Этот нелепый Мир!

Аарон стоял, слегка расставив ноги и сложив руки на затылке, откинув локти назад. Выдыхая воздух через рот, медленно сводил локти перед лицом, пока они не касались друг друга, на вдохе возвращал их в исходное положение. Дункан выполнял упражнения вместе с ним, следя, чтобы мальчишка все делал правильно и в нужном темпе. Из-за большой разницы в росте порой ему приходилось подстраиваться – для отработки приемов, предполагающих взаимодействие в паре (близнецы помогать наотрез отказались, хотя присутствовали почти на каждом занятии). Когда они приступили к новому упражнению, Парскеви встал на колени. Левые руки опущены, правые, сжатые в кулаки, – вытянуты и касаются друг друга чуть выше кисти. Аарон играл нападающего, а Дункану досталась роль обороняющегося. Предполагалось, что он будет медленно ходить вокруг парня, пытаясь сдвинуть его с места, применяя лишь силу руки. Но, сидел ли тот или стоял, был ли полон сил или измотан тренировками, сдвинуть Дункана не так-то просто. Иногда к нам заглядывал Габриэль, вот и сейчас омега пристроился возле стенки и наблюдал за возней в центре зала. Смотреть за их матчами действительно забавно (будь это не так, торчал бы я здесь?), особенно когда пыхтящий Аарон усердно пытается скрыть усталость (тогда Парскеви останавливал тренировку). – Дункан развлекается, – Габриэль приходит сюда по другой причине. – Пожалуй, – мне все еще немного неловко рядом с ним. – Аарон справится? – С чем? – я догадываюсь. – Дункан говорил, вы собираетесь помочь ему с превращениями, – выжидающий взгляд. – Справится. Стоит чуть-чуть подучить. В гильдии есть сильные универсалы с опытом врачевания? – о целителях не спрашиваю – будь здесь таковые, в Аароне отпала бы необходимость, а Дункан не выглядел бы таким изможденным. – Вчера с задания вернулся Константин. – Тогда пусть покажет Аарону парочку мощных заклинаний. Он раньше не использовал целебную магию. Если потренируется, через преобразование магии первоисточника у него должно получиться. – Я передам Константину. Он не откажет в помощи, – омега ненадолго умолк. – Не похоже, что вы с Аароном близки, но ты неплохо его знаешь. Чтобы знать о человеке все, не обязательно становиться ему другом, но вслух произнес: – Разве с его способностями это не очевидно? – как его школьный учитель, Габриэль и сам должен был это понять. Омега хотел что-то добавить, но передумал. Почему я стараюсь для мальчишки, если он мне никто? Может, от безделья? Ощутив легкий сквозняк, обернулся. В дверном проеме показались хитрые рожи близнецов. Лиам и Лием на цыпочках проскользнули в комнату, притащив с собой блюдо с какой-то снедью. – Пирожки. С пылу, с жару, – поделился Лиам, приподнимая салфетку. В мою сторону поплыл дивный аромат свежей выпечки (подлецы-ы-ы!). Примостившись рядом у стены, они протянули тарелку Габриэлю, тот взял один пирожок. Пока все жра… ели, а я глотал слюни, напротив нас разворачивалась нешуточная борьба. Аарон, как учили, принял нужную стойку, отступив немного назад и обхватив Дункана руками за торс, напирал на него грудью в попытке оттолкнуть. Дункан же, подобно скале, твердо стоял на месте и сдвигаться никак не желал, что потихоньку начинало выводить мальчишку из себя. Может, от безделья? Может. Прости, Дункан, я против тебя ничего не имею. Для чистоты эксперимента. О да, внешность бывает обманчива. Я хорошо помню, как казалось бы прочная каменная кладка с одного удара покрылась сеткой трещин. Зная, каким иногда нетерпеливым бывает Аарон, полагал, что такое произойдет, но не предупредил. Сердить мальчишку – себе дороже (черт, но порой так хочется!). Сначала медленно, шажок за шажком, потом все быстрее и быстрее Аарон стал оттеснять парня к стене (как интересно, связано ли временное увеличение физической силы с магией?). Парскеви, оценив уровень опасности, подхватил его на руки прежде, чем тот превратил его в предмет интерьера, впечатав в камень. – Дункан, пирожки! – крикнул Лиам. – Твои любимые, – вторил Лием. Мальчишка нервно извивался в медвежьих объятиях в тщетной попытке освободиться (охотно он давался в руки, пожалуй, только Вэнье) на потеху мне и близнецам. Неожиданный удар, пришедшийся в колено, заставил парня ослабить хватку. Аарон, выскользнув из захвата, в несколько прыжков отскочил в противоположной стене, ощетинившись. – Думаю, на сегодня закончим, – потирая ушибленное колено. Едва Парскеви уселся, как блюдо перекочевало ему в руки. Аарон, выйдя из боевого режима, вскоре тоже присоединился к нам. – Давай, скушай за меня пару плюшек, – сядь на пенек, съешь пирожок (поскорее бы день «Х»). Гадская козявка фыркнула, вот только, отправившись сюда сразу после уроков, мальчишка поесть не успел, и предательски заурчавший живот быстро убедил его не отказываться от угощения. – Как прошла утренняя тренировка? – мимолетное касание – спросил Габриэль. – Наставник с меня в три шкуры дерет, – откидываясь назад и упираясь ладонями в пол, и протяжно: – Хочу выходной! – Я помогу, как и обещал, – напомнил о себе Аарон. – Но сначала встретишься с неким Константином, – хочу повторить маневр Габриэля, но мелкий меня раскусил и отполз, вовремя уходя с линии огня. – Попрактикуешь с ним исцеляющую магию. – Отлично, приходи сюда завтра утром, – а Дункан оптимист – с Аарона станется пришибить его заклинанием поддержки. – Хорошо. Я, разумеется, тоже приду. Любопытно поглядеть на процесс превращения. Ведь в «Спящем лесу» не было анимагов.

