Хогвартс и хулиганка

Мистер Оказалось, что вставить ногу в стремя, оттолкнуться второй, наклонить тело к древку и придать физиономии специальный «полётный» вид не означает взлететь. Метла отнеслась к потугам девицы равнодушно, но тактично: могла бы уронить незадачливого седока на пол, но лишь послушно поскакала, ведомая сильными руками наездницы и скрежеща прутьями по мраморным плитам пола. — Эй… А чего это она? — Поттер прекратила дурацкие прыжки на одной ноге и сердито запыхтела, глядя, как сестрица Оли заходится в беззвучном неудержимом смехе. — Вы мне опять подсунули бракованную! Я пожал плечами: — Отнюдь. Смотрите. Я отобрал метлу, поставил ногу в стремя, держа древко вертикально земле, чуть оттолкнулся и завис в воздухе. Медленно опустился обратно. — Тогда… Вы специально заколдовали её, чтобы унизить меня перед этой мелкой дрянью! — Лицо Поттер покраснело, глаза метали молнии. В подобные моменты сходство с Лили делалось пугающим, и мне становилось не по себе. Но я держался стойко. — Мисс Поттер, школьные правила запрещают студентам летать по галереям Хогвартса. Да, на метле чары, но они спадут, едва мы достигнем специально отведённого места для полётов — поля для квиддича. Впрочем, возможно, я сниму их раньше — на крыльце. Поттер услыхала незнакомое слово «квиддич», немного угомонилась, бросила презрительно: — Вы вообще можете разговаривать с людьми нормально: «достигнем, специального». Нет чтобы прямо сказать: переться придётся ножками-ножками хрен знает куда и хрен знает сколько! Поттер, угрожающе и с немалой силой вращая метлу, решительно потопала к выходу из галереи. Оли всплеснул ручками, но из солидарности опустился на пол и засеменил следом коротенькими ножками, метла поплыла за ним, словно послушный питомец. Сестрица посмотрела на брата, покрутила пальцем у виска и со свистом пронеслась мимо — вжи-и-их! — только мы её и видели. Мгновение, и она растаяла в солнечном пятне у выхода. Я пожал плечами: на меня, педагога, закон о запрете полётов не распространялся, я мог бы и не утруждать ноги путешествием длиной в пару сотен ярдов. Но мне нравилось пройтись по одной из самых красивых галерей Хогвартса, пока она не наполнилась шумной студенческой братией. В стрельчатые высоченные окна льётся солнечный свет, но в боковых нишах сумрачно, там мирно почивают кироптера. В это время года вовсю буйствует яркость красок волшебного вьюнка, обвивающего каменные выступы замка снаружи. Мощные стебли с небесно-голубыми «грамофончиками» потеснили даже вечного жителя замшелых стен — плющ — и заглядывают в окна, словно интересуясь, что происходит в замке. Жить им осталось недолго. В конце августа вьюнок уронит мелкие чёрные семена в благодатную землю. Хагрид обдерёт ещё зелёные, но уже начавшие сбрасывать листву плети и скормит коровам, кроликам, козам и волшебной живности. А по весне из земли вновь выглянут любопытные носики побегов голубоглазой красавицы. И вновь она будет радовать меня с июня по август в пустынном раю моей любимой галереи. Никто из студентов никогда не увидит этой красоты. Повезло лишь Поттер. Но она не оценит. Ей не до того. Кстати. Я всмотрелся внимательнее. Ну да. Часть цветов уже начала утрачивать небесную синь, наливаясь фиолетовыми вечерними чернилами. Это означало, что самые, скажем так, «мясистые» из этих цветочков уже пора собрать — ценный ингредиент для полироля и любых снадобий, когда дело касается деревянных покрытий. Домовикам — огромное подспорье в их трудах. И да, пора обновить лак на рукоятях школьных мётел. В лак тоже входят цветы вьюнка. Можно и без лака, конечно, но отчего не побаловать трудяжек? Мётлы обожают, когда о них заботятся, и какое-то время не спешат проявлять наиболее