Глава 10.
4 марта 2018 г., 22:10
Томас сидел перед своей могилой довольно продолжительное время. На острове уже смеркалось, последние лучи уходящего солнца освещали море, и вода поблёскивала оранжевым оттенком.
Парень смотрел перед собой, а в голове неожиданно было пусто. Как будто все мысли и вопросы стёрли из головы, стоило Томасу увидеть своё же имя, нацарапанное на табличке. Выходит, он тоже умер здесь? И возвращается сюда, потому что тут действительно его место?
— Ты передал моим родителям, что я их очень люблю? — вдруг раздаётся голос почти рядом, от чего Томас дёргается и со страхом в глазах поднимает голову. Чуть дальше него, возле чужой могилы, сидит мальчик и перебирает песок руками, при этом неотрывно смотря на брюнета. На вид ему было не больше двенадцати лет, а кудряшки на голове вдруг напомнили Томасу Мартина, который так не любил, когда их трогали. Но в отличие от приятеля, мальчик был полноват, а глаза у него были голубыми, излучающими доброту — чистую и искреннюю.
— Ты кто? — спрашивает Томас и тут же думает, что это выглядит невежливо — отвечать вопросом на вопрос, — но это единственный человек, которого брюнет наконец-то видит здесь, так что на деловой этикет времени нет.
Мальчик склоняет голову набок и смотрит слегка удивлённо.
— Ты меня не помнишь? — в голосе нет обиды, лишь лёгкая грусть.
Томас отрицательно качает головой. Возможно, они уже когда-то встречались, но юноша всё равно не вспомнит.
— Меня зовут Чак, — отвечает мальчик с понимающей интонацией. На это Томас удивлённо вскидывает брови, потому что это имя он точно знал. — О, вижу некое просветление, — подросток чуть усмехается.
— Оно… — хрипит Томас от волнения, — твоё имя мне снилось. А ещё оно высечено на той каменной глыбе, — со второго раза брюнету удаётся взять себя в руки и даже махнуть головой в сторону, где, предположительно, стоял тот самый камень.
— Я знаю, — отвечает Чак и улыбается так открыто, что у Эдисона на душе становится теплее.
— Как ты умер? — вдруг спрашивает Томас, понимая, что, возможно, это звучит некорректно, но он должен узнать хоть что-нибудь.
— От пули. Защищая тебя.
Глаза молодого человека становятся больше, а рот открывается в немом удивлении, однако брюнет не может произнести ни слова. А мальчик пожимает плечами — будто умереть за кого-то для него было обыденным делом.
— Перед смертью я просил тебя передать моим родителям, что я их очень люблю, — рассказывает Чак, а Томас поражённо слушает его, пытаясь не упустить ничего. — Не знаю, нашел ли ты их после, но, в любом случае, я за всё тебе благодарен, — он встаёт с песка, отряхивает свои штаны цвета хаки, и, кажется, собирается уйти. Томас резко вскакивает. Он не может так просто отпустить этого мальчика, ничего толком не узнав.
— Постой, — выкрикивает брюнет, когда Чак уже развернулся к нему спиной. Подросток поворачивается, а Томас судорожно вспоминает, что хотел спросить. — Я ничего не помню. Помоги мне. Расскажи мне, что произошло. Почему всё это, — он обводит рукой остров, — снится мне каждую ночь? Почему я возвращаюсь сюда, а вспомнить ничего не могу?! — кажется, истерика у Томаса затаилась где-то рядом. Юноша всё больше и больше запутывается, а единственный человек, который здесь появился, сейчас собирается его покинуть, так ничего и не рассказав.
Чак качает головой и говорит:
— Извини, Томас, но не я должен тебе помогать. Для этого есть другой человек.
— Но кто он? — взволнованно спрашивает брюнет, а Чак показывает на свою грудную клетку, на ту сторону, где бьётся сердце, и отвечает:
— Тот, кто живёт у тебя здесь. — После этого мальчик невысокого роста удаляется в противоположную сторону, а Томас срывается с места и пытается его догнать, но у него ничего не выходит — перед глазами всё мутнеет, а картинка расплывается. Эдисон выныривает из сна, загнанно дыша, словно пробежал километр без остановки.
