Быть может, всё лучшее там — впереди

      Томас вылетает из кабинета, кинув лабораторную тетрадь на стол преподавателю, не убрав реактивы на место и даже не подождав друзей. Брюнет шёл без оглядки, сам не зная куда, — лишь бы подальше. Ему нужно уйти. Прямо сейчас. Он не сможет высидеть остальные уроки, спокойно смотря на Билли и Ньюта. Эдисон не понимает, что происходит в его голове, но точно знает, что нужно держаться подальше от новичка.       Томас доходит до двери кабинета, в котором обычно проходят классные часы, и толкает её, надеясь найти своего классного руководителя. К счастью, мисс Эванс была на месте — сидела за преподавательским столом и просматривала чей-то журнал. Её отвлёк звук открываемой двери, и, оторвавшись от своего занятия, она увидела своего ученика, который выглядел слишком обеспокоенно.       — Томас? Что-то случилось? — спрашивает она. Внешний вид подростка ей не нравится.       — Мисс Эванс, — начинает Томас и замолкает, а молодая преподавательница ждёт продолжения. — Я плохо себя чувствую и… — он не знал, как объяснить то, что ему просто нужно сбежать подальше из школы. Но мисс Эванс, едва старше самого Томаса, — было ей где-то около двадцати четырёх — двадцати пяти лет, — кажется, всё понимала. Она сама была когда-то таким же подростком, со своими вечными проблемами, которые никто не хотел замечать.       — Давай так, Томас, — говорит она, — если тебе нужно уйти — скажи честно. Потому что всякое может случиться в жизни. Уж я-то знаю, — она одобряюще улыбнулась, а Томас немного расслабился. Мисс Эванс была просто потрясающей находкой для их класса. Она пришла в школу прошлой весной, когда их бывший классный руководитель ушёл на пенсию раньше, чем планировал. Приход мисс Эванс уберёг их от мисс Мартл, которая, без сомнения, вытрясла бы из них всю душу. Молодой преподавательнице сразу отдали старшеклассников, ведь кто-то должен был довести их до конца. Её это не испугало, а, наоборот, обрадовало. Разница в возрасте была небольшой, и она быстро нашла общий язык со своими учениками. Но, тем не менее, границы всегда оставались чёткими — никаких фамильярностей. Она просто поддерживала «своих» детей, как могла.       — Мисс Эванс, мне действительно нужно уйти. Домой, — как-то жалобно протянул Томас, но ему сейчас было абсолютно всё равно, как он выглядит со стороны. Брюнету нужно было просто покинуть здание школы.       — Ты же понимаешь, что я несу за тебя ответственность? — строго спросила мисс Эванс. Томас молча кивнул, он и не собирался делать ничего незаконного. Просто хотел пойти домой и разобраться со своей головой наедине.       — Я позвоню Вам, как только окажусь дома. Обещаю, — Эдисон часто закивал, надеясь, что его классная отнесётся к нему с пониманием и пойдет навстречу.       — Хорошо. В противном случае, Томас, я позвоню твоим родителям и скажу, что ты ушёл без разрешения. Я тебе доверяю, но не подставляй меня. — Мисс Эванс сказала это всё в строгой форме, но Томас знал, что она до последнего будет верить, что её не подведут.       — Всё будет хорошо. Я позвоню. Спасибо Вам большое. И, мисс Эванс, можно ещё одну просьбу? — чуть стесняясь, спросил Томас.       — Да?       — Никому, кроме учителей, не говорите, что я ушёл домой. Вы меня не видели.       Такая просьба удивила преподавательницу, но она чувствовала, что дело слишком личное и ей не стоит спрашивать и вмешиваться.       — Хорошо, Томас. Иди. Учителей я предупрежу, что ты отпросился.       — Спасибо большое ещё раз, — пролепетал брюнет, развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета. Мисс Эванс только удивлённо посмотрела в его сторону. Состояние ученика ей не нравилось, но что ещё она могла поделать? Оставалось надеяться на добросовестность подростка. Пока не закончилась перемена, она вышла из класса и направилась в учительскую, чтобы сообщить коллегам об отсутствии Томаса Эдисона на уроках.

