Этот нелепый Мир!

Стать омегой, что купить билет в один конец: родился – женился – наплодил детей – умер (про «наплодил детей» я сам придумал, но, может, кто из вас еще помнит этот стишок). По прямой и без остановок. И большинство омег почитают это за благо. А если в мозгу что-то «переклинит», и омега захочет иной жизни, чтобы сойти с этого поезда, придется дать взятку судьбе-машинисту. Многое зависело от воспитания. Омеги, выросшие в семьях, где все подчинялось строгим правилам, даже не помышляли о подобном. Другие, кому повезло родиться, например, с магическими способностями, зачастую рано, совсем юными покидали родные пенаты, именно тогда происходило то самое «переключение». Вот Вэнья, вполне себе миловидный парень (хоть и орк наполовину), и до сих пор без пары. Правда, найти пару среди людей с его-то ростом… Мало кто из альф (а по факту, ни одного) сможет уверенно и гордо стоять рядом с омегой в два раза выше него ростом. Альфы же привыкли защищать свою территорию грудью, а с Вэньей это будет выглядеть, по меньшей мере, неуместно. Конечно, папочка-омега давно ждет возвращения строптивого сынули в Атос (королевство великанов) и наверняка уже нашел на его большое сердце и крепкий кулак парочку-другую брутальных женихов. А Вэнья с детства мечтал путешествовать, потому сбежал из дома (с боем) при первых звоночках опасности в виде неминуемого замужества. Или Альвин – как самый опытный целитель в гильдии, он получил «отсрочку». В свои девятнадцать и незанят – неслыханное дело! Но за всеми потенциальными претендентами на руку Альвина зорко следил Фазиль. Очень придирчивый, он желал для младшего брата чуть ли не «истинную» пару (коих не существует). Но с наступлением второго совершеннолетия на омегу тоже начнут давить. У Нино – мягкие, понимающие родители, которые ни к чему и никогда парня не принуждали. Он все силы отдавал обучению, стремясь приручить собственное волшебство, и иного удовольствия не искал (хотя из них троих у Нино, пожалуй, наивысший шанс первым выскочить замуж). Отсюда видно, что омеги, получившие менее жесткое воспитание (а в идеале – еще владевшие магией), не спешили заводить мелких хлебогрызов, а муж и семья не были вершиной айсберга их личного счастья… Аарон что-то нечленораздельно промычал и заворочался, возвращая меня с небес на землю. Места для маневра у мальчишки почти не осталось – я, аки кот в колбасу, вцепился в него всеми четырьмя конечностями (предаваться саможалению было тепло и уютно). Прислушался – что он там бормочет? – Вкусно… пахнешь… – с трудом подавил желание обнюхать себя в стратегически важных местах (вау! – полноценный комплимент от козявки, хоть и сонной!). Хитрость в том, что собственный запах практически не ощущается, а мой-то и другие едва способны уловить – такой он слабенький. И мне очень-очень хотелось знать, каков этот запах. Сам я его не чувствовал. Совсем. Мальчишка открыл глаза… Могу сказать, что день для Аарона не задался с самого начала, потому что первое, что он увидел этим солнечным осенним утром, – мое нахальное (я на это надеюсь) лицо. Оу, ну и выражение! Деточка, неужто ты позабыл, как сам вчера укладывал меня к себе под бочок? Не то рыча, не то шипя, он попытался выпутаться из моих крепких объятий. Облегчать ему задачу, разумеется, не собираюсь – я еще с ночи был не в духе, и мое не в духе пока никуда не делось, так что жить дружно в планы не входило. Тем не менее, у мальчишки это все-таки получилось. Ослабил хватку (без рук, без ног остаться желанием отнюдь не горю), и… козявка ухнулся с койки. Рейс Аарон 22-11 запрашивает разрешение на посадку. Осторожно выглядываю за бортик. Мой маленький (пусть и незапланированный) террористический акт не удался. Магический круг развеялся, и Аарон преспокойно опустился на пол. Снизу на меня зыркнули два злющих красных глаза, и я заполз обратно под одеяло. Но долго прятаться там мне было не суждено, потому как в дверь постучали, и почти сразу в проеме возникли взволнованная физиономия Нино и любознательная морда Соньки. – Доброе утро! – проскальзывая в комнату. – Аарон, ты почему на полу? Выглядываю из-под одеяла, как черепаха из панциря. Водрузив поднос с едой рядом с тортом, парень заозирался в поисках меня (а что это он там за спиной прячет?). Готерф скакал вокруг Аарона с приветственным лаем. Тот вздохнул и, пожав плечами, указал на свою кровать (у него язык отнялся, что ли?). Восхитительные запахи пищи выгнали меня из пухового убежища, и я под аккомпанемент мелодраматичных завываний желудка спрыгнул