Молодой человек оглядывается вокруг: в комнате ещё светло, а сам он лежит в школьной форме. Кинув взгляд на часы, висящие на противоположной стене, Томас про себя отмечает, что стрелка почти подошла к отметке пять вечера. А значит, в скором времени домой вернутся родители, и Эдисону не очень хотелось, чтобы мама застала его развалившимся на кровати в уличной одежде, да ещё и в школьной. Он принимает сидячее положение, потирает ещё сонное лицо, стараясь не забывать о своём сновидении. Хотя такое вряд ли забудешь. Теперь брюнет хотя бы что-то знает о загадочном Чаке. Но легче от этого не становится. Как и от того, что, несмотря на долгий сон, Томас не ощущает себя отдохнувшим, а наоборот — ещё более разбитым. Остаётся надеяться, что хотя бы синяков под глазами не осталось.
Брюнет стягивает с себя изрядно помявшийся пиджак. Чтобы замести следы "преступления", гладить его придётся самому, как и кремовую рубашку — выглядела она тоже не лучшим образом. Логичнее сразу кинуть её в стирку: такой цвет быстро пачкается, а сон в ней свежести точно не добавил — как, собственно, и пиджаку. Поэтому парень решил, что всё, в чём он уснул, отправляется в стирку. Чистая одежда у него есть, так что беспокоиться было не о чем.
Оставшись в одних трусах, Томас повертел головой в поисках своего гаджета, который обнаружился на тумбочке. Взяв в руки телефон, парень изрядно удивился: на дисплее было несколько пропущенных звонков, сообщений и обычных оповещений из разных приложений. Он даже удивился, как не проснулся от такого количества уведомлений, а затем увидел, что телефон стоял в беззвучном режиме. Открыв список пропущенных, он напрягается — только бы не было звонков от родителей. Если Томас не отвечает долгое время, мама начинает переживать, а затем высказывает всё это сыну, стоит ему переступить порог дома. К счастью, ни одного звонка от родителей брюнет не получил, зато было несколько пропущенных от Мартина и Билли. Эти двое явно переживали из-за внезапного исчезновения друга. Сообщения от них вызывали у Томаса улыбку на лице:
«Ну и куда ты пропал?», «Почему тебя нет в школе?», «Видел бы ты, как старый хрящ сейчас терроризирует Билли за то, что он и новичок опоздали на урок» — на последнее сообщение от Мартина брюнет нахмурился. Почему Ньют и Билли опоздали? Что они делали вместе? Может, искали Томаса?
«Жопошник, кинул меня на растерзание географа старого. А всё, между прочим, из-за тебя!», — а вот и ответ на вопросы Эдисона. Значит, действительно его искали. «Надеюсь, ты там не сдох. И завтра всё объяснишь», — ну, в этом был весь Билли, чем изрядно повеселил Томаса.
Было ещё одно сообщение от неизвестного номера: «Я чем-то тебя задел на химии? Прости, если это так. Я не хотел», — нетрудно догадаться, от кого было это послание. Томас слегка занервничал. Откуда у Ньюта его номер телефона? Хотя Мартин или Билли вполне могли дать его. А зная последнего — тот и адрес мог бы черкануть Сангстеру, лишь бы устроить личную жизнь друга.
Ответив своим друзьям, что с ним всё в порядке и он просто приболел, но завтра будет в строю, Томас снова открыл сообщение от Ньюта и долго раздумывал, стоит ли что-то отвечать новичку. По крайней мере, с его стороны было бы невежливо оставить сообщение без ответа, потому что Ньют, видимо, тоже за него беспокоился. Хотя Томас и не понимал с чего: они ведь даже и друзьями не были. Тем не менее, эта забота всё равно отдавалась приятной теплотой где-то посередине грудной клетки. Брюнет невольно вспомнил Чака, который оставил очередную загадку, не дав никакого ключа.