сволочные черты характера. Новая партия первокурсников как раз успевает хоть немного научиться летать без особых инцидентов. Но потом детишечки доводят мётлы до привычного состояния раздражения и озлобленности. Впрочем, некоторые из мётел наиболее почтенного возраста и многолетнего стажа издевательств над собой не соизволяли сменить гнев на милость, даже облачившись в три слоя лака вместо положенных по технологии двух! Ну что же поделать — возраст есть возраст. Отправить их на заслуженный отдых, то есть в камины Хогвартса, рука ни у кого не поднималась. Мисс Что за спорт такой — квиддич? Ну раз «квиддичный стадион». А впрочем, какая разница. Тратить время на какие-то там спортивные игры Джейн не собиралась. Это ж сколько времени отнимет. Да и что может сравниться с полётами? Что может быть круче? А у Джейн теперь есть дело. Мысль о том, чтобы воплотить мечту о ювелире, плотно засела в мозгу. Даже сейчас, пылая желанием побыстрее взлететь, пробегая с громким топотом по галерее, Джейн невольно посматривала в окна: где же Запретный лес? Мысли неслись, обгоняя ноги. Летать, боже, летать! Интересно, а глина там есть? Нужно взлететь высоко, тогда можно будет увидеть этот ну прям такой уж страшный лес! Хах. Напугали! Так, а где взять спички, чтобы развести костёр? Чем Носатый зажигает свои странные крошечные спиртовки с невероятно сильным пламенем? Жар стоит такой, что хватает моментально вскипятить целый котёл! И никаких спичек не видно. Жаль. Где их взять? О! Так он же обещал сводить Джейн за покупками. Круто. Вот там-то и можно будет раздобыть спички. Интересно, а какое-то воспламеняющее заклинание есть? Надо бы его поскорее выучить. Но… Но ведь и добренький директор, и Носатый серьёзные колдунства выполняют с помощью небольшой такой палочки. Кажется. Помашут ею или ткнут как-то так, очень хитро. Прошепчут что-то и вот — извольте — или что-то доброе получается и красивое, брошка, например, или — упс — и Джейн уже сидит в прозрачной резиновой клетке. Ужас. То есть что? Без палочки никак? Чёрт… Задумавшись, Джейн как-то очень неудачно повернула метлу, споткнулась о прутья и кубарем полетела на пол. Падать ей было не привыкать, она ловко перекатилась, как настоящий акробат, и встала на ноги. Тут же устремила взгляд к арочным сводам, но сестрицы-насмешницы не было видно. Посмотрела на Носатого, но — гы! — тот с таким блаженным видом пялился на и впрямь красивенькие, ну вот прям очень симпатичные цветы за окном, что, похоже, даже не заметил конфуза. — Оли? А почему ты пешком? — удивилась Джейн. — Я думала, ты унесёшься вслед за сестрицей. Но Оли — вновь безмолвный — лишь пожал плечами. И Джейн тут же вскипела: — Вы! Профессор! Зачем вы опять его онемели? Что он такого сказал, за что вы его наказали? Он же только… про метлу! А вы! Её возмущению не было предела. Джейн за справедливость! Она может с честью вынести, когда её обижают и унижают её достоинство — подумать только — приклеивают к стулу. И к полу. И запирают в резиновую клетку. И воруют единственную пачку печенья. И чуть не сняли скальп пиллером. И тоже лишают голоса! Но обидеть славного милого Оли… — Это ж надо было додуматься! Вы — гад и садист, профессор Снейп! Носатый и ухом не повёл. Лишь совсем чуть-чуть, но очень выразительно поднял издевательскую бровь. И Джейн тут же вспомнила, что судьба ужина. И завтрака. И обеда. В руках Носатого. Мда… Но она же всё равно за справедливость. Эх. Значит, судьба ей умереть голодной смертью. — Вы! Оли… Но тут растерянный Оли поднял кверху такие маленькие, но уже странно мозолистые ладошки — стоп-стоп, мол, недоразумение вышло, погодите-ка. Мозолистые? Тут что, даже эльфят заставляют трудиться, как и саму Джейн? Как