Единственный путь

Утренний ветер пронёсся обнажающим кожу ознобом. Форточка была открыта нараспашку, а мороз смело прогуливался по всем доступным для него участкам тела. Мартёмки ещё мирно спали, а вот будильник уже изрядно надоел громкими, режущими слух и тишину, звуками. Диана знала — день предстоит трудный и долгий, поэтому постаралась привести себя в порядок, как можно быстрее. Каждая мелочь требовала внимания, что уж там говорить о планах на грядущий месяц и о последующих концертах. Но сейчас приоритетом всё же оставались две — как утверждала сама женщина — самые главные песни в её жизни. Не было место ни покою, ни задумчивости, ни тревоге, ни тем более унынию или лишних парочки часов для написания новой песни. «Всё для них» — размышляла гитаристка. Это никогда не было жертвой. Жертвовать можно лишая себя чего-то, ограничивая, а у неё — сильной для всех и зачастую непонятной даже для самой себя — вся жизнь только с них и началась. Дети изменили всё, что только могли изменить. Круговорот жизни бесконечен, но жить настоящим, пожалуй, лучше, чем заглядывать куда-то далеко вперёд или с корнями уходить в метки прошлого, которые, в зависимости от определённого настроения, либо приносили неповторимый сладостно-счастливый вкус без какой-либо приторности, либо жалили сердце в самые незащищённые места. В чём смысл этой минуты, данности, если всё время озираться по сторонам, даже, осознавая, что в жизни, наверное, мало кого ожидает счастливый конец? «Без надежд на хэппи-энды» — как поёт сама артистка. Этот миг блаженства, может быть, и не является самым счастливым или печальным, но он правдив — ощущение того, что ты живёшь «здесь и сейчас» и твоя жизнь является настоящей, а ты представляешь себя миру именно таким, какой есть и делает её лучше. Без фальши и неуклюжих притворных масок. Это и есть самое главное. Не так часто Диана Сергеевна размышляла о подобных вещах. Не так часто задумывалась над тем, что было бы и чего уж точно не могло произойти в её жизни. Не так часто она задумывалась над тем, была ли когда-нибудь по-настоящему счастлива.

***

Солнце предательски опускалось к горизонту, а меж линий сердца угасал последний уголёк надежды на тускнеющие с каждой минутой лучи заката. Запах города одурманивал, а поездка оказалась слишком долгой. Диана ехала на такси к месту, где должно было проходить мероприятие, озираясь на питерские крыши знакомых зданий. Почти с каждой из них связано какое-то событие. Словно с каждым из этих домов, а теперь уже торговых центров и офисов, связана какая-то неизвестная, далёкая, особенная часть жизни. Сейчас Петербург казался ей не слишком родным — настолько изменился — но узнаваемым с первого дуновения весеннего ветра. Жилые дома как лица самых близких. Множество так и не отремонтированных, но знакомых до боли старых оконных рам, которые зачастую выходили на большие перекрёстки или проспекты — она посетила десятки этих квартир. Всегда одинаковые комнаты и устаревшая в них мебель, но всегда не менее различные кухонки, из общих черт у которых была лишь теснота и постоянно царивший беспорядок. Внезапно на женщину нахлынуло странное чувство непредвиденности ситуации. Предчувствие. Это происходило довольно редко, но достаточно для того, чтобы понимать, что грядёт нечто плохое. Доверять себе и своим чувствам женщина научилась много лет назад, поэтому точно знала — подсознание не лжёт. Пробка, затянувшаяся на многие кварталы вперёд, стала нервировать ещё больше. Понимая, что водитель ничем не сможет ей помочь в данной ситуации, певица расплатилась с мужчиной и вышла из машины. Пройдя пешком вперёд несколько кварталов, Диана наблюдала очередную забавную картину того, как несколько автолюбителей в очередной раз ругаются друг с другом, не замечая того, что пробка куда масштабнее, чем они думают и что ни один из них в данной ситуации не виновен. Холодный ветер обдувал со всей своей силой. Застегнув кожаную куртку, женщина двинулась дальше по аллее, завернув налево. До назначенного места оставалось не больше ста метров. Потемневшее небо в очередной раз предупреждало о ночной буре, а сердце учащённо забилось, когда Диана, широко раскрыв глаза, наблюдала за двумя машинами скорой помощи, которые мгновенно пролетели перед её глазами, направившись к месту, где должно было состояться мероприятие. Ускорив шаг, женщина прибыла так быстро, как только смогла, на последних метрах перейдя на бег. Две машины стояли прямо возле здания, а люди, столпившиеся вокруг входа, не давали протолкнуться внутрь. Диана около пяти минут пыталась найти хотя бы одно знакомое лицо в толпе, натолкнувшись вскоре сразу на два. Вера стояла как вкопанная. Её побледневшее лицо выдавало искренний страх, а слёзы чуть не лились из глаз. Более крепкая характером и духом Лариса Пальцева сразу начала думать над тем, что же сказать Диане. — Боже, я шла, уже бежала. Увидела две скорые. Что тут случилось? Ответом послужило лишь молчание со стороны обеих. Лариса опустила голову, осознавая, что всех их ожидает в недалёком будущем, а Вера, хоть и смотрела прямо в глаза, оптимизма не внушала. — Блять! Здесь хоть кто-нибудь может мне объяснить, что произошло? — Арбенина выходила из себя. Давно зная Диану, Лариса понимала, что оттягивать момент ещё больше нельзя, поэтому решилась заговорить первой. — Это Света. — Что? — не веря своим ушам, уже отгоняя и отрицая мысли, накатившие огромным комом, произнесла певица. Диане казалось, что у неё дежавю. Все самые страшные мысли и воспоминания в одну секунду пронеслись вихрем в голове, а сердце давно уже было готово выскочить из груди. — Света Сурганова, — продолжила Полозкова, — она в больнице.