***

Аарон слегка волновался. После встречи с Константином (суровый, однако, дядька, очень суровый) стало совершенно ясно, что целитель из него никакой. Магия первоисточника была послушна и податлива – благодаря духовным тренировкам с Габриэлем его контроль маны существенно улучшился, и теперь мальчишка мог творить несколько простых заклинаний. Но с исцеляющими чарами возникли неожиданные проблемы, их эффекты были слишком мощными – никак взбунтовалась его вторая способность. – Расслабься уже, хватит трястись, как осиновый лист, – дельный совет я мальчишке дать не мог, и, тем не менее, это не мешало мне его провоцировать. – Сам знаю! – шипит. Что мне нравится в Аароне – он прекрасно осознает свои недостатки и честно старается их исправить. Но теперь, когда ему предстояло направить свою магию на кого-то другого, эти недостатки несли в себе серьезную угрозу. Не скажу, что понимаю – я не сомневался, когда впервые наставил на человека пистолет. В назревающем споре мы едва не позабыли, зачем сюда явились. Тем временем наставник Дамир, обозначив размеры будущей зверушки, дал отмашку начинать (голос у него такой густой и бархатистый – только на сцене выступать). Выбор будущего животного он предоставил Дункану. Парень еле слышно вздохнул – с каждым разом животинка уменьшалась в размерах, что отнюдь не делало процесс более приятным. Единственное утешение – трансформации пока ограничивались млекопитающими, ни для одного анимага не секрет – чем дальше биологическое родство, тем сложнее и мучительнее обращение. Исключение представлял «привязанный» вид, перевоплощение в который происходило как бы само собой, но у Парскеви не было даже такой привилегии. Сколько времени утечет, прежде чем он сможет перевоплощаться свободно и безболезненно? – Будь наготове, – но Дункан быстро взял себя в руки и даже нашел силы улыбнуться. Я счел за благо промолчать (и мысленно попрощался с парнем), чтобы не сбивать Аарона (чего доброго, потом повесят на меня смерть Избранного). Хотя в зале присутствовал и другой досадный фактор – на раскладном стульчике у стены расположился Константин. Поглаживая свою щегольскую бородку, альфа внимательно отслеживал каждое движение мальчишки, что уверенности в собственных силах тому вовсе не прибавляло. Если Дункан чему и научился (вероятно, еще в прошлой жизни – ее ведь можно считать прошлой?), так это расслабляться (что для анимага, особенно начинающего, крайне важно) в любой ситуации. Закрыв глаза, парень представил себе что-то, вероятно хорошее – его лицо прояснилось, напряжение ушло из тела. Мы не сводили с него глаз. Парскеви едва заметно вздрогнул (в случае мелкогабаритных объектов преобразование идет от центра к периферии и пик боли приходится на начало метаморфозы) и стал медленно уменьшаться в размерах. Чем меньше он становился, тем отчетливее в его облике проступали животные черты. Появился длинный пушистый хвост, тело еще больше сужалось и убывало в размерах, покрывалось рыже-бурой шерстью, ноги, теряя человеческую форму, согнулись в коленях, одновременно укорачивались руки, превращаясь в мохнатые когтистые лапки. Лицо вытянулось, преобразуюсь в острую мордочку, уши перекочевали на макушку, удлиняясь и обзаводясь кисточками. Одежда, лишившись опоры, упала на пол (Дункан пока не наловчился делать ее частью образа), из-под тряпья на свет божий выбралась тревожно цокающая белка. Нервно озираясь и принюхиваясь, белка неуверенно двинулась в сторону Аарона, пьяно покачиваясь на лапах. Аарон готов исполнить заклинание, но что-то идет не так. Мощный столб света ударил из ладоней мальчишки, окутав переполошившегося зверька голубоватым сиянием. Просочившаяся сквозь лечащие чары чистая магия пустоты обернула превращение вспять, явив нашему взору абсолютно голого Дункана. О-о-о! – какое внушительное достоинство, надеюсь, у меня такое же отрастет (и о чем я только думаю в такой драматический момент?). С лица наставника Дамира разом схлынула вся краска. Подбежав к бессознательному парню, он попытался привести его в чувство. Аарон стоял ни жив ни мертв, бледный, словно полотно (такой растерянный и напуганный – впервые на моей памяти). Константин не шевельнулся (по-видимому, в происходящем он понимал больше нашего). Тем более, жизни Дункана, судя по спокойному и ровному дыханию, совершенно определенно ничто не угрожало. Что ж, по крайней мере, теперь у него будет выходной.