Хогвартс и хулиганка

Мисс Джейн, высасывая кровь из прокола, так растерялась, что в первый момент даже не подумала возмущаться и качать права. Но тут она увидела взгляды близнецов. Кто сказал, что эти существа — близнецы? Да они вообще не похожи! Ни капельки. Только и того, что на обоих какая-то очень уж красивенькая и ладная форма для полётов. Не то, что у Джейн. Джейн склонила голову на один бок, потом на другой, рассматривая личики эльфят пристально. Нет. Абсолютно ничего общего. Оли смотрит с состраданием — вон как жалостливо шевелит крошечным носиком! Свой парень, в доску. А эта мерзавка прищурила бесстыжие глаза, и её высоко задранный нос вовсе не выглядит таким милым, как у её брата. — Что? Думаешь, я такая испорченная, что меня даже метла невзлюбила с первого взгляда? Джейн ринулась к наглой сестрице, но Носатый что-то прошептал, и ноги Джейн приклеились к полу. Она споткнулась и неловко осела на подъехавший по мановению крошечной ладошки Оли стул. И Джейн не попыталась тут же вскочить и вновь броситься в бой. Ибо знала уже, что приклеивающие чары у Носатого получаются на совесть. Ей бы так научиться! В первую очередь она приклеит самого Носатого. К потолку! — Спасибо, Оли, — вполне искренне поблагодарила она прерывающимся от возмущения голосом. — А чего у тебя такая противная сестрица? — добавила она нужный оттенок благодарности. Оли, естественно, промолчал, но его улыбка потускнела. — Ну… ладно. Не буду о твоей сестре, — тут же пошла на попятную Джейн. Не хватало ещё потерять единственного, кто к ней относится хорошо, не считая милого директора. И всё же было в этой унизительной ситуации нечто, вновь наполнившее сердце Джейн верой в справедливость — вытянувшаяся физиономия Носатого. Похоже, тот столкнулся с чем-то, чего не ожидал. — Что, профессор, выходит и вы не такой уж и умный! — не замедлила высказаться Джейн. Потому что она за правду. А правду говорить в глаза легко и приятно. — Вот бы вы сели на эту вашу идиотскую метлу. И получили бы шип в зад! Это было бы справедливо — за всё, что вы со мной тут проделывали. Джейн выразительно пошевелила коленями, ибо ступни всё ещё было не оторвать от пола. Она ясно осознала, что полётов ей сегодня не видать. Так к чему напрягаться быть вежливой? Сейчас близнецы отправятся на прогулку, а ей опять предстоит сидеть тут как проклятой. Джейн полизала то место, где только что была почему-то успевшая исчезнуть ранка, сложила руки на груди, откинулась на спинку стула и нахохлилась. Мистер Я отослал метлу обратно в свои апартаменты. Потом разберусь, как снять когда-то наложенные мной охранные чары. Тогда я был молод, азартен и куда более изобретателен. Сочинил такое, что даже и не знаю, смогу ли теперь сам распутать, без помощи Флитвика. Так давно это было — МакГоннагалл, узрев меня в больничном крыле, соизволила поинтересоваться, отчего это вдруг? Я, естественно, не собирался открывать ей страшную тайну. Дело было простым: на четвёртом курсе до меня дошло, что зря я пренебрежительно относился к полётам в первые годы. Умение хотя бы сносно держаться на метле — нужная вещь. Хотя бы для того, чтобы не переться пешком за ингредиентами в Запретный лес, к Чёрному озеру, дальним делянкам Хагрида или в Хогсмит. Да мало ли куда! В Хоге всегда смотрели на подобный способ перемещения сквозь пальцы. У каждого второкурсника, как правило, уже была личная метла. Лишь бы по замку не носились. Но, увы. О своей метле мне приходилось лишь мечтать, а школьные мётлы обладали малой грузоподъёмностью и были предназначены лишь для первоклассников. Я был худ, но к тому моменту уже вытянулся так, что сучковатые неудобные деревяшки с трудом поднимали моё костлявое тело. Кроме того, от постоянных пыток, которым их подвергали милые детишечки, метлы приобрели скверный характер. Я всё-таки нашёл одну, способную поднять меня выше, чем на пару футов, но она явно задалась целью расшибить голову упрямого седока обо что-нибудь