Единственный путь

Как жизнь может разрушиться в одно мгновение? Как от огня может остаться один лишь пепел? Увы, люди, которым мы доверяли некогда больше, чем самим себе, могут в итоге оставить нас ни с чем, прогоняя из жизни. Уговаривать себя остаться — означает терять частичку себя в поединке с жизнью. С одной стороны мы все так похожи — ходячие копии друг друга. А с другой — абсолютно разные души, разрывающие друг друга на кусочки. Что же остаётся после бомбы, которая взрывается прямо над твоей головой? Сердце зудит и мучается в своём тёмном сгустке боли. Секс, наркотики и рок-н-ролл ненадолго выручают, помогая временно отречься от мира и забыться. Мы ведь на самом деле не так часто думаем о тех, кто нас по-настоящему любит. О тех, кто, предоставляя нам всё, что у них есть, жертвуют и своей душой тоже. Иногда кажется, что уже достаточно. Довольно играть в игры и прятаться за масками недосказанности и всепоглощающей тоски. А если на борьбу сил уже совсем нет? Что если каждая минута тянется сотнями других? А у каждого своя жизнь. Друзья, подруги — лучшие и худшие из нас. Забавно, что не нашлось ещё тех, кто мог бы заметить, как странности становятся действительностью. А может, таковые и есть, но мы с ними просто не знакомы. Одиночество убивает так же быстро, как и первичное осознание того, что тебя не понимают, а ещё хуже осознание того, что те, без кого мы уже не можем — не вернуться. Разве есть на земле место, где всех неприкаянных ждут? Без подписей и часовых поясов, без других языков и границ. Где-то в другой жизни, может, нас кто-то ещё ждёт? И даже, если спасение неизбежно, стоит ли жить ради одной лишь любви? В минуты особой слабости Диана думала о том, что может бессердечным и впрямь живётся куда проще, чем тем, кто чувствует всё в тысячу раз острей.

