Этот нелепый Мир!

Февраль, конечно, должен быть холодным и снежным, но из-за метели за окном уже который день ни зги не видно. И когда Вэнья вошел в мою спальню, припорошенный снежком, поневоле поверишь, что йети существуют. – Тебя Мастер зовет, – произнес великан (вздыхаю – когда Мастер зовет, ничего хорошего не жди). – И зачем ты ему понадобился в такую погоду, да еще и ночью? – бросая на меня оценивающий взгляд – ну да, мне же сейчас ни снег, ни зной, ни дождик проливной (когда в могиле я ногой одной). – Уже, – на полпути (одна половина тела в комнате, другая – на улице, за стеклом) остановился, возвращаясь. – Лионель все продолжает хандрить? Несмотря на четкий отказ, Лионель до последнего продолжал питать надежду. Не замечал, но неужели он действительно был влюблен в Нино? – М-м-м, – задумчиво протянул Вэнья (он входил в команду Лионеля, так что знал его чуть лучше остальных), – уже нет, – хм, что ж, рад за него. Выплываю на улицу через окно. Кстати, о птичках – Нино тогда не прогадал (невероятный везунчик), его новая, семейная жизнь складывалась наилучшим образом (необходимость в постоянном наблюдении быстро отпала), Фараига обожал омегу до беспамятства (а кто не обожал?), а два месяца спустя Нино забеременел (русал(ка) ведь не скончался от переизбытка чувств?). Правда, ему пришлось покинуть гильдию (но парень не преминул тут же вступить в другую, в которой состоял его муж), на суше Нино появлялся теперь редко, так что мы почти не виделись, что, честно говоря, меня немало расстраивало. – Доброй ночи, Мастер, – возникая неожиданно. – Не спится? – Доброй, Синк, – он чрезвычайно воодушевлен – не к добру. – Оракул пробудился. Мы немедленно отправляемся к Холмам Безмятежности, – за что я его люблю, так это за то, что он всегда переходит сразу к делу.

***

Холмы Безмятежности находились на юге Вестарии, у моря Тумана (в противоположность Холмам Возрождения, что располагались на севере королевства, у залива Эшуз). Около шестнадцати тысяч лет назад там возвели храм Оракула. К храму вели четыре телепортационных туннеля – все из Великих Волшебных гильдий (хотя наверняка были и неофициальные телепорты, существование которых тщательно скрывалось от правительства). Не скажу, будто очень хочется знать, какое меня ожидает будущее (червячок сомнения точит изнутри), но, пожалуй, все-таки интересно, о каком таком предназначении пойдет речь (какой прок от мертвого Избранного? – вопрос пока оставался открытым). Холмы Безмятежности (на Холмах Возрождения мне побывать не довелось, но если ЭТО – холмы, тогда горы на западе и востоке континента, – наверное, настоящие гиганты!) оказались вовсе не такими спокойными. И здесь бушевала белая стихия. С остальными Избранными мы разминулись (намеренно – видимо, Оракул предпочитал назначать аудиенцию каждому по отдельности). Святилище Оракула располагалось в небольшой долине и внешне в общих чертах напоминало древнегреческий храм. Внутри все также предсказуемо и просто. Стоило войти в храм, как звуки метели снаружи стихли и на нас опустились тишина и полумрак. На стенах зажглись факелы с волшебным огнем, который, казалось, не только не разгонял тьму, но еще сильнее погружал в нее обширную полупустую комнату. В центре зала стояла огромная величественная статуя шестикрылого бога Кириака, выполненная в мельчайших подробностях, у подножия которой находился резной каменный трон с высоченной спинкой, слишком большой для одного – на нем с легкостью могли поместиться два-три человека. И, тем не менее, на нем, словно дремля, полулежала сухонькая старушонка (или старик? – уже и не разобрать), настолько древняя, что напоминала готовую рассыпаться от малейшего дуновения ветерка мумию, просидевшую на этом троне, по крайней мере, последние восемь тысяч лет. (Оракулы появлялись на свет редко и жили очень-очень долго, гораздо дольше, чем представители любой из рас. После сорока лет они уходили в храм, который более никогда не покидали, и их жизнь, скорее напоминавшая существование оживших мертвецов, длилась до тех пор, пока не рождался приемник, а это могло занять тысячелетия). Бабулька с трудом приподняла веки и, уставившись на меня подслеповатыми полупрозрачными глазами, заговорила. Мастер Птолемей остался у дверей, но уверен, он все прекрасно слышал (в этом месте потрясающая акустика). По мере того как она говорила, мое лицо вытягивалось все больше. Длинное витиеватое пророчество, однако с четким, не оставляющим пространства для толкования смыслом. Когда Оракул замолчала, я развернулся и пулей вылетел из святилища – впервые чувствую себя настолько униженным. Мастер Птолемей засуетился и поспешил следом. Храм вновь опустел. Шелест перьев – из-за трона вышла высокая темная фигура. Сверкнув золотом глаз, она взмахнула мощными крыльями и взмыла к потолку.