри, пока он будет в Лондоне. Луи думал, что просто будет подвозить Картер к его дому, а потом забирать ее. Он даже думал нанять адвоката, чтобы обсудить все с Гарри. Адвоката, который решил бы права опеки с обеими сторонами, так что им при этом даже не пришлось бы взаимодействовать — лишь находиться друг с другом в одной комнате, например, в день рождения Картер или другие важные даты. Конечно же, Луи понял, что его мысли были просто идеализированными мечтами. Он понял, что был самовлюбленным, собственно, как и прошлые несколько лет. Естественно, он был прав, когда решил не знакомить Картер с отцом, потому что тот Гарри, которого он знал, был ужасным человеком. Глубоко внутри он понимал, что был прав в том, что Картер могла расти счастливой и здоровой без присутствия второго отца в ее жизни. Но в то же время, после разговора с парнями, после того, как он увидел Гарри, Луи понял, что тот стал действительно лучше. Он был тем Гарри, которого Луи встретил много, много лет назад. Он не был тем, кого Луи оставил, тем, кто много лет его пугал. Шатен не хотел никогда больше видеть Гарри, потому что был самовлюбленным. Он боялся, боялся того, как кудрявый себя поведет. И он знал, как это будет выглядеть для всех остальных: ужасный мужчина прячет ребенка от отца на протяжении семнадцати лет. Некоторые назвали бы это киднеппингом (п.п. — похищение человека). Он боялся, что Гарри будет в ярости, станет агрессивным, злым. Он боялся, что Гарри заберет у него Картер. Боялся, что они с Гарри встретятся на ринге, и в итоге он проиграет. Боялся, что останется совсем один и никогда больше не сможет увидеть свою дочь. Ему бы хотелось сказать, что это были просто демоны в его голове, но, к сожалению, он слишком часто видел, как Гарри становился злым и агрессивным. Слишком часто, чтобы считать. Звук шагов вернул Луи на землю. Он поднял голову, чтобы увидеть, как Картер спускалась вниз со своим синим рюкзаком на плече и улыбкой на губах. — Окей. Я готова, пап, — сказала она. — Ты слишком долго, — усмехнулся Луи, направляясь к кофейному столику, чтобы забрать свои вещи. Он схватил ключи и телефон и положил их в карман. Потом он взял две толстые книги и направился в коридор, где его уже ждала Картер. Луи попросил ее толкнуть дверь, он был уверен, что она хотела спросить, что это за книги, но в итоге не сказала ни слова, молча открыв дверь. Когда Томлинсон направился к машине, то услышал, как Картер закрывает дверь и идет за ним следом. Он положил книги на заднее сидение, после чего они оба сели в машину и, наконец, двинулись. Обоим стало ясно, что Луи нервничал, потому что в машине было непривычно тихо. Картер, однако, не была этому удивлена, а потому просто начала слушать музыку в наушниках (которые, вообще-то, были довольно дешевыми, так что Луи мог слышать мелодию, и он быстро понял, что это была новая инди-группа). Он часто слышал их по радио, по пути на работу, и, хотя они не были обделены талантом, их музыка не входила в список того, что ему нравилось. А Картер одобряла многие музыкальные стили, и часто новой музыкой с ней делилась Фиби. Ну, и, Луи думал, что ее отец тоже повлиял на ее вкус. Шатен не был особо уверен в том, что должно произойти сегодня, но он точно знал, что это будет очень напряженно, неловко и, наверняка, нервно. Он не говорил с Гарри с 2015 года, и последний их разговор не был особо приятным. Он не знал, что на самом деле Гарри чувствовал, встретив Картер, и ему было интересно, ненавидит ли Гарри его сейчас и на что он вообще рассчитывает. Но, очевидно, кудрявый был настроен позитивно. Он искренне хотел, чтобы Картер стала частью его жизни, судя по тому, что постоянно предлагал ей встретиться. Может, Луи и не говорил с Гарри, но, увидев его у Лиама неделю назад, он понял, что этот человек не будет одним из тех исчезнувших отцов. Луи не волновался о том, что Гарри может быть рядом с Картер, он волновался о том, что Гарри может быть рядом с ним. Он бросил быстрый взгляд на свою дочь, которая, похоже, полностью погрузилась в музыку. Он так сильно хотел высадить Картер у ворот, как делал всегда. По мере того, как дом приближался, его тревожность росла. Он нервничал, боялся, просто застывал от страха, когда думал о том, как Гарри отреагирует, когда он появится на его пороге. Поездка подошла к концу, когда они свернули на улицу Гарри. Луи видел, как на губах Картер появилась небольшая улыбка, когда она увидела приближающуюся крышу дома ее отца. Луи не мог не сказать, что это смешно: вид, который заставил его дочь засиять от радости, его и самого безумно пугал. Они подъехали к дому, и Луи свернул на небольшую подъездную дорожку рядом с воротами. Картер уже было собралась попрощаться