***

Больничные палаты, витающий в воздухе запах лекарств и невыносимо долгое ожидание — это всё было слишком хорошо знакомо. Это всё уже было когда-то пройдено. Только в то время не было Дианы Арбениной. Была лишь напуганная девчонка, готовая пойти на всё, чтобы её Света выжила. И только лёгкие по-прежнему не принимали воздух этих ядовитых комнат. Правду ведь говорят: настоящие молитвы слышны далеко не в церковных храмах, а в этих злополучных стенах. Знакомым казалось всё — от мирно курящих охранников и бело-голубых стен, режущих глаза — до яркого света, никак не позволяющего расслабиться хоть на минуту. Она не рванула в больницу по первому зову совести, но и пойти домой тоже не смогла. Недолго думая, Диана всё-таки направилась в это злополучное место вместе со всеми остальными. Она в ужасе наблюдала, как в её жизнь не просто возвращается прошлое — оно повторяется в мельчайших деталях, разве что теперь по этажам и кабинетам бегала не она сама, а Лена Жукова, пытающаяся узнать как можно больше о самочувствии Светы. Сон, больше походивший на кошмар, не сменяла даже мысль о десятках пропущенных звонков и собственных детях. Разум, хоть и не покидал женщину, но и целостностью картины происходящего тоже не отличался. Помутневший рассудок был рассредоточен и повержен. В очередной раз закурив недалеко от входа к зданию, женщина ещё раз прокручивала у себя в голове момент поражения перед судьбой. Просидев в больнице чуть больше часа, женщина отправилась обратно в гостиницу к детям, понимая, что её собственные мысли и переживания в любом случае сейчас не помогут Свете. Попросив Ларису перезвонить ей, как только будут какие-нибудь новости, женщина быстрым шагом направилась к временному месту жительства. — Мам, — первой из двойняшек заговорила Марта, — что-то не так? — Нет, всё в порядке, — Диана приветливо улыбнулась дочери, хотя врать — так и не научилась. — Ты уверенна? — уточнил Артём. — У тебя такой взгляд.. — Какой? — спохватилась Диана, но было уже поздно. — Грустный очень, — ответила за брата Марта. — Ну, ведь все мы грустные люди, — снова попыталась улыбнуться женщина, осознавая, что дети уже что-то заподозрили. — Нет, я серьёзно, — настаивал Артём, — ты же всегда говоришь правду. Что случилось? — Ладно, хорошо. Давайте я расскажу вам небольшую историю, но обещайте, что сразу после неё пойдёте спать! — Договорились, — хором ответили двойняшки на интересное предложение. — Когда-то у меня была знакомая.. Подруга. Её звали Света. Мы были с ней очень близки. В то время мы не жили в роскоши, но, несмотря на это были невероятно счастливы. Играли вместе, пели. Хорошие были времена. Но однажды она меня предала, и я не смогла её простить. — Почему? — аккуратно спросил Артём. — Потому что в жизни есть вещи, которые нельзя простить, — так же спокойно ответила Диана на вопрос сына, — не перебивайте меня, пожалуйста. Марта и Артём молча кивнули. Всё больше погружаясь в воспоминания, Диана понимала — теперь уже деваться некуда, придётся рассказывать детям всё, как есть. — Мы совершенно случайно встретились с ней недавно. Света сейчас в больнице и я не знаю, что мне делать. — Так, почему же ты не с ней? — с искренним любопытством задала вопрос Марта. — Потому что это неправильно, и я всё равно не могу ей сейчас ничем помочь. — Мама, — еле слышно заговорил Артём. — Что? — Ты не должна оставлять её одну. — Она не одна. В больнице много людей, которые её любят, врачей. — Ты думаешь, что все они нужны ей сейчас? — мудро подчеркнула Марта. — Ты, правда, так думаешь? — Ладно, давайте ложиться спать, уже поздно. Двойняшки не стали перечить матери, зная, что та может быть крайне строгой в определённые моменты, и пошли в свою спальню. Диана же осталась сидеть на маленькой кухоньке со знакомыми, слегка потрёпанными, но до того уютными стенами, налив себе бокал вина. Теперь нельзя было предугадать, что ожидает её в новом дне. Жизнь вновь стала непредсказуемой.

***

Ранний телефонный звонок разбудил женщину, которая смогла заснуть только под утро. Увидев входящий от Ларисы, Диана быстро ответила на звонок. — Ну что, есть какие-нибудь новости? — Да. Она в порядке. Пришла в сознание. Я говорила с Леной. Она сказала, что всё будет нормально. — Слава богу. Что это было? — Обострение каких-то старых проблем со здоровьем, но сейчас уже всё хорошо. Врачи вовремя ей помогли. Сказать, что у Дианы камень упал с плеч — ничего не сказать. И вот Света, её чёртова Светка, вновь переворачивает жизнь с ног на голову. — Диан, не нервничай ты так. Сама-то хоть спала? — Немного. — Ты должна думать о детях, к тому же у нас всё ещё тур идёт. С тобой точно всё нормально? — Да что ж вы заладили все?! Нормально, нормально! — выдохнула женщина. — Хорошо. Попытайся отдохнуть. У тебя через три дня концерт. — Спасибо тебе, — искренне произнесла гитаристка. — Да не за что. Звони если что. Диана завершила звонок, вернувшись в кровать. Мысли кружили одним большим вихрем, не давая покоя, но самое страшное уже было позади. Теперь действительно стояло успокоиться и забыть обо всём. Прикрыв глаза, Диана моментально уснула.