покрепче. И в последний раз ей это почти удалось. Уж не знаю, кто доложил Минерве о моих страданиях, но вскоре я получил от неё неожиданный подарок. Хотя… не такой уж и неожиданный. Странной она мне казалась тогда, эта вовсе не богатая преподавательница. Подарить какому-нибудь бедолаге из бедной семьи новую мантию? Купить замарашке-первокурснице новый учебник? Вручить усердному, но нищему студенту огромную сумму на покупку новой волшебной палочки вместо доставшейся по наследству от старшего брата? Легко! «И не благодарите меня, молодой человек. Придёт время, вы сами кому-нибудь захотите помочь. Это абсолютно нормальное желание. Мы ведь люди». Вот так. Минерва вообще всегда задавала тон «мы ведь люди». Кто-то шёл по её стопам — Хагрид, Флитвик. Кто-то — в основном часто менявшиеся преподаватели полётов или ЗоТИ — видели в том странности выживающей из ума старушенции. Папаша Поттер охренел от «предательства» своего декана, посмевшей мало того что сделать подарок слизню, так ещё и метлу! Подумать только! Джеймс, видимо, устроил среди своих дружков конкурс «испорть подарок как можно более изобретательно». На второй раз рукоять оказалась покрыта слизью бубонтюнера, очень едкой и опасной дрянью — и где раздобыли только, в таком-то количестве? Я разозлился, не забыв аккуратно соскрести ценный ингредиент, и три вечера подряд не вылезал из библиотеки, штудируя учебники по чарам. Из вполне себе мирных чар мне удалось создать нечто многослойное, в сути своей всё еще светлое, никак не тёмномагическое, но уже не бывшее безопасным. Плоды трудов моих злобно реагировали на прикосновение любого, в ком текла кровь мародёров, кроме Римуса. Тот никогда не принимал участия в подобных проделках. Он скорее служил ходящей энциклопедией при троице засранцев. И бесплатным репетитором. По идее, если бы у Блэка и Педигрю были бы отпрыски, то метла тоже отреагировала бы. Я представил, что на мою голову вдруг, откуда ни возьмись, сваливается весь комплект следующего поколения мародёров, и меня, вероятно, заметно передёрнуло, потому что Поттер вперила в моё лицо испытующий взгляд. «Всё течёт, всё меняется. И это пройдёт», — проговорив про себя не раз выручавшую меня мантру, я пропустил мимо сознания сентенции младшей Поттер о колючке в моей заднице, ибо её роль отлично выполняла сама Поттер. Оли изобразил глазами, носом, плечами и прочими частями тела нечто, из чего явствовало, что ему позарез надо мне кое-что сообщить. Я снял с него чары немоты, заслужив уничтожающий взгляд его сестрицы, вынужденной оставаться безгласной. — Мистер Снейп, Оли думает, что мистер Флитвик не будет против, если мисс Поттер покатается на его метле. Мистер Флитвик сказал, что Оли может брать метлу, если понадобится привезти овощи из теплицы или Оли захочет покататься. Оли выучил чары влажной уборки быстрее всех остальных эльфят, и профессор Флитвик был очень добр. Профессор сказал, что уже присмотрел себе новую метлу и привезёт её к началу учебного года. Нежный, похожий на серебристый звон мимозы стыдливой голосок Оли подсказал мне идею. — Нет, Оли, метлу профессора Флитвика я не осмелюсь предложить мисс Поттер. Пусть летит на моей. А я прокачусь пару кругов на его метле и верну на место. Где она? На прежнем месте? Оли кивнул: — В учительской, только не в том шкафу, что зелёный исчезательный, а в том, где пособия для трансфигурации. — Неси. Вскоре вся наша компания вымелась в галерею, ведущую к открытой площадке возле кладовой со школьными мётлами. Правила школы запрещали полёты внутри замка, но студенты частенько устраивали гонки вдоль манящего приличной высотой арочного потолка галереи. Бывало, что и врезались в перекрытия, беспокоя жившую в боковых нишах колонию летучих мышей из семейства кироптера полосатые. Мышки — твари обидчивые. Если инцидент случался в вечернее время суток, то могли и всем скопом наброситься на обидчика. Не покусать, нет, но помёт у них едкий и плохо поддаётся очищающим