Этот нелепый Мир!

Время тянулось тягуче и приторно. Считаю дни. Аарон так и не подумал посвятить меня в свои секретные тренировки. Я сгорал от любопытства, но пробиться через барьер не мог. И буду оставаться в неведении, пока не разберусь, как противостоять его колдовству. Для успешного решения задачи всего-то нужно проникнуть в саму суть магии, разобрать ее на составляющие, проанализировать все имеющиеся типы магических образцов и оцифровать их – убиться можно (здесь мне бы весьма пригодилась помощь антимага, но сей зверь еще более редкий и таинственный, к жилищу человека близко не подходящий). И потом, как взять этот самый образец у Аарона? Чистая магия первоисточника – это магия разрушения, как ни крути. Дабы превратить ее в созидательную, требуется задать ей вектор, коим является сам волшебник, его воображение и зачастую определенный набор слов и манипуляций, но тогда она теряет свои главные свойства. Кроме того, понадобятся подопытные, чтобы проследить путь развития магии в организме. Но даже если мой садизм возьмет верх, будь я хоть трижды Избранным, кто мне позволит проводить эксперименты на беременных омегах? Перспектива непривлекательная. И потом, не совсем моя специализация. Значит, все сведется к моделированию, что сопряжено с дополнительными трудностями. О том, что я и ноутбук-то в руки лишь раз в месяц могу взять, вообще молчу. Иными словами, почти каждые сутки я проводил наедине с собой в тревожном предвкушении – Нино отправили с миссией в соседний городок, и только Сонька, которого парень оставил в гильдии, бегал за мной хвостиком, но что с него проку? День «Х» уже завтра. И завтра, наверное, все решится. Пока прогнозы неутешительные – есть с кем сравнивать, и сравнения явно не в мою пользу. Аарон уже сейчас выше и плотнее меня, да и выглядит старше – меньше пятнадцати бы не дал. Конечно, я не столь худенький и низкорослый, как многие омеги, но до полноценного альфы мне, как до края земли. И вот он настал. – Хочу жрать! – мои первые слова, как только часы отбили полночь. Сползаю с кровати и одним прыжком оказываюсь у стола, где громадой с взбитыми сливками возвышался испеченный Нино (вовремя он вернулся с задания) торт, трехъярусный, очень красивый – настоящее произведение искусства. Нужно сфотографировать. – Что это? – Аарона тут как тут, у мальчишки очевидная слабость к технологиям будущего. – Фотоаппарат, – я щелкнул раз-другой и показал ему результат. – Ого! – восторженно. Помнится, даже Персонажи его так не впечатлили. – Хочешь попробовать? – Хочу! – такой по-детски непосредственный Аарон мне нравится. – Сфотографируй меня с тортом, – передал мальчишке фотоаппарат. – Когда подам сигнал, нажмешь на эту кнопку. Встал в позу, как полагается. – На счет три, – вспышка и щелчок затвора. – Как получилось? Заглядываю ему через плечо. Рожа вышла стремная, ну да ладно, и так сойдет. – Не двигается, – Аарон легонько постучал по изображению пальцем. – Она и не должна двигаться, – забираю фотокамеру и навожу объектив на мальчишку. – Скажи «сыр». – Причем здесь сыр? – щелк! – Для истории, – фотоаппарат благополучно вернулся обратно в гиперкарман, а я снова переключился на торт. – Даже жалко его есть. – Тогда он испортится, – в некоторых вопросах Аарон был на редкость прагматичен. – По кусочку? – хватит мучить ребенка, и так едва слюной не захлебывается. Он нарезал торт на идеальные треугольники и разложил часть по тарелкам. – М-м, божественно! – закатываю глаза. Мальчишка предпочел выразить свое восхищение кондитеру не словом, а делом. – Стоит поделиться с ребятами. Вэнья уже вернулся? – Вернется завтра, – он перестал жевать и посмотрел на меня, о-очень внимательно. – Ты меняешься. Рано или поздно все заметят. Как ты собираешься им это объяснять? Ты не сможешь