***

На часах был полдень, а солнечные лучи уже испепеляли всё на своём пути. Неожиданная смена настроения со стороны погоды, а уж тем более в Петербурге, не могла не радовать. Пообедав, Диана решила прогуляться с детьми по парку, а вечером проведать Свету. В конце концов, она хоть и находиться до сих пор в шоке, но равнодушной и бесчувственной Диана никогда не была. Она должна была убедиться сама, что с Сургановой точно всё в порядке. — Мам, Свете уже лучше? — аккуратно спросила Марта. — Да, ей уже намного лучше. Всё будет хорошо. Двойняшки сразу повеселели и побежали вперёд вглубь парка навстречу солнечным лучам. Для Дианы же ситуация представлялась куда более сложной, чем казалась Артёму и Марте. Жизнь куда более безумная и непредсказуемая штука, чем может вообразить себе ребёнок, хотя, может, детям кажется, что это к лучшему. Может, мир и должен быть безумным? Внезапно на экране мобильного высветился незнакомый номер. Недолго раздумывая, женщина ответила на звонок. — Алло, — послышалось на другом конце трубки. Знакомый голос ввёл женщину в ступор. В последние несколько дней происходило слишком много, так называемых, «сюрпризов», а будущее грозило ещё большим количеством непредвиденных ситуаций. — Салют, — машинально ответила гитаристка. — Дин, — один лишь вздох послышался в трубке, — давно же мы не говорили.. Сурганова, ожидавшая, что Диана бросит трубку на первой же секунде разговора, была готова к любой реакции со стороны бывшей подруги. — С тобой всё нормально? — Да, завтра меня собираются выписывать. — Как ты узнала мой номер? — Я просто.. спросила у Лены. Она сказала, что говорила с тобой. — Понятно. Напряжённая тишина давила сильнее, чем воспоминания из прошлого. Темы для разговора закончились ещё пятнадцать лет назад. И всё снова казалось сложным. — Я вообще-то собиралась зайти к тебе сегодня, — быстро проговорила Диана. — Правда? — Да. Если ты не против. — Нет, заходи, конечно. — Ну, тогда до встречи. Так и не произнеся страшного «прощай», Диана первой закончила звонок, как это чаще всего бывало. «Что это было?» — подумала женщина. Прогулявшись с детьми ещё около полутора часов, женщина решила, что пора навестить Свету.