«Всё в порядке. Ты тут ни при чем. Я просто не выспался, вот и отреагировал не совсем адекватно. Это ты меня извини, что так повёл себя», — перечитав сообщение, Томас вдруг почувствовал себя в роли истеричной девушки, которая завелась ни с того ни с сего, а теперь пытается оправдаться за столь ужасное поведение. Нажав на кнопку «отправить», он откинул телефон в сторону и снова улёгся на кровать, хотя времени разлеживаться у него не было — домашнего задания навалилась целая куча, а ещё желудок несчастно урчал, требуя внимание хозяина. Томас уже было собрался подняться и отправиться на поиски чего-нибудь съестного (может, еще что-то осталось от завтрака или мама заранее приготовила обед), как вдруг его отвлекла вибрация телефона. Брюнет нащупал его рукой и поднёс ближе к лицу. На экране отображалось новое сообщение с того же неизвестного номера: «Слава Богу, я уже и перестал надеяться, что ты ответишь. С тобой точно всё в порядке?».
Значит, Ньют ждал и беспокоился? Это, конечно, ещё приятнее. Томас в очередной раз удивляется, что блондину не безразлично, что с ним.
«Всё в порядке. Я просто отсыпался всё это время», — отправляет Томас в ответ и в этот раз не спешит блокировать телефон. Он что, ждёт ответа? Буквально через минуту телефон снова издает вибрацию, и Томас уже не скрывает улыбку. Теперь он точно ощущает себя девчонкой, которой пишет самый популярный парень школы. Фу, ну что за сравнения он приводит? Почему сразу этот романтический подтекст во всём?
«Надеюсь, ты выспался. И твои синяки под глазами полностью прошли», — Томас тоже на это надеялся.
«Ещё не смотрелся в зеркало, но спасибо за беспокойство», — набирает ответ брюнет, и, кажется, в их коротком разговоре можно поставить точку. Может, позже Томас наберётся смелости и напишет Ньюту что-нибудь перед сном. А может, и нет. В любом случае, он открывает список контактов и сохраняет новый номер, подписывая его таким знакомым именем.
***
На следующее утро Томас чувствует себя значительно лучше. Он удивляется тому, что впервые за долгое время ему ничего не приснилось и он спал спокойно и умиротворённо — настолько, что это даже казалось непривычным. Не то чтобы он был расстроен, что не вернулся в Тихую Гавань, но, с другой стороны, Томас всё ещё даже не на полпути к разгадке загадочных явлений, что с ним происходят. Смотря на себя в зеркало, брюнет отмечает здоровый вид и свежесть отражения. Синяки действительно сошли, что не может не радовать, а глаза немного повеселели — сейчас в них не было той потерянности, которую можно было увидеть ещё вчера. Родители встретили Томаса за завтраком с улыбкой на лицах, и он заметил, как мама едва заметно, но с облегчением выдохнула, сканируя внешний облик своего сына. Значит, удовлетворена его состоянием. Они завтракают под комедийный сериал, смеясь и переговариваясь шаблонными фразами, которые, кажется, никогда не надоедают. После Томас уходит к себе в спальню, чтобы продолжить собираться в школу, по пути размышляя, как ему сегодня увильнуть от расспросов друзей и от самого Ньюта. Эдисон был не против пообщаться с новичком, но только после того, как все странности будут позади. Вдруг он и правда сходит с ума? Зачем кому-то лишние проблемы? Пусть Томас и подозревал какой-то частью, что Ньют связан со всем этим дерьмом, происходящим в жизни брюнета, впутывать парня он не собирался. Должен сам разобраться. «Ты такой упрямый, Томми» — вдруг всплывает фраза, сказанная когда-то шёпотом в одном из его снов. Почему этот голос больше не приходит? Почему Томас так и не смог узнать его настоящее имя? Столько уже накопилось этих "почему", а брюнет ни на один вопрос ещё не нашёл правильного ответа. Сегодня Эдисон решил рискнуть и подождать школьный автобус — плестись по снегу ему ужасно не хотелось. К тому же родители вроде как сказали, что дорогу в ту сторону почистили ещё с вечера. Томас не прогадал: уже через десять минут после выхода из дома он сидел в тёплом автобусе, полном учеников, и ехал в школу. Дорогу расчистили, да так хорошо, что автобус даже не буксовал и его не заносило на поворотах. Всё-таки, коммунальные службы работают на благо. Но чем ближе Томас подъезжал к зданию школы, тем больше он начинал нервничать. Брюнет боялся сталкиваться с Ньютом, хотя ещё вчера пообещал себе реагировать спокойно, будто бы ничего и не произошло. Но сейчас вчерашнее обещание кажется смехотворным, потому что ему уже не по себе. А он ведь даже друзей ещё не видел. Обратной дороги уже нет: придётся переступить порог, зайти в класс, как ни в чём не бывало, и отпускать шуточки — потому что он сильный, и он справится со своими проблемами. История сегодня стояла первым уроком, на что Томас огорчённо простонал в своих мыслях — идти к мисс Мартл не хотелось совсем. Брюнет подошёл к своему шкафчику, чтобы освободить портфель от лишнего груза. — Томас! — он вдруг слышит крик и видит, как к нему бежит Мартин. — Привет, — парень чуть не сносит Эдисона с пути, обнимая его и хлопая по спине. — Ну и заставил же ты нас поволноваться, — Мартин улыбается, а Томас на секунду кажется обескураженным, потому что от его друга редко можно дождаться подобных эмоций, но от этого не менее приятно, что один день отсутствия так сказался на его друзьях. — Привет, — смеётся Томас, пожимая отстранившемуся приятелю руку. — Мне очень льстит, что вы по мне скучали, ребята. — Ага, провалился как сквозь землю. На звонки не отвечаешь, на сообщения тоже. Мы уже и не знали, что думать. А родителей твоих беспокоить не хотелось. Даже новичок переживал, — Мартин усмехается. — Номер твой попросил, сказал, что тоже хочет узнать о твоём состоянии. Ну а ты же знаешь Билли. Он ему даже адрес твой черканул. Сказал, чтобы зашёл, проверил тебя, а то ты одинокий, совсем некому о тебе позаботиться. — Что? — Томас прямо сейчас готов был убить друга. Сколько раз он просил его не заниматься такими вещами? — Насколько я знаю, сводничеством Билли занимается только если видит что-то такое, — тут Мартин скрещивает руки на груди и ехидно улыбается, — Я чего-то не знаю, Томас? Брюнет начинает смущаться. Ну кто просил Билли лезть туда, куда не нужно? — Я, видимо, тоже чего-то не знаю, — пожимает плечами Томас, не понимая, что ещё на это ответить. — Ладно, пошли на урок. — Он закидывает вещи из рюкзака в шкафчик, оставляя только учебник по истории и пару тетрадок, обходит друга и движется в сторону класса. Мартину ничего не остаётся, как пойти следом. Зайдя в кабинет, Томас первым делом кидает взгляд на их места и видит, как Билли и Ньют рассматривают что-то в телефоне. Отлично, пока они его не заметили… — Томас, — вдруг на весь класс раздаётся звонкий женский голос. Парни тут же вскидывают головы в сторону брюнета, который всё еще стоит в дверях вместе с маячащим сзади Мартином. Элизабет спрыгивает с парты, на которой сидела до этого, и двигается к Томасу грациозной, как ей кажется, походкой. Сегодня она выглядит слишком сногсшибательно для обычной школьницы: тёмно-синяя юбка была чуть короче положенного, а три верхние пуговицы белоснежной, местами прозрачной блузки расстёгнуты. Томасу кажется, что будь воля Элизабет — она бы вообще не застегивала её, а ходила бы и светила своими прелестями. Блондинистые