вечно хранить свою тайну. – Пожалуй, – я не слишком переживал по этому поводу. – Но, пока никто не спрашивает, пусть тайна остается тайной. Ух, я объелся! Аарон тоже прикончил свою порцию и теперь вознамерился куда-то слинять. – Далеко собрался? – поглаживая сытое брюхо. – В купальню. – О, я с тобой! – торт никуда не убежит, а на обратном пути можно и на кухню заглянуть, прихватить что-нибудь посущественнее. Тихо, как мышки, выскользнули из комнаты (в спальне Альвина горел свет) и бегом на третий этаж, в купальни. – Ты поговорил с Мастером насчет ванн с гидромассажем? – подставляя лицо «дождю». – Нет, – видимо, лично его и так все устраивало. – И кровать бы побольше. – Сдалась призраку кровать. – Хочу другую комнату, твоя чересчур невыразительная. – Тебя в ней никто не держит. – Мое чувство прекрасного вопит от возмущения! – Нет у тебя такого чувства, – Аарон, мог бы и подыграть для приличия! – Прекращай брюзжать и вылезай из воды – ты неважно выглядишь. – Не хочу. Мы здесь всего пятнадцать минут, – упирался я, пока меня тащили из ванны. – Злыдня-а! – Да у тебя лихорадка! – касаясь ладонью моего лба. – И… – напряженно принюхиваясь и растерянно добавляя: – По-моему, у тебя началась… течка. – Что? – смысл сказанного доходит с трудом – видимо, у меня и правда жар. Однако догадался взглянуть на ноги, которые оказались перепачканными в какой-то странной вязковатой жидкости. – Черт! – Подожди, я позову Альвина! – спешно набрасывая халат. – Лучше… Нино… – в пустоту – Аарона уже и след простыл. Тяжело опускаюсь на каменный пол, так некстати теплый… Со смесью недоумения и отвращения смотрю на непонятную хрень, подозрительно напоминающую памперс. Нино нашел меня обнимающимся с ванной, влил мне в рот какое-то горькое лекарство, и вскоре меня отпустило, а вместе с тем вернулись обида и раздражительность. – ЧТО ЭТО? – с ужасом представляю, как мне придется ЭТО надеть. – Эм… Ну… – парень повертел «памперс» в руках, подбирал слова – похоже, у этой штуки не имелось конкретного названия. За спиной, шлепая босыми ногами по камню, кружил Аарон, неприятно задевая слух. – Аарон, прекращай мельтешить! – рявкнул на него. – У тебя тоже течка пришла? Мальчишку будто ветром сдуло, только дверь хлопнула. – Эй, успокойся, – урезонивал Нино. – Течка – еще не конец света. Ты собираешься надевать? Кончиками пальцев, будто скользкого гада, взяв памперс у омеги, влез в него – выбора у меня нет, выделения слишком обильные. Нино помог мне его застегнуть. – Хм… – озадаченно. – Что? Что! ЧТО! – говори, если есть что сказать. – Твой запах. Он очень слабый. – И? – мне требовались пояснения. – Обычно во время течки, даже первой, запах гораздо сильнее. Я твой почувствовал, только подойдя вплотную. Так что… – ну, что еще?! – Можешь не беспокоиться, альфы на тебя бросаться не будут, – и это должно меня успокоить? Всех отважившихся я на ленточки порежу! – Кстати, – ощупываю свою голову: крыша не едет, стоит на месте, – ты дал мне подавитель? – Нет, обычное жаропонижающее. Подавитель нельзя давать в первую течку, – подумав, он добавил: – Течку вообще лучше не подавлять. Но, учитывая твое состояние, это, возможно, делать и не придется. – Ладно, проехали, – я оделся. Памперс хоть и выглядел отвратительно, на поверку оказался довольно удобным, поэтому представлял, что его и вовсе нет. – Если хочешь, можешь сегодня переночевать у меня, – похоже, вид у меня был крайне злой и нервный. Что ж, он весьма точно соответствовал моему настроению. – Нет, спасибо, – и мне срочно нужно выплеснуть эти эмоции. – Я вернусь в свою комнату. Иди спать, я справлюсь сам. Меня проводили до спальни: – Спокойной ночи. – И тебе, – вхожу в комнату и застаю Аарона сидящим на верхней кровати с книжкой в руках. – Как себя чувствуешь? – поинтересовались