и выйти из машины, однако Луи сказал ей, чтобы она вернулась на свое место, как только Гарри впустит их. Она засияла, но ничего не сказала, просто кивнула и буквально выпрыгнула из машины. Томлинсон неуверенно смотрел, как его дочь подходит к домофону и нажимает на большую кнопку в центре. Он наблюдал, как она несколько секунд ждала, прежде чем начала оживленно говорить что-то в маленький встроенный микрофон. После этого ворота открылись, а Картер вернулась назад в машину. Глубоко вдохнув, Луи развернулся и немного увеличил скорость, поднимаясь в горку, чтобы подъехать к главному входу. Взглянув на входную дверь, он сразу же заметил, что там кто-то стоит. Он вздохнул, зная, что у него есть несколько секунд, чтобы собраться. Ему просто нужно сделать все быстро. Он подъехал к самому крыльцу, развернув машину водительской стороной к дому, посмотрел в окно и сразу же наткнулся на широко распахнутые зеленые глаза, что ошарашенно смотрели в ответ. Глядя на Гарри, Луи никак не мог принять то, как сильно он был похож на младшую версию себя и как отличался от неё одновременно. Без сомнений, Гарри изменился со времен Х-фактора: в каких-то мелочах с течением времени. Его когда-то кудрявые волосы вскоре стали длинными и волнистыми, а потом были сострижены и остались такими же. Лицо шестнадцатилетнего Гарри — раньше так напоминавшее личико ангелочка — со временем вытянулось: детские щечки сменились вытянутыми выразительными скулами, глаза, большие сияющие глаза, что светились от радости и доброты, стали темными и агрессивными. Это были глаза, в которые Луи не мог смотреть, потому что боялся увидеть монстра, что прятался за ними. Хотя, смотря на Гарри сейчас, семнадцать лет спустя, он мог сказать, что в его глазах больше не было той твердости: сейчас они были спокойными и яркими, как будто он вновь стал шестнадцатилетним. Гарри был так похож на мужчину, который тогда стоял перед Луи, но при этом так сильно отличался от него. Картер выскочила из машины и немедленно побежала к Гарри, начиная о чем-то с ним разговаривать. Гарри перевел взгляд на нее, отдавая ей все свое внимание, благодаря чему Луи смог выйти из машины и забрать книги с заднего сиденья, не чувствуя при этом на себе чужого взгляда. Он взял книги, захлопнул дверь и повернулся лицом к Гарри, который, конечно же, снова был повёрнут к нему. Они смотрели друг на друга какое-то время, чувствуя напряжение, которое накопилось за долгих семнадцать лет. К счастью, Картер хватило приличия оставить их одних, так что она прошла в дом и тихо закрыла за собой дверь. Луи стал неуверенно подниматься по лестнице, изо всех сил стараясь избежать пристального взгляда Гарри. Это было неловко, так неловко. Луи не мог описать, насколько неловко это было. Кудрявый не переставал смотреть на него, так что Луи был бы очень рад провалиться под землю прямо сейчас. Но выхода не было, он знал это. Он уже пытался, много раз пытался, но… как сильно не пытайся, тебе не удастся спастись от Гарри Стайлса. — Доброе утро, Гарри, — произнёс Луи, сохраняя твёрдость голоса. По его венам бежал страх, а его тревожность была больше в три раза больше этого дома, в котором ему предстоит провести ближайшее время, так что он был удивлен, что его голос не дрогнул. Гарри прочистил горло и послал Луи небольшую улыбку. — Привет, Лу-, — он кашлянул, затем снова прочистил горло. — То есть… здравствуй, Луи. Как ты? — Я в порядке, спасибо, — ответил тот. — Что насчёт тебя? — Все хорошо… да. Спасибо, — произнёс кудрявый. Луи уверен — это был самый неприятный разговор в истории. — Эм… что ж, я не могу долго задерживаться, — начал Луи, хотя имел в виду скорее: я просто не хочу, чтобы этот разговор длился еще дольше. — Я решил завезти это, — сказал он, передавая две толстые книги Гарри. — Фотоальбомы? — он с любопытством разглядывал их. — Да… — Луи кивнул, — эм… мои сестры и я сделали много фотографий Картер, пока она росла. Здесь все фото с ней, которые у меня есть, начиная с УЗИ и заканчивая школьными фотографиями. Я подумал, может быть, ты захочешь взглянуть… или что-то еще… да. — Лу- Луи… я не-…. Спасибо, — Гарри, казалось, боролся с самим собой, разглядывая фотоальбомы. — Просто будь аккуратнее с ними… они очень важны для меня. — Да, я буду, — искренне уверил Гарри, и, да, это было похоже на обещание. — Спасибо, — пробормотал Луи, а потом развернулся и направился назад к машине вниз по ступеням. Спустившись, он обернулся еще раз, встречаясь с Гарри взглядом. — Думаю… увидимся? Гарри кивнул. Он был так потрясен, что все его тело будто онемело. — Увидимся, Лу. Когда Луи вернулся домой, все еще находясь в водовороте эмоций, он понял, что скучал по тому, как Гарри звал его «Лу».