волосы завязаны в высокий хвост, концы которого были накручены. А цокот каблуков раздаётся по всему классу, пока она идёт к брюнету. — Как твои дела? — спрашивает девушка, подходя ближе, чем нужно. Томас улавливает сладкий аромат её парфюма, с которым явно переборщили, и пытается сдержаться, чтобы не поморщиться от такого сильного сахарного запаха. — У меня всё нормально, — натянуто отвечает он, при этом переводя взгляд с девушки в сторону Ньюта и видя, что новичок неотрывно наблюдает за ними. Разглядеть эмоции издалека трудно, но Томасу кажется, что он хмурится. Элизабет ждёт продолжения, но брюнет молчит — спрашивать у девушки что-то в ответ ему не особо хочется. — Извини, — говорит он, когда пауза становится затянутой, — я пойду к своему месту, почитаю домашнее задание. — Томас обходит её стороной, в то время как Элизабет обиженно надувает губы — он снова не обратил на неё никакого внимания! Мартин идёт следом, кидая ей тихое "привет", которое остаётся без ответа. Подходя к своей парте, Томас замечает, что Ньют сегодня выглядит особенно хорошо. Серый свитер с молнией под горло смотрится на парне идеально, будто был сшит именно для него. Волосы были уложены в привычной причёске, отросшая чёлка сдвинута вбок — и так ему идёт. Томас вдруг обеспокоенно задумался: нормально ли не обращать внимания на внешний вид красивой девушки, а от внешнего вида какого-то парня сходить с ума? Как только брюнет практически поравнялся с ребятами, Ньют послал ему лучезарную улыбку — нахмуренность как рукой сняло. Томас отвечает ему тем же, практически забывая вчерашнюю утреннюю ситуацию. И эти улыбки не укрываются от Билли, который теперь мог точно утверждать, что он на правильном пути. — Ну, привет, — говорит африканец и поворачивается к Томасу, когда тот кидает рюкзак на парту и присаживается на стул. — Как ты? — спрашивает Билли. — Всё нормально, — улыбка брюнета немного ослабла, но осталась на лице приятной эмоцией. — Надеюсь, вчера не сильно подставил, когда не пришёл на тренировку? — Пустяки, — махнул рукой Билли, — я же знаю, что ты не подведёшь меня, друг, — парень хлопает его по плечу, — но одну новость ты всё-таки пропустил. — Какую? — с любопытством спрашивает Томас. — Ньют теперь тоже с нами в команде. Будет выступать за честь школы, — Билли хитро улыбается, а брюнет переводит взгляд на Сангстера, который тоже успел повернуться. — Видел бы ты, как он бегает, — продолжает между тем Билли, — вас бы обоих на длинные беговые дистанции, кубки бы брали. Бегуны, — от последнего слова блондин незаметно вздрагивает, но Томас успевает это увидеть. Значит, не на него одного слова наводят приступы страха? Интересно. — Кстати, Ньют будет в команде нападения, — говорит Билли, и теперь уже Томас вздрагивает. Если Сангстера определили на линию нападения, это значит… — Вам придётся очень тесно контактировать на тренировках, — кажется, улыбка Билли стала ещё шире, а озорной блеск в глазах так и говорил, что их хозяин считает эту идею блестящей. Томас не разделял его веселья. Эта затея не казалась ему замечательной, ведь брюнету как раз нужно было держаться подальше от Ньюта, а Билли собственными руками теперь нарушил его планы. Эдисону хотелось бы узнать, что думает на этот счёт сам блондин, но даже не успевает посмотреть ему в глаза — тот почти сразу же отворачивается, заметив пришедшую в класс мисс Мартл. Что ж, сегодняшняя тренировка обещает быть интересной. И эта мысль заставляет Томаса переживать.***
