Этот нелепый Мир!

В свете последних событий, а именно внезапно свалившихся на меня волшебных способностей все чаще прихожу к выводу, что магия – это не мое (однако признаюсь, почувствовать себя не «дефектным» оказалось неожиданно приятно). Вот честно, почему мне не выпало что попроще? Голосовые связки – это не мышцы рук-ног, которые можно легко натренировать. Голос – он либо есть, либо его нет. Единственное, чего я достиг за последний месяц, – подтвердил, что тогда в замке это была действительно моя магия, а не счастливая случайность (ножка шкафа, обросшая перьями, и хрустальный стул – тому доказательство). – А ты все так же ужасно поешь, – хихикая, ко мне в комнату заглянул Аарон. Прибавляю децибелов, и дверь тут же захлопнулась. – Пощади! – взмолились за стеной. – Зачем пришел? – удовлетворившись результатом, спросил я, просачиваясь в гостиную. – У Мастера к тебе есть дело, – опять двадцать пять. – А мне нужно отчитаться о последней миссии. Пойдем вместе? – пойдем, почему нет. Весть о моем «великом предназначении» достигла «нужных» ушей – Мастер Птолемей постарался. А моя недавняя выходка заставила его пересмотреть свое решение, лишив и того обещанного года, который альфа сначала «любезно» предоставил мне на поиски подходящей пары. Я же продолжал вести себя, будто ничего не произошло, всерьез готовый в любой момент слинять из гильдии (покорно позволить кому-то решить свою судьбу, как это сделал Дункан, – никогда!). Однако сильно сомневаюсь, что отыщется такой идиот, который позарится на омегу, лишь на полтора суток в месяц принимающего осязаемую форму. Но идиот, похоже, таки нашелся – иначе с чего бы Мастеру вызывать меня к себе на ковер? Мы не спеша добрели до кабинета Мастера Птолемея, переругиваясь по пустякам, как обычно. За дверью были слышны голоса, некоторые даже показались мне знакомыми. Аарон постучал и вошел, я проскользнул следом. – Добрый день, Ма… – он запнулся на полуслове. В кабинете, помимо Мастера, находились Рэймсс (почему он всегда смотрит на Аарона, будто на грязь под ногами?), Варда (а этот – сожалеючи?) и незнакомый мне высокий альфа, который стоял к нам спиной. – Я зайду попозже, – на ходу бросил Аарон и, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью, покинул комнату. Альфа обернулся, и мои брови поползли на лоб – оценивающим взглядом на меня смотрела взрослая версия Аарона. – Синк, хочу представить тебе Его Высочество Принца Линхира, – что тут забыл младший брат короля Меркурата? Хм, судя по семейному сходству, Варда – принц, и сын Линхира, и (барабанная дробь) брат Аарона (шок). – С Его Высочеством Принцем Рэймссом и Его Высочеством Принцем Вардой ты уже знаком. Они здесь, чтобы сделать тебе, – Мастер едва не добавил «выгодное», – предложение.

***

Поражен – я готов был допустить, что отец Аарона – особа высокопоставленная, но даже в самых смелых фантазиях не мог представить, что он из королевской семьи (отличный сюжет для бразильской мыльной оперы; уже и не уверен, кто тут главный герой). Даже «выгодное» предложение меня столь не впечатлило (наверное, ожидал чего-то подобного). В спальню возвращался с опаской – темная аура, распространявшаяся из нее, устрашила бы даже орка, что уж говорить о моей невинной пугливой детской душе. – И что они тебе предложили? – развалившись на кровати, аки хозяин, холодно спросил мальчишка. – Руку, сердце, – второе маловероятно, – и место на троне. – И что ты ответил? – такое чувство, будто, если сейчас дам неверный ответ, меня расщепят на атомы. – Обещал подумать, – на лице Аарона неповторимым образом смешались злость и удивление. Он медленно встал с койки и двинулся на меня, подобно каменной глыбе. Я, немного сбитый с толку его реакцией, попятился назад. – Если, – меня прижали стене, – ты сейчас же им не откажешь… – его лицо в опасной (для мальчишки, естественно) близости от моего. Радуясь, что сейчас не день «Х», стал потихоньку уходить в стену, – я не стану тебя инициировать, – только сейчас придумал? Смешно, получше аргумента не нашел (ха! – напугал ежа голым задом)? – Кстати, об этом. Рэй предложил пройти инициацию с ним. – Рэй? – рычание. – Так ты теперь его называешь? – Почему нет? – необоснованные притязания Аарона начинали раздражать. – Парень он, кажется, неплохой. Возможно, и мне перепадет немного счастья. – Кто угодно, только не он! – Кто угодно, значит? – впервые за весь разговор я взглянул ему в глаза. – Синк, – поняв (скорее почувствовав), что брякнул что-то не то, мальчишка отступил и уже спокойно добавил: – Что я должен сделать, чтобы ты отказал ему? – неожиданный вопрос. – Какие тебе нужны гарантии? – гарантии? Я не говорил ни о каких гарантиях. – А ничего не делай, – поднырнув под его рукой, вырываюсь на свободу. – Метка – достаточное основание для отказа? Спотыкаюсь на ровном месте (точнее – о молекулы газа и, может быть, частицы пыли в воздухе, странное дело – обычно они без труда проходили сквозь меня). Метка? Он готов поставить мне метку, лишь бы я и Рэймсс не поженились? Внутри все сжалось от обиды. – Ты сам хоть понимаешь, что сейчас ляпнул? – уставился на него. Метка – единственная магия, оставшаяся доступной любому разумному, настолько мощная и древняя, что не поручусь за то, что даже силой Аарона можно ее разрушить. Это договор, в котором обе стороны обязуются принадлежать друг другу до самой смерти, полностью исключающий такое понятие, как измена. И распространяется он как на омегу, так и на альфу. И сейчас мальчишка предлагал мне заключить с ним такой договор. Получить предложение метки, с одной стороны, очень лестно для любого омеги, но, с другой, – теперь редко кто соглашается на подобное (омеги знают, что их мало, так зачем обременять себя отношениями с одним-единственным альфой, когда выбор столь велик?). И, ко всему прочему, метка всегда считалась символом крепкой, истинной любви. А я видел, каких омежек предпочитает Аарон – я с ними рядом не валялся. Тогда о какой любви идет речь? – Вполне, – он серьезно? – Тебе не помешало бы проветрить голову, – сочувственно, – если ты готов пометить меня, только чтобы насолить Рэймссу, – почему так горько-то? – Я не… Но меня уже и след простыл. А вечером, проплывая над крышей гильдии, увидел Аарона с новым омегой (видимо, предыдущий за три месяца моего отсутствия ему наскучил). И тогда я принял решение.