Единственный путь

Немного придя в себя, Диана сразу направилась обратно в гостиницу. Дойдя до нужной двери, женщина лишь на пару секунд остановилась, чтобы перевести дыхание. Мысли кружили где-то сами по себе, голова совсем не хотела слушаться. Она стояла напротив закрытой двери, не представляя, чего ей ожидать дальше. Как быть? Боль смешалась со злостью и чувствами, которые проснулись столь не вовремя. Прильнув спиной к холодной стене рядом с дверью, Диана попыталась замедлить дыхание и успокоиться. Хоть и с большим трудом, но у неё начинало получаться. Жар отошёл на второй план. Зайдя в помещение, женщина поняла, что дети уже спят и ей ничего не остаётся, как присоединиться к ним. Мозг капитулировал, отдавая предпочтение душе, разрывающейся в этот момент. Прошлое всегда рано или поздно настигает тебя, даже если старательно убегаешь от него в течение пятнадцати лет. Она знала — вино не поможет, а от чего покрепче женщина давно уже отказалась. Навёрстывать упущенное не хотелось — Диана всё ещё помнила о своём состоянии всего несколько лет назад. Зачем всё это? Наверное, ничего уже не могло ей помочь. Душа металась, а собственное сердце предавало. «Утро вечера мудренее» — решила женщина, ложась в постель.

***

На дворе — успевшая за месяц стать холодной осень, но на душе тепло. Тепло от чувства, которое невозможно было скрыть. Тепло от ощущения нескончаемой, фатальной, а порой даже катастрофически невыносимой любви. Света стояла напротив окна. Рядом с ней на грязном подоконнике лежала пачка сигарет, но гитаристка, наблюдавшая за ней уже несколько минут, знала — Света к ней не притронется. Всё казалось таким привычным: необычно яркий цвет стен, старенькая кухонька и комната напротив. Диана подошла к скрипачке сзади, стараясь её не напугать. Ночь была всеобъемлющей обладательницей их чувств. — Пойдём спать, — тихо проговорила Диана в шею подруги, тяжело дыша. — Динь.. — в ответ лишь молчание, — Динка. — Что? — Давай останемся здесь навсегда?.. У меня предчувствие. — Ну, хоть не смерти? Мало ли, может, песни пророческие начала писать. — С таким не шутят! — резко проговорила скрипачка. — Мне кажется, что-то плохое должно произойти. — Да брось! — Чувство такое, словно мы больше никогда не сможем быть вместе, — тихо проговорила Света. — Что за глупости, Сурганова? Нам друг от друга никуда уже не деться. Это что же должно произойти, чтобы мы расстались? Нет, дорогая, ты от меня никуда не убежишь! Света улыбнулась и повернулась в руках Дианы, оказавшись в считанных миллиметрах от её губ. — Я и не собираюсь от тебя убегать, — проговорила скрипачка с хитрым, столь свойственным ей прищуром. — Вот и славно! Диана притянула самого дорогого на тот период жизни человека к себе, словно в последний раз. Света не заставила себя долго ждать. Глубокий поцелуй обогрел в эту холодную ночь две влюблённые души.

***

Порой собственное подсознание может быть с нами чересчур жестоко. Это была первая мысль, возникшая в голове гитаристки спустя несколько секунд после того, как женщина осознала, что недавно с ней произошедшее — лишь выдумка разыгравшегося воображения. Нелепое отчаяние души, которое было совсем неуместно в данной ситуации. Из сна Диану вырвали два, сносящих всё на своём пути, вихря. Наверное, только благодаря им она продолжает жить. Ведь жизни без внутренних переживаний, мучений и попыток собрать всю себя воедино — тоже не бывает. Никто бы из нас никогда не научился ценить редкие мгновения счастья, не познав настоящей печали. Диана боялась только одного — что сон может оказаться вполне реальным, вещим — и Света вновь станет чуть ли не единственным смыслом в жизни. Да что уж скрывать! Двадцать пять лет прошло. Десять из них самые счастливые. Действительно ни без драк и побоев, ни без постоянных ссор, заканчивавшихся всегда новыми песнями, ни без огромной любви. Конечно, она думала о том, чтобы пригласить скрипачку на концерт. По-моему из всех, кто её окружал, об этом не думала разве что её собственная мать. Все же остальные хоть и настоятельно, но не слишком напористо давали понять Диане, что время пришло. Её направляли, объясняли, словно ребёнку, что спустя пятнадцать лет пора бы уже до конца затянуть старые раны, встать в полный рост как настоящему бойцу и пригласить Светлану. Позвонить. Написать. Просто так — без повода. Наконец, начать нормально разговаривать, если не общаться. Но Арбенина не была бы собой, если бы не упрямствовала до последнего. Что же делать дальше? На предложение лучшей своей стороны вернуться в больницу к Свете Диана наотрез отказалась. Гордость не позволит. Может, она и впрямь совсем не изменилась? Такой же колючий, маленький ёжик, что и двадцать лет назад. Отличие состояло лишь в том, что теперь ей хватало жизненного опыта и ежедневной обеспокоенности за детей, чтобы понять, что к миру нужно относиться ещё более настороженно, чем раньше. И если, как минимум, не ждать удара, то хотя бы быть готовой к обороне. Женщина уже не понимала, кому врала — той себе, что ходит на интервью, заявляя, что давно уже успокоилась, наглым журналистам или собственной совести? Нет. Диана точно знала, о чём просит сердце, но она никогда бы не осмелилась перейти через всё своё существо и вновь вернуться, чтобы продолжить разговор со скрипачкой, который, по сути, закончился, не успев начаться. Жизнь вновь готовила гитаристку к буре по имени Светлана Сурганова.

***

Закаты Петербурга всегда были особенно красивы. Окрашивая всё небо в разные, но чаще всего, холодные оттенки, они завораживали взгляд, не давая шанса оторваться даже на пару минут. Они были совершенно не похожи на те закаты, которые Диане по счастливой, но всё же случайности, удавалось наблюдать в южной части нашей необъятной родины. Планируя провести спокойный вечер с детьми, гитаристка уже приготовила попкорн и собиралась включить телевизор, как услышала негромкий стук в дверь. «Это что, паранойя?» — пронеслось в голове у Дианы, начинающей понимать, что от судьбы, похоже, действительно не убежишь. — Иду я, иду! — прокричала женщина незваному гостю. Удивление хоть и появилось на лице Дианы, но ненадолго. Всё же что-то ей подсказывало, что так быстро вся эта история не закончится. — Ну, здравствуй вновь, Сурганова! — быстро проговорила гитаристка, приглашая гостью зайти в свой временный обитель. — Так просто впускаешь меня? — в ответ лишь молчание. — Снова впускаешь в свою жизнь?