Этот нелепый Мир!

Парадокс Аарона – он с легкостью творил сложные и, следовательно, энергозатратные заклинания, но простенькие и слабенькие, на которые способен даже самый захудалый маг, у него совершенно не получались (сам видел). Причина тому – недостаточный контроль магического потока (сила из мальчишки била ключом – отсюда и сдерживающий артефакт на запястье). Приведя Аарона в гильдию, Мастер Птолемей со всей серьезностью принялся за его обучение, но очень скоро стало понятно, что стандартные методы здесь нерезультативны. Генерируемую в огромных количествах бушующую первозданную магию удерживала внутри хрупкого детского тела другая, не менее могучая, сила – самоисцеление (бессмертие, если хотите), на поддержание которого уходили почти все энергетические резервы организма. Их отторжение и перенаправление в другое русло – типовую универсальную магию – заканчивалось для мальчишки полным истощением и обмороком. С другой стороны, будучи ничем и всем одновременно, магия первоисточника могла быть преобразована в любую (почти) типовую магию. Мастер начал обучать его контролю и преобразованию хаоса. Беснующаяся магия получила выход в виде заклинаний, а Аарон стал полноправным волшебником «Спящего леса». Однако она выплескивалась неравномерно, крупными порциями, потому несложные заклятья, для которых необходимо немного маны, не удавались. Аарону все еще требовалась помощь, Мастер Птолемей ее дать не сумел, как и другие маги-универсалы, состоявшие в гильдии. Учиться у волшебников-специалистов бесполезно. Кроме того, что аналогичное заклинание универсала и боевого мага (к примеру) будет отличаться по мощности (в пользу последнего), так и эффект может оказаться весьма непредсказуемым, как если бы один колдовал на суше, а другой – в воде. Потому отправить мальчишку в «Рассветного журавля» было здравой мыслью. Школа находилась за зданием гильдии, небольшая, скромная, но добротная. С десяток классов и пара тренировочных залов – на первом этаже, и общежитие для приезжих учеников – на втором. Школы магии необязательны для посещения, главным образом здесь приобретали знания и навыки те, кому жизненно необходимо обуздать собственную силу (как Нино или Аарону), те, кто впоследствии собирался примкнуть к одной из гильдий (мало родиться волшебником, нужно им стать), и детки местной аристократии (даже если магии кот наплакал), чьи семьи любыми способами стараются подчеркнуть свою значимость и мощь. Смотрю вниз с балюстрады второго этажа, Габриэль читает лекцию (Белль стоит у него поучиться), ребятня за партами занимается… кто чем, в общем. Большинство внимательно слушают, включая Аарона (сидеть смирно, уворачиваться ловко и подкрадываться незаметно – это он умеет), другие, как Лиам с Лиемом, откровенно клюют носом, пропуская болтовню преподавателя мимо ушей. Что касается теории, тут Аарон впереди планеты всей – Мастер Птолемей обучал его не только магии, но и грамоте, и наукам. Рядом возник Дункан. Вид у него еще хуже, чем вчера. – Нашел, – но все равно улыбается. – А близнецы говорили, ты боишься привидений, – кивок-приветствие. – Врали, значит? – Эти прохвосты, – смеется. – Выглядишь уставшим, – я бы сказал – на грани обморока. – Мастер не слезает с меня с тренировками, – горестный вздох. – Анимагия настолько сложна? – слыхал – еще и весьма болезненна. – В каком-то роде. Иногда мне кажется, будто меня на куски порвет, – его передергивает. Анимагия – способность перевоплощаться в животное, поначалу мучительный процесс, связанный с перестройкой всего организма при обращении. Чем дальше биологическое родство с объектом, тем тяжелее переход. Потому обычно новички-анимаги перекидываются под наблюдением опытного целителя. У Дункана дела обстояли довольно плачевно. Избранные априори могущественнее любого волшебника в своем магическом классе, и для Избранного-анимага количество принимаемых обличий не ограничивается одним-двумя (стандартно). А если учесть, что магические каналы в теле парня сформировались недавно, то невыносимые боли вполне объяснимы. Евангелина Фель, некоторое время назад пребывавшая в «Рассветном журавле» (среди Избранных, как я понял, обязательно есть целитель), облегчила его тренировки, но теперь все вернулось в исходную точку. Лежа зависаю в воздухе, руки за голову, нога на ногу, и представляю себя загорающим на каком-нибудь тропическом острове. – Можно вопрос? – пора развеять свои подозрения. – Конечно, спрашивай. – Вчера ты и Габриэль… – Я би, – нисколько не смущаясь, даже посмеиваясь – видимо, я снова как-то изменился в лице. – Тебе это не нравится? – Нет, мне все равно. Я просто был потрясен тем, как быстро ты «освоился». Вот и хотел уточнить. – Я был потрясен не меньше, узнав, что гениальный Синк Новак – еще ребенок, – отвлекся от созерцания учеников внизу и обернулся к Дункану. – Удивлен, что ты обо мне слышал, – я известен, но в определенных кругах. – На Земле у меня остался друг. Он тебя боготворил. Он военный программист, так что твое имя я слышал не раз, – а, вот оно что. – То были обучающие программы, – невольно раздражаюсь (военный программист, да?), догадываюсь, о каких программах идет речь, – предназначенные для роботов, используемых в наукоемких производствах. А в итоге их применили в создании интеллектуального оружия, – правительство – дрянь. – Прости, я в этом ни черта не смыслю, – прощаю. Внизу наметилось оживление. Что ж, учителя довольно скоро столкнулись с проблемой, которую Мастеру Птолемею так и не удалось решить – Аарон валялся в отключке. Вокруг суетились Габриэль, преподаватель магической практики Ув, даже близнецы, проснувшись, принимали в реанимации активное участие (путаясь под ногами). – Чего и следовало ожидать, – перегибаюсь через балюстраду, наблюдаю за разворачивающейся картиной. – Что с ним? – немного взволнованно. – Не бери в голову, – совершенно безразлично. – Скоро очухается. Мастер тебя не предупреждал? – Сказал, что у парня какие-то необычные волшебные способности, – о, ты даже не представляешь насколько, – но в подробности не вдавался. С ним точно все будет в порядке? – Не сомневайся. Гляди, уже приходит в себя, – привлекаю его взгляд. Смотрю на бледного Аарона внизу (не возьму в толк, зачем развивать типовую магию, когда преобразование магии первоисточника значительно выгоднее?), потом на Дункана, на его сильное, подтянутое тело (аж завидки берут – наверняка спортсмен). И тут меня посетила гениальная мысль. – Каким спортом ты занимался? – пытаюсь угадать. – Боевыми искусствами, – озадаченно. – Джиу-джитсу, – не угадал. – Как насчет потренировать ту бледную козявку? – (боевые искусства? – вполне подойдет) если Габриэль будет тренировать мальчишку ментально, а Дункан увеличит его физическую силу и выносливость (естественное усиление тела – большая сопротивляемость организма деструктивному воздействию магии хаоса – возможность преобразования части маны в типовую магию без ущерба его фантастической регенерации)… у-ух! – я в предвкушении. – Не бесплатно, разумеется. Взамен Аарон поможет тебе избавиться от боли во время твоих превращений. Он справится и, пожалуй, получше многих целителей. Как тебе такое предложение? – Думаю, у меня нет выбора, – чему он улыбается? – Тогда пойдем и обрадуем Аарона.