— Так, отлично, закончили разминаться, — кричит Билли на весь зал. Сегодня они снова тренировались в помещении, потому что поле от снега не очистили — и, похоже, в ближайшее время не собирались. — А теперь разбиваемся на пары, каждый будет оттачивать мастерство как нападения, так и защиты. Один нападает, другой защищается. Потом меняетесь. Томас, Ньют, — вы в одной паре, — после этих слов Билли свистит в свисток, и парни разбредаются по двое. Один только Эдисон стоит чуть дальше середины зала и просто пытается переварить услышанное. Билли что, смерти его хочет? Или это у него шутки такие? Почему он определил Ньюта именно к Томасу? Это ведь значит, что сейчас им придётся прикасаться друг к другу. А вдруг это вызовет новый приступ? Тут брюнет чувствует, как чья-то рука в перчатке ложится ему на плечо — и прикосновение кажется до боли знакомым. Он сначала смотрит на руку, а потом видит перед собой Ньюта. — Всё в порядке? — вдруг обеспокоенно спрашивает новичок. — Ты не против, что Билли… — фраза остаётся недосказанной, потому что самому Ньюту неловко. Он до сих пор помнит, как Томас отреагировал на их случайное соприкосновение, а теперь их поставили в одну пару, где касаний друг друга точно не избежать. Но брюнет не видит перед собой никаких страшных картинок. Значит, Ньют может его трогать, не причиняя при этом дискомфорта? — Нет-нет, всё в порядке. Ты же новичок, а я у Билли как правая рука, — отвечает Томас слегка растеряно, но Ньют одобрительно улыбается и убирает руку с его плеча. — Как всё меняется, — вдруг говорит он загадочную для брюнета фразу. — Сначала я был твоей нянькой, а теперь — ты, — он бормочет это еле слышно, но Эдисон, слух у которого, похоже, не хуже, чем у летучей мыши, всё равно улавливает окончание фразы. — О чём ты говоришь? — непонимающе спрашивает брюнет, а Ньют, кажется, на секунду теряется. Он и представить не мог, что Томас услышит сказанное им. И только блондин придумывает, что бы ему такого сморозить в ответ, Билли спасает его от этой участи, свистя снова и призывая всех начать тренировку. Ребята расходятся по территории, становятся друг напротив друга и приступают к упражнениям. Только Томас с Ньютом продолжают стоять, не зная, с чего начать. — Ну... — неловко чешет свой затылок Томас, — начинай. — Что начинать? — тупо переспрашивает блондин, выглядя очень растерянным. — Нападай на меня, — отвечает Эдисон и ждёт первого выпада от Ньюта, однако тот не торопится это делать — стоит как вкопанный и смотрит, даже не моргая. — Ну? — подстёгивает его Томас, но всё безрезультатно. — Я не могу, — вдруг хрипит Ньют, закрывая глаза. Эдисон сначала удивлённо смотрит на новичка, не понимая, что случилось, но затем видит, что Сангстер уже долгое время стоит с закрытыми глазами и не может сделать вдох. Брюнет резко сокращает между ними дистанцию, обхватывает плечи блондина своими руками и немного трясёт. — Эй, Ньют, открой глаза. Мы не будем бороться. Главное дыши, — он ещё раз слегка встряхивает парня, после чего тот открывает свои глаза. Они наполнены такой болью, что Томасу становится не по себе, однако он продолжает удерживать Ньюта. — Что случилось? — он вдруг переходит на шёпот. Ему жизненно важно узнать, что произошло с блондином за несколько минут и почему состояние парня поменялось. — Мне так плохо, Томас, — продолжает Сангстер, голос его отдает хрипотцой. — Пожалуйста, я не хочу на тебя нападать, — глаза Ньюта снова закрываются, а сам парень пошатывается. — Что? Ньют, дыши. Ну, же, успокойся, — Томас не осознаёт, что делает, и перемещает свои руки на его холодные щёки. И очень зря. Перед глазами тут же встаёт видение. Томас снова на поле, только вот теперь вокруг уже вечер. Он сидит на траве, прислонившись