***

Жуткий больничный запах вновь застал гостью врасплох. Быстро отыскав нужную палату, женщина незамедлительно направилась в нужном направлении. Оттягивать подобные моменты Арбенина никогда не любила, да и терпением никогда не отличалась. — Привет, — довольно тихо произнесла Света, поприветствовав гостью. — Как ты себя чувствуешь? — резко, в своём стиле проговорила Диана, сразу перейдя к сути. — Всё нормально. Как у тебя дела? Как дети? — Они сейчас в гостинице. Я привезла их с собой ненадолго. — Решила всё-таки показать Питер? — Да, — сквозь зубы проговорила Арбенина. Света рассмеялась, показывая всю такую же, как и много лет назад светлую улыбку. — Что смешного? — Да ничего, — Сурганова задумалась, — просто ты совсем не изменилась. — Нет уж. Мне все твердят про «новый образ» и.. — Я не об этом, — перебила Света, так и не дав Диане закончить, — я имею в виду ты сама. совсем не изменилась. — Не знаю. Не мне судить. Я думаю, что всё изменилось — особенно после рождения детей. — О, дети у тебя прекрасные, но ты всегда только о них и говоришь. — Откуда тебе знать? — Да так.. Света замолкла. — Послушай, Свет. Ты же всё прекрасно понимаешь... — Что понимаю? — Вот скажи, как ты вообще оказалась в то же время в том же месте, что и я? — Ты думаешь, что я это намеренно подстроила? — Сурганова ещё больше рассмеялась. — Да что, твою мать, смешного? Таких совпадений не бывает! — Это правда. Но у тебя, Арбенина, по-прежнему слишком большое самомнение. Меня пригласили на это мероприятие так же, как и тебя. И по плану мы не должны были пересекаться. — То есть ты всё-таки знала, что там буду я? — Да знала, и идти не хотела, — честно призналась Света, — меня просто уговорили. Не строй из себя бог знает что! Сколько раз мы с тобой за эти годы пересекались на подобных мероприятиях? Тогда ты и слова мне не сказала. Обе женщины начинали выходить из себя. — Всё пройдёт — и ты уедешь. Можешь хоть сейчас, сама ведь пришла. — Да как же ты не понимаешь, чёрт тебя подери! Мы же не в дешёвом сериале снимаемся! Ничего уже не пройдёт. Могло пройти, могло закончиться, но уже поздно. — Не горячись, Дин, всё наладится, — пыталась утихомирить Арбенину Света, сама еле сдерживаясь. — Не зови меня так! К чёрту всё это! Женщина выбежала из тёплого, пропитанного насквозь химикатами помещения. Поверженная. Ледяной дождь сурово встретил её холодными объятиями, от чего Диана задрожала. Больше ничего не хотелось. Все желания этого мира перестали существовать в один только момент. И как быстро это произошло — неизвестно было никому. И вроде бы облака продолжали плыть по небу, машины так и летели, разрезая ночную тишину, только людей почти не было. Молчаливые капли смешивались не в танце, а в отчаянной борьбе за единоличное существование со снегом, начинавшим засыпать крупными хлопьями северную столицу. Так она и стояла. Обессиленная неожиданной перестановкой мест слагаемых. Всегда сложная, порой невыносимая. Сейчас счёт шёл не в её пользу. Шок может подарить пару минут или часов лёгкого тумана в голове, но когда реальность вновь остаётся один на один с тобой — это бой не на жизнь, а насмерть. Как забавно. Такие бои шли в этой чёртовой больнице каждый день. Хотелось убежать. Больно было сердцу. Что бы ни происходило в жизни, всегда можно твердить себе «всё наладится» или «всё к лучшему». Полюбившееся «не будем ворошить прошлое» и подавно. Может, как раз из-за этого, оно и врывается так резко, сметая все планы на будущее? Может, от того Диана его так и боялась всегда, что оно меняет её? Без воспоминаний каждый из нас перестаёт быть собой. Без жизненного опыта, без истории. Ведь сколько не строишь из себя сильного человека, сколько не тратишь времени на неугомонную душу, она все равно болит. И на разрыв. До биения пульса в ушах. До остановки дыхания. И пела она когда-то совсем по-другому. На износ. Так, что лёгкие приходили в себя лишь спустя несколько часов после окончания концерта, а сердце.. оно не приходило в себя. Оно было на опасном расстоянии от пропасти и в опасной дружбе с самой смертью. Только оно продолжало стучать все эти годы в груди и каким-то чудом каждый раз выкарабкивалось из всех передряг. И действительно становилось лучше. И действительно исцеляло самого себя. Именно поэтому старые раны нельзя задевать, а новых рубцов лучше избегать. Теперь стало действительно катастрофично. На грани. И всегда только так. И эта боль не утихала. С одной стороны хотелось услышать слова утешения, а с другой — тишина единственное, что спасало. Не понятно, как погода предугадала состояние души гитаристки. Внутренний хаос, смешанный с настоящей бурей, что творилась вокруг — явили собой идеальное сочетание того, что было сейчас так опасно. И нужно было только не забывать дышать. Слишком много мыслей. Голова была готова взорваться, а мир в одно мгновение, как по часам — остановиться. Резкое головокружение и помутнение в глазах заставили взять себя в руки. Дышать стало проще, сердце стало биться чуть ровнее. Лишь душа продолжала работать на износ. Она знала — теперь уже ничего не пройдёт. И время больше не излечит. Куда уж там! Ей нужно было пережить хотя бы этот вечер. Лёгкое покалывание в груди сменилось морозом по коже. Сердце и впрямь начало приходить в некий порядок. Издали слышались громкие голоса и невнятные споры. Она же теперь слышала только дикий вой мороза, который стоял в ушах. Она слушала, как трепещет душа. Она наконец-то, спустя многие годы, слушала своё сердце.