любезно, даже сочувственно. – Как, по-твоему, я должен себя чувствовать?! – взбеленился. – Видимо, прекрасно, – откидываясь на подушки. – Кстати, когда был твой день рождения? – Не твое собачье дело. – Что ж, посмотрим, – вместо того чтобы заткнуться и сопеть в тряпочку, он продолжил, – Избранные появились на Холмах Возрождения двадцать первого июня. Каждый месяц, в ночь с двадцать первого на двадцать второе ты становишься материальным ровно на сутки. В прошлом месяце течки у тебя не было. Значит, твой день рождения между двадцать первым октября и двадцать первым ноября. Минус одну-две недели на определение статуса. Конец октября – начало ноября? Но если хочешь, – капитулирующе вскинул руки, – буду считать днем твоего рождения день первой течки. – Что за бред! – о-о-о, я буду убивать тебя долго и мучительно. – Третье ноября. Доволен? Добившись своего, мальчишка умолк. Недовольно урча, переоделся в пижаму и забрался под одеяло. Немного погодя волшебные огоньки один за другим начали гаснуть. Не спалось. Злость притупилась, но желание насолить Аарону никуда не исчезло. Причин его ненавидеть набралась какая-то сотня. Вскоре мальчишка у меня оказался виноват кругом и всюду. Так какого черта он нагло дрыхнет, пока я тут страдаю? Осторожно вылез из-под одеяла и, ухватившись за бортик Аароновой койки, подтянулся. Вид мирно посапывающей козявки рассердил меня пуще прежнего. Изготовившись к прыжку, минуту-другую разглядывал его лицо, а потом с громким криком «банзай!» навалился сверху и вцепился зубами в ухо (вроде как пытаюсь высосать через него мозг). Отчего-то мое воспаленное сознание (оно оказалось бомбой замедленного действия – тихо шифером шурша, крыша едет не спеша) решило, что Ааронов мозг должен стать кульминацией в меню ко дню моего рождения. Все-таки стоило выпросить у Нино микстуру (разве в течку омеги должны быть такими агрессивными?). Задумка не удалась. Аарон подскочил, как укушенный (в точку), отчего я едва не сверзился на пол. – СИ-И-ИНК!!! – а я маленькая мерзость, а я маленькая гнусь, я поганками объелся и на пакости стремлюсь. – Ты вконец умом тронулся? – чуть напуган, но не удивлен – ожидал подлянки. – Молчать! Я тут главный! – придушив его подушкой и для надежности придавив своей тушкой (недавний перекус тортом должен был прибавить мне полкило веса). – Кириак, в чем я перед тобой провинился? – тихо и жалобно (риторический вопрос). – Слезь с меня и ложись спать! – выползая из-под подушки. Он стащил с себя нагло разлегшегося меня, пристроил под боком и, накрыв одеялом, приказал не терпящим возражений тоном: – Спи! – А мне не спи-и-ится, – меня не пытаются прогнать (даже Аарон меня жалеет!). – А ты попробуй! Я присмирел, полежал-полежал, но надолго меня не хватило. Снова прикипел к мальчишке, запуская пальцы ему в волосы и тут же находя сто первую причину на него злиться – слишком мягкие! – Ты там вшей ищешь, что ли? – Аарон, который только-только задремал, снова проснулся, и его это совсем не обрадовало. – Не старайся, не найдешь. На мне эта гадость не прижива… – Нашел! – счастливо. Конечно, это была не вошь, а, наверное, пух из подушки (обретая осязаемую форму, я теряю свое ночное зрение). – Ты спать собираешься? – с трудом вытаскивая мои руки из своей шевелюры и снова укладывая под одеяло. – Иначе отправишься спать на пол. – Ты сегодня такой добрый, – фальшиво шмыгая носом, – такой заботливый и понимающий. – Спи, черт тебя побери! – прилетела мне его доброта кулаком в солнечное сплетение, едва ощутимо, но вполне красноречиво. Аарон честно пытался угодить. Ему нравилось здешнее тихое общежитие, но если подобное будет происходить каждую течку, лучше сразу перебраться к альфам, не дожидаясь четырнадцатилетия (а он все так же уверен, что станет альфой).