рабов? Рабовладельцы! Оли произнёс, словно прозвенели те серебряные колокольчики, которые висят у входа в магазин с гладенькими полами, погубившими новенькие туфельки Джейн: — Милая Джейн, я просто привык молчать. «Детей должно быть видно, но не слышно», — добавил он, явно подражая кому-то из взрослых. — О. Ну… ладно. — Джейн не собиралась извиняться перед профессором за несправедливые нападки. Ещё чего. В остальном-то она всё равно права! — А по поводу детей — всё глупости! Дети на то и дети, чтобы орать. Им развивать лёгкие нужно! Но тут влез вечно недовольный Носатый: — Потом побеседуете. И об особенностях развития лёгких тоже. Они вышли на крыльцо, и профессор опять проделал тот трюк с зависанием на метле в воздухе. — Ногу в стремя, медленно, без рывков, оттолкнитесь несильно, словно потянитесь вверх. И схватился рукой за древко метлы Джейн, гад! А иначе бы Джейн, конечно, тут же взмыла бы под облака! Но пришлось послушаться. Всё-таки её немного беспокоила совесть: с предполагаемой немотой Оли неловко вышло. Метла послушалась, Джейн впервые поднялась в воздух, взвизгнула от восторга и тут же забыла обо всём: — А-а-а!!! Я… Получилось! Она заверещала так, что вьюнок, словно живой, в ужасе зажмурил прелестные голубые глаза — не осталось ни одного цветочка. Только бесконечные километры стебельков и листиков. Какой он всё-таки длинный. Вьюнок этот. В тех местах, где живёт… ох, жила Джейн, такого не увидишь. Как только профессор убрал руку, Джейн наклонилась вперёд, одновременно сунула в стремя вторую ногу и взбрыкнула пятками, словно пришпорила лошадь. Вот она, свобода! И ничего не произошло. Почти. Метла лишь осторожно накренилась параллельно крыльцу, бёдра и голени Джейн словно погрузились в удобное мягкое кресло — прям как водительское в машине у дяди Вернона. Но на том и всё. Метла замерла, как вкопанная, а вьюнок приоткрыл пару любопытных цветов-глаз. — И чего это она? — Джейн расстроилась. — Опять ваши проделки, профессор? Мне что, лететь за вами, как собачка на поводке? — добавила она, увидев, как профессор медленно удаляется от крыльца. — Ох. Ну… полетели, что ли… Джейн крепче стиснула гладкое, словно покрытое стеклом древко, и оно тут же превратилось в слегка шершавенькое и абсолютно не скользкое. Джейн заинтересовалась, ослабила хватку, провела пальцем — опять как стекло. О как. Метла степенно направилась вслед за Носатым, и у Джейн возникло ощущение, что этот странно неустойчивый, несмотря на удобное невидимое сиденье, с позволения сказать транспорт и впрямь будет послушно изображать питомца на поводке. Таксу! Длинную ленивую таксу. Ну вот… полетали, называется. Оли тоже полетел вслед за профессором, а Джейн принялась упрямо дёргать метлу, стараясь сбить её с выбранного курса. Куда там! Эта законопослушная рукоять от старой швабры, слегка поддавшись усилиям Джейн, описывала небольшой крюк, неся всадницу в паршивом ярде от травы, но тут же возвращалась к прежней траектории. Нет, метла почему-то не желала скользнуть между высоченными деревьями аллеи, по которой — гораздо выше, чем было дозволено Джейн! — летели Носатый и Оли, и унестись туда — к небу, солнцу, видневшимся вдали синим горам и свободе! — Тираны! Даже метлу — безмозглую деревяшку — умудрились поработить! — бормотала Джейн. — А раз так, да я… Да я лучше пешком. Что это за дурацкие полёты такие? Эльфятам, значит, можно носиться. И даже по замку. И трюки всякие выделывать. И даже настоящую «мёртвую петлю» вон сестрица, гадина, делала! Летать она умеет, чего не отнять, так этого не отнять… А я? А меня вот так вот, да?! Джейн соскочила, швырнула метлу на землю и плюхнулась попой на оказавшиеся очень жёсткими прутья, как на неудобный табурет.