чарам. В отличие от десмодусов — весьма зубастых, но совсем крохотных вампиров, живших в Запретном лесу, — кироптера питаются комарами, очищая территорию Хогвартса от этого весенне-летне-осеннего бедствия. Собственно, это была идея Помоны — купить в Дурмстранге парочку рукокрылых полосатиков. Весь Хог следил, затаив дыхание — приживутся ли? Уживутся ли рядом с десмодусами? Впрочем, те редко появлялись на стылой территории окрестностей Хогвартса. Мышки-вампиры предпочитали обитать в специальной зоне. Хаггрид регулярно просил Флитвика или меня обновить всепогодный щит, чтобы десмодусы чувствовали себя как в родных тропиках Южной Америки и Северной Мексики. Интересные твари — десмодусы. Эх, не был бы я зельеваром, стал бы… Хм. Всё равно зельеваром. Ну не суть. Эти мелкие вампирчики способны напасть даже на спящего человека и высосать почти столько же крови, сколько весит сама мышь — около тридцати граммов! Да они даже взлететь поначалу не могут, объевшись. А ещё у них практикуется своеобразное «переливание» крови, когда одна летучая мышь кормит другую изо рта в рот. У вампиров хорошая память — они запоминают, кто поделился с ними пищей и кто не делился, и в дальнейшем не делятся с «жадинами», когда тем самим требуется пища. Зачем мы держим этих тварей так близко от студентов, да ещё заботимся о том, чтобы они не вымерзли в шотландском климате? Есть причина. Но о ней, пожалуй, потом. Всё равно мне уже совсем скоро придётся топать к ним в гости. К вампирам. Тогда и расскажу. А тем временем рукокрылые прижились, размножились, исправно выполняли свою работу, ничего не требуя взамен, обычно невидимые, словно домовики — два славных рабочих народца нашего маленького государства. Закон писан для студентов, эльфята же, вскочив на мётлы, принялись носиться как давеча под потолком лаборатории. Когда замок наводнялся студентами, близнецы проделывали то же самое, накинув чары невидимости. И лишь привычный уху шорох говорил знающему человеку, что маленькие летуны вновь активно тратят нескончаемый запас энергии. Возможно, они проделают это столь успешно, что их несчастные родители смогут отдохнуть, пока угомонившиеся чада хоть немного посидят спокойно. Поттер отражала выразительной физиономией смешанные чувства: видно было, что ей тоже хочется последовать за близнецами, но она с опаской поглядывала на метлу. И переспросила ещё раз: — Сэр, вы уверены, что на неё надо… хм… сесть? Она пристально разглядывала маленькие ножки эльфят, зажатые в стременах. И наконец сделала совершенно правильный вывод: — О? Меня эти её «О?», «О!» и ещё с десяток модификаций скоро выдрессируют так, что я только по округлившимся губам подопечной смогу предугадывать, стоит ли опасаться или можно расслабиться. В данном случае угроза пока отсутствовала. — О? Так они же вообще не садятся! Они как бы стоят в этих ступенечках. Как бы нависают над метлой! Ого… так это значит, что у них очень крепкие ножки и ручки — столько стоять и так ловко удерживаться на таких крутых поворотах. Ну, чо сказать — круто-о-о! Поттер вдруг смутилась. Я бы тоже смутился. Если бы был Поттер. Надо же: за последние десять минут джеймсово сокровище целых два раза высказало похвалу не себе любимой. И Поттер, конечно же, тут же поспешила исправиться: — А у меня тоже сильные руки! Я могу подтянуться целых семь раз! А Дадли — ни одного. А туда же — хочет стать боксёром. Слабак! И жирняк! Поттер потрясла в воздухе метлой, словно копьём, ловко, выказывая немалую сноровку, крутанула тяжёлую метлу в руке и стукнула древком по плитам галереи. Действо сие вызывало к жизни глухое эхо, словно мудрый Хогвартс тихо вздохнул по истекшим минутам покоя, когда его не нарушала ни единая душа из шумной студенческой братии. Поттер озадаченно прислушалась, поёжилась, пожала плечами и разухабисто заявила: — И чо мы прёмся, как черепахи? Полетели уже! Как там правильно ставить ноги в эти скобы. Стремена, то есть. А, я поняла. Вот так!