***

      — Ньют, — окликает парня, стоящего возле своего шкафчика, Билли. Сангстер поворачивается в сторону звука и видит, как друг Томаса быстрым шагом приближается к нему, становясь напротив. — Ты Томаса не видел? — вдруг обеспокоенно спрашивает африканец, на что Ньют удивляется. Нет, он, конечно, помнит, как брюнет ещё в начале перемены сбежал из класса, как ошпаренный, не дождавшись никого. Но прошло уже достаточно много времени, да и до начала урока остаётся около двух минут. Неужели Билли до сих пор не нашёл своего друга?       — Нет, после химии не пересекался с ним. А ты его с тех пор не видел? — интересуется Ньют. — Билли отрицательно машет головой. А внутри Сангстера разрастается беспокойство. Между ними только начало спадать напряжение, которое, конечно же, блондин тоже чувствовал с самого начала. Томас реагировал на него всё время как-то испуганно и с подозрением, и Ньюту не нравилось такое положение вещей. Не к этому он стремился, — чтобы единственный, кто мог бы стать его спасением от всей тягости, которую Ньют несёт с самого рождения, шарахался от него, как от привидения. "Но, оно ведь так и есть", — горько думает блондин, не зная, как исправить ситуацию. Почему вдруг Томас умолял не трогать его? Ничего же не… И тут Ньют осознаёт. Томас сам случайно задел его пальцы, и после этого брюнет впал в транс... А это значит…       — Эй, вы с Эдисоном как две капли воды, — вдруг щёлкает пальцами перед его глазами Билли. Ньют непонимающе смотрит на собеседника, между бровей образовывается складочка. — Ну, вы оба вот так выпадаете из реальности. И причём с Томасом это случается гораздо чаще. До него иногда невозможно докричаться. Теперь вот ты так же делаешь. Чёрт, может, это передаётся по воздуху? — Билли театрально хватается за сердце, изображая на своём лице панический ужас. Ньют на это никак не реагирует, потому что думает о состоянии Томаса. Если с брюнетом это происходит чаще, то что же тогда творится в его голове? О чём он думает, и что он может вспоминать? Ньюту необходимо это выяснить.       Билли, видя, что на него никак не реагируют, машет рукой и уже разворачивается, чтобы уйти, как вдруг цепкие пальцы хватают его за локоть, а в мозгу что-то перещёлкивает. Африканец поворачивается в сторону того, кто взял его за локоть, а последний теперь уже ошеломлённо выдыхает и медленно опускает свою руку.       — Ньют? — осторожно произносит Билли не своим голосом.       — Алби? — вторит ему блондин, не скрывая в интонации нотки шокирования.