& Г &

Если бы этим утром Гарри спросили, чего он ожидает от предстоящего дня, он бы даже не подумал сказать, что Луи Томлинсон появится на пороге его дома. Планировалось, что в этот день к нему придёт Картер, ведь они не виделись с прошлой пятницы, когда провели день на поле. Поэтому он был бы очень рад вновь увидеть свою дочь. Время от времени они переписывались, и она рассказала ему, как сильно хотела бы приготовить шпинат с рикоттой тортеллини. Гарри, приготовивший немало сложнейших блюд за свою жизнь, буквально загорелся идеей совместной готовки обеда вместе с дочерью. Также планировалось, что она останется на ночь. Эдди ещё на выходных сказала ему, что Майа пригласила обеих его дочерей и Тедди на «день настольной игры» в среду. Так что Картер должна была переночевать у Гарри, а после он отвез бы их вместе с Эдди к Зейну. Этот план предложила сама Эдди, чем сильно удивила своего отца. Сейчас же его младшая дочь находилась на своём первом сеансе терапии. Она давно там не появлялась, поэтому Гарри предложил подвезти её, а потом забрать обратно. Однако Аделаида настояла на том, чтобы её отвезли бабушка с дедушкой (родители её матери). Гарри всегда хорошо ладил с ними, особенно после того, как они переехали в Англию после смерти дочери. Мать Аделаиды родилась и выросла в Штатах, где и познакомилась с Гарри. Она переехала в Англию незадолго до того, как забеременела, и никогда не жалела о своём выборе. Эдди видела своих бабушку и дедушку только каждое второе Рождество и Пасху, когда они накапливали деньги на путешествие или же сам Гарри оплачивал поездку Эдди и её матери. Поэтому, когда они всё же переехали, было совсем не удивительно, что они очень сильно сблизились как с Эдди, так и с Гарри. У них был домик в маленькой лондонской деревушке, где для Эдди была выделена отдельная комната. Он привёз её туда накануне вечером и остался на ужин, а бабушка Эдди, Розанн, приготовила жаркое. После того, как все наелись, девочка поднялась наверх, чтобы поговорить по скайпу со своими друзьями, а Гарри остался с родственниками, когда его спросили можно ли Эдди посетить Штаты, чтобы увидеться со своими тётушками. Гарри сказал, что обдумает это предложение, хотя был уже почти уверен в своём положительном ответе. Её тёти знали множество историй о её матери, которые Гарри не мог ей рассказать, и Аделаида заслуживала того, чтобы услышать их все. В то время как у Эдди, вероятно, начался сеанс терапии, с минуты на минуту должна была прийти Картер. Прошлой ночью он испёк партию кексов, а уже сегодня с утра нарезал фрукты, так что завтрак был готов. В субботу Картер написала, чтобы он сильно не заморачивался, но для Гарри не было более любимого занятия, чем баловать своих детей. Конечно же, его мама постоянно делала ему выговоры за это, говоря, что дети могут вырасти испорченными и совсем уж избалованными. Хотя она и сама не упускала ни единой возможности сделать что-то приятное для Эдди или детей его сестры, Джеммы. Естественно, мать Эдди практически ненавидела его за избалованную дочь, считая, что иногда он переходит все границы. Он перестал баловать дочь на некоторое время, когда ей было около восьми лет. Но потом матери Эдди диагностировали лейкоз, и Гарри снова взялся за старое, пытаясь отвлечь дочь от этого. Он знал, что Эдди не появится ещё около часа, поэтому стал ждать прибытия старшей дочери. Ровно в десять часов прозвучал звонок домофона, и Гарри торопливо открыл ворота. Он отворил входную дверь, чтобы поприветствовать Картер, стоя прямо за ней, как и всегда. Рядом было большое дерево, блокирующее вид на ворота, поэтому он просто ждал, когда его дочь появится в поле зрения. Однако, вместо этого, он увидел переднюю часть автомобиля. Nissan, если быть точным. Того же Nissan, что принадлежал Луи Томлинсону. Нельзя сказать точно, какое выражение лица было у него в тот момент, но он явно пребывал в полнейшем шоке. Кудрявый знал, что, вероятно, Луи подъедет ближе, чтобы высадить Картер, и это казалось чем-то неизбежным. Гарри понятия не имел, что он должен делать, ведь они так и не сказали друг другу ни единого слова. У них не было даже номеров телефонов друг друга, чтобы время от времени обсуждать детали их встреч, ведь им было проблематично даже находиться рядом. Напряженность между ними была просто неописуемой, и она накапливалась так долго, что её исчезновение казалось чем-то маловероятным. Луи не имел ни малейшего желания говорить с Гарри, а Гарри, в свою очередь, смертельно боялся заговорить с Луи. Он вообще не ожидал, что они смогут поговорить этим летом. Поэтому для Гарри было неожиданностью, что Луи приехал, ведь он не мог и надеяться на это, по крайней мере, ещё пару недель точно. Прошло всего девять дней с путешествия Картер до Лондона. Это было едва ли достаточным временем для того, чтобы обдумать всю ситуацию. И Гарри не мог даже представить, что творилось в голове у Луи. Таким образом, его удивление увеличилось вдвое, втрое, когда Луи вышел из машины. Гарри, вероятно, выглядел так, будто бы по его двору прямо сейчас прогуливался призрак. Он даже не мог вспомнить, как и что должен говорить в подобных случаях. Однако он понял, что обязан контролировать себя, чтобы случайно не назвать его «Лу». Этим прозвищем он звал его ещё со времен X-Фактор.