на пол, тут же пойманный тонкими омежьими ручонками. – Как самочувствие? – я спокоен. – А у меня есть для тебя подарок, – спасибо, не надо. Наконец, свободен. Пока Аарон собирался на утренние процедуры, Сонька обживался на моей кровати, а я, подгоняемый жалобными стонами своей ненасытной утробы, торопился исследовать поднос, Нино развернул «подарок». Нечто (назвать сие безобразие одеждой язык не поворачивается) яркое, расшитое лентами и бусинами (ого, даже сапоги!) предстало пред моим прифигевшим взором. – Нравится? – спокойно. Я спокоен… Нино выскочил из комнаты весь в слезах. Крепко я разошелся, ничего не скажешь. Сонька, негодующе тявкнув, убежал вслед за хозяином. Обязательно нужно будет извиниться. Да, Синк, ты окончательно слетел с катушек. Эмоции не контролируешь, взрываешься по любому поводу. Похоже, этот нелепый мир скоро сведет тебя с ума. – Ну, ты… – даже Аарон потерял дар речи. Мальчишка поспешил догнать Нино. И так хреново, так гадко на душе. Самому себе сейчас противен. – Босс? – голос Кая из гиперкармана. – К черту! – и я вышел из комнаты. Спрятался в башенке на крыше общежития и, обнимаясь с коленями, просидел там до вечера. Вот поэтому лучше не иметь даже намека на друзей. Наверное, я уснул. Разбудил меня невнятный шорох, а после внезапно стало темно. – Вставай. Заболеешь, – выглядываю из-под полушубка, который небрежно набросили мне на голову – смотрит осуждающе Аарон. Делаю, что мне велят (продрог до костей), кутаясь в полушубок (еще теплый). Пар валит изо рта, словно дым из драконьей пасти. И когда ночи успели стать такими холодными? Но чувствую себя лучше. То ли мороз вытравил из головы всю дурь, то ли близится полночь, а с ней – и окончание течки (в норме она длится три-четыре дня, но мне сие удовольствие недоступно, к счастью). – Идем, – меня не слишком бережно подхватили под локоть. Отогревшись в горячей ванне и доев давно остывший завтрак, пялюсь в окно. Аарон, разлегшись на кровати, читал, окруженный волшебными огоньками. – О, снег пошел, – прильнув носом к стеклу. Мне вдруг стало интересно. – Эй, Аарон, а на Ки… в Мире есть какие-нибудь праздники вроде Нового года или Рождества? – с Бэлль мы этой темы не касались, поэтому я действительно не знал. – День Основателя и Фестиваль Избранных, – может, половину моих слов он и не понял, но суть уловил. – День Основателя? – если не ошибаюсь, о нем упоминали близнецы. – Что за день? – День, когда Кириак создал Мир, – и молчание. Бз-з-з… жду продолжения. Мальчишка, смирившись, что спокойно почитать ему не удастся, закрыл и отложил книгу. – Праздник начинается в ночь с двадцать первого на двадцать второе декабря и длится восемь дней. Мы украшаем город, устраиваем состязания, дарим друг другу сладости… – на этом Ааронов список себя, видимо, исчерпал. – Ты и сам скоро все увидишь. О-о-о, кажется, я придумал, что подарю тебе на День Основателя. Недавно Белль проводила инвентаризацию в гиперкармане и обнаружила приятный сюрприз. – Слушай, за городом ведь есть озеро? – Да, – снова за учебник (никакого уважения к собеседнику!). – Оно замерзает на зиму? – Угу. Забираюсь к Аарону на верхнюю койку – осталось разъяснить последний вопрос. – Опиши, – просовываю голову между ним и книгой, – мой запах. Сегодня утром ты сказал, что я вкусно пахну. Он растерялся, но лишь на мгновенье. А потом самым бесстыдным образом уткнулся носом мне в шею. Я аж воздухом поперхнулся. – Слишком близко! – Не моя вина, что у тебя такой слабый запах, – продолжая водить кончиком носа по коже (щекотно!). – Ну-у! – что ж так долго, мое терпение не безгранично. – М-м, звездная пыль, – да я крут (стоп, так я пахну цветочками???)! – Легкие нотки жасмина и шоколада… – так, пора брать дело в свои руки и сматываться. – Такой густой и сложный аромат, даром что слабый, – смешок. – Не будь он таким слабым, сейчас бы под нашими окнами выстроилась очередь, – а вот это уже страшно. – Понял. Благодарю. Может, уже отпустишь меня? – проворонил момент – заметил, что меня удерживают, лишь когда собрался удирать. – Погоди, я не до конца разобрался, – хватка стала сильнее. – Хм, мед? Чуть ли не кубарем скатился на пол. Ух! – думал, он меня сожрет. – Ты чего такой нервный? – свесившись с кровати. Показываю ему кулак. Позже, перед сном к нам снова заглянул Нино. Слезно (ну, не слезно, но искренне) вымаливал у него прощение. Меня простили (хотя тот кошмар все-таки пришлось примерить – в наказание). День, наконец, закончился. Впредь я не сорвусь. Со всем справлюсь, как справлялся и раньше.