***

      Никогда еще дорога до дома не казалась Томасу такой долгой. Будь его воля, он бы действительно побежал, только вот количество снега на асфальте не давало ему даже шагать ровно, о каком беге может идти речь?       Хотя бы одно его успокаивало — сегодняшний день он проведёт дома: вдали от всех и, в том числе, от Ньюта. Перед Эдисоном снова всплывает та сцена на поле и блондин, выглядящий не как прилично одетый ученик, а как подросток, сбежавший из приюта. Хотя и Томас выглядел не лучше — рассмотреть себя он, практически, не успел, зато лицо стоящего рядом африканца было ему хорошо знакомо. Точнее эти глаза уже несколько раз смотрели на него с лица Билли, когда он говорил Томасу все те странные фразы, казавшиеся бессмысленными. Они и сейчас кажутся ему таковыми. Только Эдисон не может понять, почему мозг подкинул именно это видение — это же было видение, не так ли? И почему это произошло, как только он коснулся пальцев Ньюта? По телу пробежал невидимый ток, а потом чёткая картинка вспыхнула перед глазами. Он был уверен, что уже когда-то такое было. Де-жа-вю. Теперь Томас понимает этот термин в полной мере. Только вот, когда все эти события имели место быть, и почему в них замешан Ньют?       Ещё несколько поворотов — и Томас будет дома. Буря внутри него уже более-менее успокоилась, и теперь парень мог думать более трезво, опираясь на факты, которыми он владел. Хотя все его предположения трудно было назвать фактами, имеющими твёрдую опору. Ведь Томас мог себе всё придумать. Почему бы и нет? Парень не высыпается, постоянно чувствует себя неправильно, ему мерещатся события, не обладающие разгадкой. Как тут не стать сумасшедшим?       Погружённый в свои мысли, он не сразу замечает, что стоит у порога собственного дома. Парень судорожно пытается найти ключи у себя в рюкзаке — сегодняшнее утреннее волнение выбило из него все силы. Томас чувствует, как устал, как ему хочется спать, ведь вся ночь была практически бессонной. Может, то поле и Ньют ему приснились? Может, он до сих пор спит? Но звон ключей, открываемых замок в двери, реален. Значит, всё происходит наяву.       Ввалившись в тёплую прихожую, Томас быстро скидывает с себя обувь, а куртку вешает в высокий шкаф, не удосужившись стряхнуть снег, что набился в капюшон.       Прежде чем подняться к себе в комнату, брюнет отыскал в недрах своего рюкзака сотовый телефон и набрал номер классной руководительницы — он помнил о своём обещании. Сообщив ей, что добрался до дома и с ним все в порядке, — он даже слышал, как мисс Эванс облегчённо выдохнула, видимо, действительно беспокоилась, — Томас взбежал вверх по ступенькам, открывая дверь в свою небольшую комнатку, которая была его личным миром. Бросил рюкзак на постеленный на полу бордовый ковер с разными узорами, который Томас так не любил пылесосить. Мама не хотела убирать его из комнаты своего сына, потому что он гармонично вписывался в дизайн интерьера, на что подросток всегда закатывал глаза: уж до дизайна ему никогда не было дела. Есть отдельная комната — и на этом спасибо. Спорить с мамой было бесполезно, потому что победителем всегда выходила она.       Глаза брюнета закрывались на ходу. Не переодеваясь, он просто завалился на застеленную кровать прямо в одежде. Если мать увидит его — спящего в школьной форме — Томасу сладко не покажется. Но сейчас парню было наплевать на это, потому что, как только его голова коснулась подушки, он тут же провалился в сон.