И он понимал, что больше не имеет права называть его подобным образом, ведь это был больше не его Лу. Это был Луи, отец его ребёнка и его бывший парень, чьё сердце он разбил. Луи решил подарить ему фотоальбомы, каждый из которых был наполнен моментами из жизни Картер. Некоторые из них он видел в её телефоне, но лишь малую часть. По словам Луи, здесь были собраны все детские фото, сделанные во время каждого этапа её жизни, начиная с того времени, когда она была ещё плодом в животе, заканчивая сегодняшним днём. Этот жест очень много значил для Гарри, и он был по-настоящему благодарен Луи. Это было настоящим потрясением, и, когда он взял альбомы в свои руки, шок полностью поглотил его. Поэтому он весьма туманно помнил прощание с Луи и то, что тот обещал скоро увидеться с ним. — Увидимся? Гарри чувствовал, что внутри него разбушевалось пламя надежды. Может быть, у их отношений еще была надежда на лучшее. Он прошёл с этими альбомами в гостиную, где его уже ждала Картер, и сложил их на журнальный столик. Сначала он планировал посмотреть с дочерью новое реалити-шоу, которое ей понравилось, но сейчас же решил, что совместный просмотр фотографий будет являться лучшим опытом для них. Картер помогла ему перенести все принадлежности для утреннего чая из кухни в гостиную. После того, как оба перекусили соком и булочками, а после обменялись взаимными любезностями по поводу прошедших пару дней, Гарри решил, что пришло время приступить к просмотру альбомов. На первой же странице было довольно большое изображение. Это был снимок УЗИ, где можно было рассмотреть маленькую фигурку плода. Он занимал около четверти матки и казался таким крошечным. Гарри вспомнил, как впервые увидел Аделаиду на ультразвуке и просто не мог поверить, что этот плод был живым существом. Они были такими маленькими и хрупкими, живущими в человеческом инкубаторе. Настоящее безумие. Луи оставил внизу подпись. Первое УЗИ малыша — 9 недель (3 августа 2015). — Папа сам просил сделать снимки, — объяснила Картер, сидя рядом с Гарри, — он хотел задокументировать весь процесс, и просто… это помогало ему расслабиться, я думаю. Ну, по крайней мере, это то, что я слышала от тёти Лотти. Гарри кивнул, переворачивая страницу, чтобы увидеть ещё два фото из ультразвука. Один из них был сделан на двенадцатой неделе, а второй — на шестнадцатой. С каждым разом Картер становилась всё крупнее, и это было по-настоящему удивительным. На другой странице была пара фотографий Луи, когда тот находился примерно на шестнадцатой неделе беременности. Гарри не мог оторвать взгляд от изображения беременного Луи. Он всегда был прекрасен, в этом не было никаких сомнений, но беременность сделала его ещё более восхитительным. На снимке Луи был рядом с матерью, и они оба ухмылялись в камеру. Гарри всегда отмечал, что у них практически одинаковые улыбки. Животик Луи был лишь слегка увеличенным, немного выпирая под рубашкой. Хотя это не было тем, что привлекло внимание Гарри, как и не было тем, что являлось бы отличительной чертой Луи на этом снимке. Все говорят о том, что беременные буквально светятся, ведь увеличение гормонов приводит к тому, что кожа начинает сиять. У Луи кожа всегда была тёплого медового цвета. Это был тот самый тон, что напоминал о лете, когда жаркое солнце питает вас, заставляя чувствовать себя уютно и комфортно. Сам Луи, казалось, был будто бы летним днём — вечно ярким и жизнерадостным. Он был солнцем, и все остальные вращались вокруг него. И это сияние беременности так сильнее украшало его шикарную кожу, что даже казалось, будто бы маленькое солнышко светило из каждой поры его тела. Оно сильнее выделяло его скулы и прекрасные голубые глаза, которые их дочери повезло унаследовать от него. Карамельные волосы были довольно короткими, как в те дни сразу после Х-Фактор. Они были красиво уложены, однако не было никаких следов геля. Гарри догадался, что это было еще одним бонусом беременности. Он выглядел таким счастливым, тёплым, привлекательным. И это засело болью в сердце Гарри. Он понял, что Луи не выглядел так примерно весь свой последний год в OneDirection. Тогда он был несчастен, улыбаясь лишь камерам и поклонникам, хотя Гарри прекрасно знал, что его парень плакал каждый день. Его глаза сияли только на сцене или в моменты, когда Гарри уделял ему внимание. Кудрявый обдумывал всё это слишком много раз за прошедшие семнадцать лет. И понимание того, что его прежнее «я» практически не заботилось о Луи, разбивало ему сердце. Может быть, если бы в то время он не был бы самым большим мудаком во Вселенной, если бы на самом деле относился к своему парню так, как тот заслуживал… Может быть, он присутствовал бы на этих