Этот нелепый Мир!

После ужина мы вернулись в спальню, оставив Дункана и Габриэля в столовой. Близнецы, сославшись на неведомое науке недомогание, слиняли даже раньше нас (поди, задумали чего, аферисты). – Не хочешь принять ванну? – спрашиваю у притихшего Аарона. – Не терпится увидеть, какая у них купальня. – Пожалуй, – копаясь в сумке. Купальня располагалась на подземном этаже. Помещение соответствовало общей стилистике (шик да блеск): полукруглый потолок, колонны с лепниной в виде цветов и птиц, малахитовые (очень похоже, но не уверен) стены, огромные зеркала в ажурных позолоченных рамках, делившие пространство на секции (словно в зеркальной комнате), а между зеркалами – магические кристаллы-светильники, узорная плитка на полу и – гвоздь программы – большие круглые ванны на львиных лапах. Уже не комментируя, Аарон молча разделся, сложил вещи на скамеечке и забрался в ближайшую посудину. – А мне нравится, – говорю (в одно время подобный стиль был весьма популярен на Земле). С кранами и кнопками мы разобрались быстро – все по порядку, все подписано (не как в общежитии «Спящего леса» – без ста грамм не сообразишь). – Ого! – тыкая по кнопкам. – Гидромассаж. Тепла-холода я не чувствовал, но вот вибрации (если они достаточно сильные) – вполне, потому тоже не преминул залезть в ванну. – Ка-айф! – растекаюсь амебой. – Как необычно, – Аарон привыкал к новым ощущениям. – Закрой глаза, расслабься. Позволь желчи покинуть твое тело, – погружаюсь в воду с головой. – Ты что-то сказал? – кто сказал? Где сказал? – Тс-с, не касайся меня своими ледяными конечностями! – Я нечаянно, – неразборчиво – волны смазывают слова. – Ты раздражаешь! – взъерошив волосы, откидывается на бортик ванны. – Мне стоило остаться в Джилле? – Да, черт побери! – улавливаю нотку сомнения в его голосе. – Могу сейчас же вернуться. Дорогу я запомнил, – ну, вообще-то, у меня есть навигатор. – Буду признателен, – врушка. – Знаешь, попробуй быть более дружелюбным. Глядишь, и люди к тебе потя-янутся. – Чья бы корова мыча-ала, – еще и передразнивает! – Где там твоя пятка? – Ах, ты ж! – выскакивает из воды, аки горный козел. Провожаю его заливистым смехом. – Ты бы себя со стороны видел, – заикаюсь, утираю несуществующие слезы. – Это неприятно! – рявкнул (мне кажется, или он действительно обиделся?). – Очень неприятно! – Ве-ежливее, – противно растягивая слова (это скрипнула дверь или его зубы?). – Эй, подожди меня! Пока мы возвращались в спальню, наш разговор плавно перетек на другую тему – школа. – Будь примерным мальчиком, – изображаю мамочку, – веди себя хорошо, играй с другими детьми, – какой красивый цвет – свекольно-красный, – но не забывай об учебе. Слушайся ма… – я подавился словами – не ожидал застать в гостиной Дункана и Габриэля… целующимися! У меня глаза на лоб полезли, язык прирос к небу, шлепаю губами, не в силах издать и звука (правду говорят: люди – наиболее адаптивная раса), а эта ушастая козявка смотрит на меня и ржет (ха-ха – обхохочешься). – Видел бы ты себя со стороны, – ехидно. Бесшумно проскользнули в комнату (те двое настолько увлечены друг другом, что не заметили бы нас, устрой мы вокруг танцы с бубнами). – Видишь, у Парскеви нет с этим проблем, – продолжает гаденько хихикать. – Тогда почему же тебя так бесит своя омежья сущность? – зачем топтать мою мозоль? – Неожиданно! – на выдохе (подозреваю, «склонности» Дункана уходят корнями в его бытность на Земле – либо он би с уклоном в голубую сторону, либо гей; но суть в другом – легко же он смирился!). – Прекращай ржать, как лошадь! – Так смешно же, – взгляд на мое обалдевшее (вероятно) лицо – новый приступ смеха. – Такого идиотского выражения я еще не видел. Звездочкой разваливаюсь посреди кровати. – Будь добр, – Аарон любезно, – сгинь. – Нет, – устраиваюсь поудобнее – детский сад, ей-богу (в кого я превращаюсь?) – А ты можешь спать… ну, хотя бы в кресле. Приоткрываю один глаз. Стоит над душой (буквально), скрестив руки, смотрит (уже в пижаме – быстро!). – Может, тебе напомнить? – спокойно так, а в ладонях – «звезды смерти» (все, ухожу, ухожу я – и не надейся!). Беспокойно поерзал на покрывале, словно проверяя его мягкость (эх! – если б только мог – оно наверняка потрясающе мягкое), но с места не сдвинулся. Так и распирало принять мальчишку в свои хладные объятия, но он вряд ли оценит или того хуже – пальнет по мне своей мерзкой магией. С другой стороны, не буду провоцировать – останусь цел (умом-то Аарон понимает, что, если угробит Избранного, по головке его не погладят). Я оказался прав – осознав, что угроза не сработала, он развеял заклинание. – Далеко собрался? – это подозрительно. – Позову некромантов. – Предатель! – демонстративно отворачиваюсь. Матрас просел, зашуршало одеяло – кровать большая, и, отвернувшись, я освободил ему достаточно места. Не учел. Перекатываюсь на другой бок. – Аа… рон, – заснул (мне бы так)! Объект моих подколок отправился в царство Морфея, и я перелетел к окну (не будить же его, в самом деле). Бесит омежья сущность, да? Возвращаюсь мыслями в гостиную. Почему-то казалось, что свыкнуться со «статусом» будет нелегко, любому из нас. Видимо, я ошибался. Пусть для Фель и Парскеви между статусом и полом разницы не существует, но – на Китосе почти нет женщин, а их функцию выполняют омеги, и в случае с Дунканом конфликт мировоззрений выглядит закономерным, полагал (наивный). Что касается меня и Бердич, то нашу ситуацию можно описать двумя словами – «в заднице» (на этом моменте всегда подленько посмеиваюсь – да, я ее ненавижу, но не стану отрицать, Петра – женщина видная, а теперь она мужчина, или альфа – кому как больше нравится). Чувствую себя обиженным. Почему нельзя было остановиться на мужчинах и женщинах, к чему альфы и омеги – нецелесообразно. Отказываюсь понимать. Если с альфой-мужчиной и омегой-мужчиной более-менее ясно – кто кому и куда (прошу прощения), то (в любом случае, какая хрень должна сформироваться у омеги, дабы он смог выносить ребенка, в прямой кишке – или где там? – знать я не желаю, и Белль запретил рассказывать мне об этом) в ситуациях альфа-женщина – омега-мужчина и альфа-женщина – омега-женщина даже не в силах представить, как происходит обмен генетическим материалом. Не подумайте, я пытался прояснить для себя данный вопрос. Но расплывчатых описаний «процесса» не хватило, чтобы сложить целостную картинку (даже не подозреваю, на что грешить – на мутность изложенного материала или собственное скудное воображение) – несмотря на то, что с анатомией-физиологией дела на Китосе обстояли, в общем-то, неплохо (хотя на Земле бы нашли, к чему придраться), вплотную заняться исследованием проблемы никто не удосужился. Вздыхаю. Ну, я ведь не омега. Верно?