***

      — Алби? — вторит ему блондин, не скрывая в интонации нотки шокирования.       — Я..., — начинает не Билли и тут же замолкает. Он не знает, что ему сказать, потому что всё кажется слишком запутанным. Что Ньют тут делает? Последний раз они виделись в тот вечер…       — Ты помнишь? — резко задает вопрос Ньют и продолжает говорить, не дожидаясь ответа собеседника. — Но как ты можешь помнить? Ты же живёшь в другом человеке! — восклицает блондин.       — Я не знаю, как это объяснить! — кажется у не Билли начинается истерика, потому что мозг судорожно перебирает воспоминания, связанные с Ньютом: Глэйд, лабиринт, его хромота, он — его заместитель — всё это всплывает перед глазами Билли, точнее Алби, потому что африканец действительно всё помнит. — Я и раньше "просыпался", когда стоял рядом с Томасом или касался его. Я видел, как он пугается, а я говорил ему странные фразы, которые сам не понимал. А потом это наваждение пропадало. И я снова забывал, превращаясь в того, кем являюсь сейчас.       Ньют стоял и просто хлопал глазами, не веря в происходящее. Ребята остались вдвоём в коридоре, потому что звонок давно прозвенел, но им сейчас было совсем не до уроков.       — Это не продлится долго, — говорит Алби. — Мои "озарения" всегда краткие. Но послушай, Ньют, что я тебе скажу... Томасу очень нужна твоя помощь, потому что он до сих пор бежит. Помоги ему остановиться. Не спрашивай, с чего я это взял, просто чувствую, что с ним что-то происходит. Помоги ему, Ньют.       Сангстеру же остаётся только кивнуть в немом согласии. Алби успевает улыбнуться ему, как когда-то в Глэйде, прежде чем на его место возвращается Билли. Последний оглядывается по сторонам, а Ньют не решается снова коснуться его, чтобы вернуть старого друга.       — Почему мы тут стоит? Звонок давно прозвенел. Чёрт, Ньют, пошли. Томас уже наверняка в классе, — и с этими словами Билли разворачивается и быстрой походкой идёт в сторону кабинета географии. Ньют не сразу двигается с места, потому что воспоминания накатывают с большей силой, чем раньше. И нести всё это в одиночку становится сложнее. Ему нужен Томас.       Ньют закрывает свой шкафчик, который всё это время был открыт, и спешит за Билли, дверь за которым уже почти закрылась. Блондин в последний момент придерживает её и влетает в класс, чуть не врезаясь в спину соседа. О, нет, ко второму пришествию Алби он пока не готов.       — Где вы двое были? — на них смотрит мужчина лет пятидесяти, с седыми, но не потерявшими свою густоту волосами. Очки его съехали на переносицу, а лоб был покрыт морщинками. Взгляд был цепкий, сканировал внимательно, и ни намека на улыбку на лице преподавателя не присутствовало.       — Простите за опоздание. Я новенький, и я потерялся, а Билли показывал мне дорогу, — решил взять слово Ньют, потому что ему казалось, что это оправдание очень годно. Но так казалось только ему, потому что мужчина на это заявление ещё сильнее нахмурился, и лицо его приобрело озлобленное выражение.       — Я не люблю, когда на мои уроки опаздывают, — чётко, не повышая голоса, но вместе с тем недовольно проговорил он. — Вам это простительно в первый и последний раз, как новичку, — на этом слове Ньют морщится, потому что оно вызывает другие ассоциации. — А вот мистер Чакмен расскажет нам о положении материка, на котором живёт. Вещи на место — и живо к доске! — от такого командирского тона и Ньют, и Билли вздрогнули и отправились на свои места. Подходя к общей парте, оба заметили одиноко сидящего Мартина — место Томаса пустовало. Парни удивлённо переглянулись. Для Билли это было открытием — его друга редко можно было склонить к прогуливанию школы. Томас был слишком правильным. А вот Ньюта отсутствие брюнета напрягало. Куда этот перепуганный мог деться? А вдруг сбежал из школы, а по дороге с ним что-то случилось? И пока Билли шёл к доске, предчувствуя свою скорую смерть от переизбытка волнения, Ньют с решительным видом поворачивается к Мартину и шёпотом спрашивает:       — Где Томас?       Мартин смотрит на него, пожимая плечами, и также тихо отвечает:       — Без понятия. Трубку он не берёт, а после урока химии я его не видел. Как и никто не видел. Однако он знает, где Томас, — Мартин кивнул в сторону старика, который в этот момент сыпал на Билли вопрос за вопросом. Бедный парень уже не знал, что и придумывать в ответ.       — С чего ты взял? — удивляется Нют. Откуда бы учителю, даже не их классному, знать о местонахождении Томаса?       — Когда была перекличка, он пропустил фамилию Томаса. Отсюда я сделал вывод, что этот старый хрящ знает, где наш друг.       Значит, брюнет сбежал. Предупредил кого-то, что его не будет в течение дня и растворился, будто бы его и не было сегодня. Но этот парень не может скрываться вечно. Завтра ему всё равно придется вернуться. Ньют отвернулся от Мартина и принялся думать, как ему помочь Томасу вспомнить.