фотографиях. Гарри осознал, что слишком долго рассматривал эти фотографии, и, не желая, чтобы Картер задавала вопросы, быстро перевернул их дальше. Следующие несколько страниц были посвящены остальным снимкам УЗИ и снимкам беременного Луи. Было одно фото с близнецами, которым на тот момент было около полутора лет. Они оба сидели у Луи на коленях, по одному на каждой ноге, немного ошарашено глядя в камеру. Луи смеялся на этой фотографии. И чем дольше Гарри смотрел на изображение, тем отчетливее слышал его смех. Следующая фотография — Луи и сестрами. Все сидели на диване, Лотти и Физзи по обе стороны от брата, а Дейзи и Фиби — по обе стороны от них. Гарри всегда мог различить близняшек, даже когда впервые их увидел. Луи ему завидовал, так как знал их с самого рождения, и даже ему удавалось это с трудом. На каждом фото Луи выглядел просто потрясающе. Но, что самое главное, он был счастлив. В кои-то веки. — Смотри, здесь я только родилась! — воскликнула Картер, когда они перелистнули на следующую страницу, перейдя от беременности Томлинсона. На первом снимке была только Картер, краснощекая малышка с закрытыми глазками, лежащая в больничной кроватке, укутанная в розовое одеяльце. Луи подписал и его. Эми Картер Томлинсон Родилась 10 марта 2016 года в 9:50 3,7 кг Я всегда буду заботиться о тебе, малышка — Боже, какая милашка, — проворковал Гарри, смотря на фото своей дочери совершенно влюбленным взглядом. Было так странно видеть первый ее день, учитывая, что, когда он встретил Картер, прошло, по меньшей мере, примерно шесть тысяч дней. Она была очаровательным ребенком, и Стайлс не мог поверить, что это его дочь. Живой ребенок его и Луи. Ему все еще не верилось, даже глядя на эти фотографии. Было много снимков Картер и Луи из больницы, что заняли целый разворот. Луи держал на руках дочку, устало улыбаясь в камеру или малышке. Затем Картер держали Джей, Марк и Дэн, потом все сестры Луи, и еще парочка, где Эрни и Дорис смотрели на нее из рук Джоанны. Было еще несколько фото с другими родственниками и друзьями, но внимание Гарри больше привлекли другие — из детства Картер. Они обсуждали их и смеялись над теми, где девочка зевала или выглядела встревоженно, плакала или смеялась. Было много фото, где они с Луи спали или где он кормил ее из бутылочки. Все они были восхитительны, и Гарри почти представил детство Картер. От фотографии к фотографии она медленно росла; от хрупкой новорожденной малышки до шестимесячного ребеночка. Фотография, где она лежала на животике с подписью: «первый раз перевернулась!» Или где она стояла на четвереньках: «первый раз ползает!» Затем, где она стояла, да, ее первые шаги пришлись на Рождество. Из марта 2017 года, где она сидела на детском стульчике с перемазанным в торте лицом — ее первый день рождения. Затем она, видимо, начала говорить, потому что там было селфи ухмыляющегося Луи с Картер, подписанное как: она только что сказала «па»! Ее первое слово! Луи сделал много фото с девочкой, разбрасывающей одежду, и они рассмеялись. — Он должен был знать, что мне это не понравится, — ответила Картер. — Я всегда хотела выглядеть, как он. Это правда. На многих фото Картер полностью копировала папу, даже его движения. Это было правда восхитительно, и это не прекратилось даже к восьми-девяти годам. Медленно Картер превращалась из младенца в малыша, а из малыша — в ребенка. Гарри не мог в это поверить, когда увидел фото маленькой девочки, улыбающейся в камеру в ее первый день в детском садике. Картер была очень милой с пухлыми щечками и мягкими кудряшками. Ее волосы были мягкими, как у Луи, но завивались кудряшками, как у Гарри. На ней была форма: зеленая майка-поло и черные шорты, а на ногах — зеленые томсы, так что Стайлс сделал вывод, что Картер и правда хотела быть похожей на папу всеми возможными способами. Было много фото из детского сада, где у девочки выросла челка. Она почти всегда заплетала косички, а челка закрывала лоб, одежда все ещё полностью отражала стиль отца. Фотографий с возрастом становилось все меньше и меньше. В основном, только с дня рождения или праздников, таких как Пасха и Рождество. Также много фото было с маленькими двойняшками — Ди и Эрни, причем с Дорис было больше, и было заметно, что они близки с самого детства. Но что больше всего нравилось Гарри, так это ежегодные фото Картер на Хэллоуин, начиная с 2016. Первое в семь месяцев в костюме тыковки, в двенадцать — феи. В два года она была пиратом, а в три — врачом. В четыре в спортивной форме Луи, как и в пять. В шесть она надела то, что заставило сердце Гарри ёкнуть. Глаза девочки сияли, а улыбка была просто до ушей. На Картер был маленький фиолетовый костюм с металлизироваными деталями, сверкающими от вспышки камеры, точно по ее размеру. Ее волнистые волосы спадали на плечи, а на ногах были кожаные туфли, и Гарри никогда бы не подумал, что такие туфли могут сделать для детей. Через мгновение он понял, что она была одета в точную копию его костюма. (https://goo.gl/Dx2UYM) — Я помню этот Хэллоуин, — сказала ему Картер. — Папа спросил меня, кем я хочу быть в этом году, и я сказала, что хочу одеться, как папочка. Потому что в прошлом я надевала футбольную форму, потому что хотела быть, как папа. А в этом году хотела быть, как ты. Наверное, в шесть лет я думала, что это справедливо. После того, как папа сделал эту фотографию, я спросила, придешь ли ты, он ответил нет. Я очень расстроилась, но быстро забыла об этом, когда папа потащил меня за сладостями. В глазах Гарри застыли слезы, когда он смотрел на это фото. Вся вина, которую он испытал за прошедшую неделю, вернулась с двойной силой. И все из-за того же: если бы они не разругались с Луи, может быть, он был бы в жизни дочери. Он мог бы видеть, как она растет, быть с ней в такие моменты. Картер успокоила его, говоря, что нечего винить себя, что она была счастлива и любила жизнь, но это не уменьшало боль в сердце из-за плохих действий в прошлом. — Мне так жаль, — начал Гарри, его голос дрогнул к последнему слову. Картер посмотрела на него, но решила промолчать. Гарри вздохнул, успокаиваясь. — Мне очень жаль, что меня там не было, малышка. Я… я бы хотел все исправить. Я бы хотел относиться к другим с добротой. Я был таким эгоистичным, и только уход Луи открыл мне глаза. Я…я сожалею о многих вещах, которые сделал, но больше всего о том, что сделал больно твоему папе. Я должен был быть там, с тобой. Я должен был наряжаться с тобой, играть в футбол, читать сказки на ночь. Я не был рядом с тобой, и я не знаю, сможешь ли ты простить меня… Гарри начал плакать, даже если ему и не хотелось делать это перед дочерью. Картер молча обняла его, уткнувшись в плечо. Он правда должен был перестать показывать свои эмоции таким образом. Он выглядел, как эмоционально неустойчивый отец. — Не плачь, пап, — попросила Картер. — Я в порядке… Я счастлива и здорова. У меня было классное детство, да… мне не хватало тебя, но… сейчас мы здесь, да? Теперь я могу узнать тебя. Лучше поздно, чем никогда, верно? Гарри вытер глаза и посмотрел на дочь, которая мягко улыбнулась ему. — Никогда не поздно, — ответил он, а затем снова обнял ее. Дальше все пошло более гладко. Фотографии беременного Луи и малышки заставили его много над чем задуматься. Фото Картер в костюме на Хэллоуин, как у своего «папочки», заставило его почти умереть на месте. Остальные фото тоже были милыми, хоть и были только с праздников или с семьей. Картер рассказывала про каждую, и Гарри понравились абсолютно все. Может быть, он и не был рядом с ней в детстве, но фото просто замечательные. Картер сказала, что у них также есть много видео, которые она попытается выклянчить у папы, что привело Гарри в полный восторг. На последних фото Картер было уже шестнадцать. Она объяснила, что отмечала в Донкастере, и большая часть семьи приехала туда. Были фото со всеми членами семьи, с сестрами Луи, с Эрни и Дорис. Было фото с дедушками и Кэрол, женой Дэна. Были фото с ее маленькими кузенами. Но, все-таки, фаворитами Гарри были Картер с Луи. Он выглядели счастливыми, широко улыбаясь каждой фотографии. Стайлс видел, как Луи любит свою дочь, особенно, судя по вечеринке, которую он устроил. Пока они встречались, у него не было сомнений, что Луи будет потрясающим отцом, но… то, что он видел на фото… Луи любил Картер больше всего на свете, а значит, защищал ее от всего плохого, даже если это был сам Стайлс. Он знал это, он знал, что Луи защищал свою дочь. Возможно, это был правильный выбор. Но это не усмирило его боль. Боль из-за того, что он пропустил жизнь дочери. Он ничего не сказал и просто поставил книжки в надежное место. Он не хотел опять расстраиваться, у него и так было много срывов на этой неделе, он все еще хотел жить, знаете ли. Они с Картер убрали чай и сок, откладывая их, чтобы помыть на кухне. Посмотрев на фотоальбомы, Гарри подумал, что должен попросить Луи их отсканировать. Дома было много фотографий Эдди, но он абсолютно точно должен был добавить несколько с Картер. У него всегда поднималось настроение, когда он возвращался домой и видел фото из детства своей дочки. Он знал, что оно будет еще лучше, если увидит фото Картер. Как только он подумал об Аделаиде, то посмотрел на дверь кабинета, возвращаясь в гостиную. Он оглянулся и взглянул на Картер, которая села на диван. — Хочешь посмотреть фото Аделаиды? — спросил Гарри. Он не знал, будет ли это ей интересно, учитывая, что она вообще не знала свою младшую сестру. Они даже не разговаривали, а в последний раз, когда они пересеклись, последняя просто игнорировала ее, будто та была грязью. Он уже начал жалеть о том, что спросил; конечно, Картер не хотела. С чего бы ей захотеть? Но она удивила его, когда согласилась. Он усмехнулся и пошел в кабинет, вытаскивая альбомы с фотографиями Аделаиды. Его альбомы были не так красиво сделаны, как у Луи, но в них все еще было огромное количество фотографий, запечатлевших детство Эдди Стайлс. Он сел на диван рядом с Картер, открывая