***

      Томас брёл по Тихой Гавани. Он очутился здесь почти сразу же, как в реальном мире его подсознание отключилось. Как и в прошлый раз, брюнет был тут совершенно один. Голос больше не приходил, а сам Томас мог управлять своим телом, как ему и хотелось всё это время. Он задумчиво зарывал пальцы в горячий песок, просто переставляя ноги вперёд. Парень шёл вдоль берега, обогнув камень памяти, — подходить во второй раз к нему не хотелось. Не было желания снова читать эти имена, которые наводили на Томаса такую тоску, что дышать становилось трудно. Не хотелось видеть и имя Ньюта, потому что теперь Эдисон мог смело связать своё хранилище с тем необычным видением на уроке. То, что их что-то объединяло, Томас почувствовал ещё в первую встречу, а теперь убедился в этом окончательно. Но память никак не хотела подкидывать ему правильные ответы на вопросы. При каких обстоятельствах эти двое заполучили такую связь? Как спросить о ней у Ньюта, не показавшись ему сумасшедшим? Как он будет вести себя завтра? Что ему делать дальше? Друзья по-любому не отстанут с расспросами, а блондин будет смотреть ещё подозрительнее, чем раньше. Томас почему-то был уверен, что Сангстер тоже почувствовал ту невидимую энергию, которая прошла через Томаса. Она не могла не затронуть Ньюта. А кем тогда был Билли всё это время? Эдисон трёт виски, голова начинает раскалываться даже во сне. Но затем он резко останавливается, видя перед собой самое настоящее кладбище.       Томас не может понять, откуда взялось такое, немаленьких размеров, поле памяти, но захоронения казались ему вполне реальными. Могут ли они быть как-то связаны с тем камнем? Хоть было и немного жутковато, Томас всё равно свернул с береговой линии в сторону деревянных могильных крестов. Он должен был убедиться в своей правоте. Однако, пройдя пару рядов, брюнет с разочарованием выдыхает. Здесь нет ни одного знакомого имени. Он думал, может, наткнётся на могилу Алби или Чака, а может и самого Ньюта. Но нет — тут были похоронены совсем не те люди, имена которых Томас встречал на камне. Пройдя ещё дальше, он видит огороженную территорию, где тоже были захоронения, но они как-то отделялись от всех остальных. Томасу любопытно, что там. Он двигается в ту сторону, ощущая при этом лёгкое покалывание в теле.       Дойдя до оградки, брюнет видит маленькую калитку, открытую в приглашающем жесте. Зайдя внутрь ограждённой территории, взгляд Томаса тут же падает на первую табличку, на которой высечено: «Минхо». Молодой человек хмурится от того, что на языке имя отдаёт знакомым набором букв. Он двигается дальше: по левую сторону от него стоит ещё один крест — «Винс», а по правую — «Бренда». Рядом с «Брендой» лежит «Хорхе», а ещё дальше Томас вычитывает имя «Галли».       Они все были бесфамильными, просто высеченные имена на такой же, как и кресты, деревянной табличке. Без годов жизни и фотографий. Томас не понимал, почему эти имена отдаются болью в грудной клетке. Он тоже знал этих людей? Как они умерли? Почему их имён нет на камне? Брюнету стало труднее дышать, но он не торопился уходить с этого мистического места, как будто оно могло бы дать ему ключ к разгадке. Оглянувшись в другую сторону, Томас замечает ещё одну могилу, находящуюся в этом же ограждении, но отдельно, — как будто во главе. Он идет к ней, а сердце от страха заходится в бешеном ритме...       Встав напротив могильного креста, Томас поражённо выдыхает, а в глазах двоится. Ему кажется, что он грохнется в обморок в своём собственном сне. То, что он читает на табличке, вгоняет его в оцепенение, ведь как ещё можно реагировать на собственное имя, высеченное на памятнике?