альбом. Теперь пришла очередь Стайлса комментировать каждое фото. — Это мать Эдди, — сказал он, указывая на одну из фотографий. На ней была изображена женщина, которая мягко улыбалась, лёжа в постели с новорожденным ребёнком на руках. Картер кивнула на это, но воздержалась от дальнейших вопросов, и Гарри догадался, что она не хотела бы затрагивать эту тему. Он всегда рассказывал о матери Аделаиды прекрасные истории, желая сохранить память о ней. Он отвечал на вопросы Аделаиды, никогда не скрывая каких-либо фактов. Она была замечательной матерью и человеком, которого Гарри очень не хватало. Он понял, что, поскольку Картер не очень ладила с Эдди, углубляться в тему её мертвой матери она не хотела. Поэтому Гарри, вместо продолжения этой темы, переключился на Аделаиду. Было множество фотографий обнимающихся Гарри и Эдди, глядя на которые Картер пошутила, что Гарри почти не изменился. — Теперь у тебя больше морщин, но это позволяет тебе выглядеть мудрым, — она дразнила его, на что кудрявый только закатывал глаза. На нескольких следующих фотографиях была изображена новорождённая Эдди. Гарри и мать Аделаиды жили отдельно, поэтому некоторые фотографии были сделаны матерью, а другие — отцом. Малышка была запечатлена в ванной или лежащей на животике на детском коврике для игр. Судя по всему, хихиканье было её любимым занятием в детстве, что делало её пухлые щечки розово-красными, пока она смеялась над всем, что казалось ей забавным в то время. Глядя на все эти детские фотографии сейчас, Гарри понял, насколько были похожи Картер и Эдди в детском возрасте. Конечно, многие утверждают, что все младенцы выглядят одинаково, но обычно они приобретают свои отличительные особенности к определённому возрасту. И даже в этом возрасте его дочери были безумно похожи друг на друга, что казалось Гарри очень милым. Однако он знал, что они сами не согласятся с его мнением. Вскоре появились фото, на которых Эдди уже научилась стоять, а затем были фотографии с её первого дня рождения. Любимой же Гарри считал ту фотографию, на которой Эдди сидела в стульчике для кормления, широко улыбаясь, а родители были по обе стороны от неё. Это было тёплое семейное фото, и пусть они не являлись обычной семьёй, их окружали любовь и счастье. Гарри знал, что Аделаида тоже любит эту фотографию, ведь она стояла на её столике в комнате. Они дошли до момента, где Аделаиде было уже полтора года, как вдруг услышали звон ключей. Гарри посмотрел на входную дверь, увидев стоящую там Аделаиду, которая только что пришла домой. Она смотрела на них, а Картер будто бы замерла на диване. — Привет, пап, — сказала она, заходя в гостиную, — привет, Картер. — Привет, Аделаида, — ответила Картер, на лице которой появилась мягкая улыбка. Эдди прошла в комнату и заметила альбом, лежащий у Гарри на коленях. — Это мои детские фотографии? — смущенно спросила она. — Да, — Гарри кивнул, — папа Картер принёс её фото, и я подумал, что было бы справедливо показать ей твои. Он взглянул на Аделаиду, ожидая её реакции. Гарри думал, что она может расстроиться, но не потому, что он показывал её фото Картер, а потому, что на большинстве из них была её мать. Сначала её лицо ничего не выражало, но после девочка немного расслабилась и пожала плечами. — О, круто. Могу я тоже посмотреть? — спросила она. — Конечно, ты можешь, милая, — глаза Гарри расширились на мгновение, — садись, — он немного придвинулся к Картер. Эдди медленно села на диван рядом с Гарри, заглядывая в альбом через его плечо. Гарри вдруг осознал, что в этот момент обе его дочери сидят рядом с ним. Это было то, о чем после прошлой недели он даже боялся мечтать, поэтому ему пришлось очень быстро моргать, чтобы остановить слёзы. Они продолжили вместе смотреть альбом, рассказывая о тех моментах, которые видели. Эдди не могла вспомнить первые несколько лет своей жизни, но с любовью смотрела на те фотографии, где была её мама. Картер воскликнула, когда они добрались до тех фото, где Эдди исполнилось четыре года. — У меня были такие же! — она указывала на изображение в верхней правой части страницы. На фото была Аделаида, которая держала в руках кролика и улыбалась в камеру. Гарри подумал, что Картер говорила именно об игрушке из build-a-bear франшизы, от которой были без ума все дети времён 2020 года. Все игрушки этой серии были коллекционными, и при покупке одной из них вы получали небольшой подарок. В руках у Эдди был садовник, прилагающийся в комплекте с маленькой лейкой. — Коллекция кроликов! — лицо Аделаиды светилось от восторга, пока она рассматривала фотографию, — они очень нравились мне, и я постоянно умоляла папу купить мне их. Это мой самый первый, я назвала его Цветочек. — Ты всегда была очень оригинальной, — саркастически заметил Гарри, глядя на лежак для домашних животных в углу комнаты. Это было постоянным напоминанием, что у них была кошка по имени Ровер. Ровер. Эдди в ответ лишь закатила глаза. — Помнится, моим первым был шеф-повар. Тот, который шёл в комплекте с пластиковыми продуктами, — сказала Картер, — не думаю, что папа вообще знал об этой коллекции, и я вечно ворчала, что хочу ещё подобных игрушек. Он так и не покупал мне их, но тётушки дарили, хотя я действительно думаю, что они хотели их больше для себя. — Шеф-повар появился у меня одним из последних, кажется, — ответила Аделаида, — мне подарили его на мой пятый день рождения. Я очень хотела получить его и сказала маме за пару недель до дня рождения об этом, надеясь, что она поймёт намёк. — Несколько месяцев, — добавил Гарри, — ты напоминала об этом несколько месяцев. Эдди пришлось закатить глаза ещё раз. Гарри больше ничего не комментировал, пока Картер и Аделаида вели разговор о коллекционных игрушках. Он просто жил этим моментом, находя его поистине удивительным. Это был всего лишь разговор, но Гарри был уверен, что это начало чего-то большего. Всего неделю назад нельзя было и мечтать, что Эдди будет разговаривать с незнакомцем, особенно со своей сестрой. Сейчас же это воплощалось в реальность. Времена меняются. Они досмотрели оставшуюся часть альбома довольно быстро, учитывая то, что этот альбом завершался, когда Аделаиде было около семи лет. Гарри не хотел начинать другой альбом, где было множество фотографий его дочери вместе с умирающей матерью. Он не хотел рисковать, подвергая дочь лишним переживаниям, особенно после первого сеанса терапии, который стал первым шагом в этом долгом пути к её полному выздоровлению. У него всё еще присутствовало чувство вины из-за того, что он не видел ухудшений в состоянии дочери, не говорил с ней должным образом и слишком быстро прекратил терапию. Порой, она была настолько игривой и радостной, что казалось, будто бы травма осталась далеко позади. Она говорила и смеялась, выходила гулять и имела хобби, как и любой нормальный подросток. Он не понимал, что порой люди, которые смеются громче всех, являются абсолютно противоположными внутри, возможно переживая свои худшие периоды. И сейчас Гарри чувствовал свою вину за то, что не замечал, как это происходит с его собственной дочерью. Он знал, что это чувство будет сохраняться некоторое время. Он должным образом не был ни с Картер, ни с Эдди. Но, как ранее сказала Картер, сейчас он мог стать лучше, исправив все свои ошибки. Никогда не бывает слишком поздно. Гарри собирался быть хорошим отцом для них обеих. Он собирался всё исправить.

⚓

В тот же день, но чуть позже, когда Эдди поднялась к себе, чтобы поболтать с подругой по «Скайпу» перед ужином, Гарри нашёл Картер, читающую книгу в гостиной. Несколько секунд он простоял, просто глядя, насколько же его дочь была поглощена тем, что читала. Наблюдая за тем, как мерцали её глаза, как менялось выражение лица или линия губ в зависимости от того, какие события разворачивались на страницах. Гарри был очень благодарен Луи за то, что тот довольно настойчиво приучал Картер к чтению. Это было действительно удивительным, наблюдать, как твой ребёнок любит то же, что ты сам принимаешь близко к сердцу. Чтение было тем, что он по-настоящему обожал, и теперь это являлось еще и новой возможностью для сближения с Картер. Ведь темы не могу иссякнуть, если речь заходит о книгах. Через несколько мгновений Картер отвела взгляд от книги, встречаясь своими голубыми глазами с глазами отца. — Привет, пап, — поздоровалась она, загибая уголок в книге, — что-то случилось? Он мягко улыбнулся, прежде чем войти в гостиную и сесть рядом с дочерью на диване. — Привет, милая. Мне просто интересно, всё ли у тебя в порядке… и… не могла бы ты… дать мне номер своего папы? Картер подняла бровь, но никак не прокомментировала просьбу отца, молча кладя книгу и доставая телефон. — Сначала мне придётся написать ему и спросить его об этом… я вроде как обещала больше ничего не делать за его спиной. Гарри кивнул, наблюдая, как Картер отправляла сообщение Луи, а затем они оба ждали ответа в тишине. Он пришёл почти сразу же, и Картер с улыбкой прочла его вслух. — Он сказал «Да». После того, как Картер послала Гарри номер Луи, она вернулась к чтению. Гарри же пошёл на кухню и, сев за стойку, начал печатать сообщение. Привет, Луи, это Гарри. Я хотел поговорить и спросить, не хотел бы ты заглянуть завтра на чай? Всё будет в порядке, если ты откажешься, но я просто хотел бы больше узнать о Картер и её детстве. Еще раз большое спасибо за фотоальбомы. Он обновил номер контакта Луи, пока ждал ответа. Он так и не удалил его еще со времен существования «One Direction». После того, как Луи ушёл, Гарри провёл несколько ночей, пытаясь связаться с ним, прежде чем просто сдаться и ждать того дня, когда Луи сам захочет поговорить. Он ждал все эти семнадцать лет, даже когда надежды в принципе уже не было. Он просто продолжал ждать. Он дожидался ответа от Луи гораздо дольше, чем Картер. Это произошло лишь через полчаса, когда Гарри готовил ужин. Его телефон зазвонил, и на лице Гарри появилась широкая улыбка, когда он прочитал пришедшее сообщение. Лу: Хорошо.