к бревну. Впереди возвышаются огромные каменные стены, а позади слышен треск костра и звонкие весёлые крики молодых парней. — Насыщенный день сегодня был, да? — раздаётся справа от него, и Томас дёргается от испуга, поворачивая голову в сторону собеседника и видя перед собой Ньюта. Ньюта, который одет всё в ту же потёртую рубашку, оборванные штаны и сланцы — только теперь в его взгляде читается лёгкая усталось, а на губах играет улыбка. В руке он держит кружку с какой-то жидкостью. Видя, что Томас не собирается ему отвечать, Ньют тянется к стеклянной банке с такой же жижей, как в его кружке. — На вот, взбодрись, — говорит блондин и протягивает банку Томасу. Тот молча принимает её из рук и отпивает — его горло тут же обжигает. Дышать становится трудно, Томас не выдерживает и выплёвывает всё на траву. — Боже, — хрипит он, — Боже, что это такое? — он слышит рядом с собой смех Ньюта, пока пытается откашлять всё, что успел проглотить. — Сам не знаю, — отсмеявшись, говорит Ньют. — Это секретный рецепт Галли. Томас тут же вскидывает голову. Он уже слышал это имя прежде. Блондин смотрит в ответ, замечая в его глазах беспокойство. Они сидят так близко, что Томас ощущает руку, которую Ньют вытянул вдоль бревна. И, если бы он захотел, то смог бы коснуться шеи брюнета в лёгком поглаживании. Парни неотрывно смотрят друг на друга, а в голове Томаса взрываются фейерверки, потому что, чёрт возьми, он резко забыл, где находится, что это видение, что ему стоило бы что-то спросить; он просто смотрит в глаза напротив и ощущает, что тонет в них, как в болоте. И вытащить его оттуда никто не может… — Томас, — резкий окрик рассеивает видение, и вот он снова находится в спортзале. Брюнет резко вспоминает, что произошло, смотрит по сторонам и видит: команда собралась вокруг него, Билли сидит перед ним на корточках и трясёт его за плечо, а Эдисон, в свою очередь, почему-то находится на полу, прижимая к себе Ньюта, который упал в обморок. В ушах звенит от такой резкой смены обстановки. Томас всё ещё держит блондина, пальцами вцепившись в его футболку. — Что произошло, Томас? Отвечай! — Билли ещё сильнее трясёт его за плечи, и Томас, наконец, приходит в себя. — Ньюту стало плохо, — отвечает он севшим голосом и переводит взгляд на бледное лицо новичка, веки которого подрагивают в каком-то беспокойстве. — Тебе, видимо, тоже, — заключает Билли и встаёт, подавая другу руку, — Давайте, ребята, поднимите Ньюта. — Несколько парней хватают обездвиженное тело блондина и аккуратно приподнимают его. Томас резко вскакивает. — Надо отвести его в медпункт, — обеспокоенно говорит брюнет и порывается помочь, но сильная рука Билли его останавливает. — Тебе самому в медпункт нужно, Томас. Остановись на секунду. Послушай меня. — Он хмурится, потому что глаза его друга бегают как сумасшедшие, а руками он пытается дотянуться до блондина. Что тут у них произошло, пока он отлучался из зала на десять минут? — Сейчас я беру Ньюта с одной стороны, а ты — с другой. Вместе отнесём его в медпункт. Только без глупостей, Томас. — Эдисон, кажется, успокаивается. Дыхание его приходит в норму, глаза уже не мечутся туда-сюда. Он осторожно кивает — и только тогда Билли его отпускает. Томас подходит к ребятам, осторожно берёт Ньюта за руку — в этот раз никаких видений нет — и перекидывает её через плечо. С другой стороны друг проделывает то же самое. — Всем продолжать тренировку. Мы скоро вернёмся. — Билли отдал приказ, и они с Томасом потихоньку двинулись в сторону медпункта. Всю дорогу брюнет думал о той тёплой и лёгкой атмосфере из видения, о сидящем рядом Ньюте и о том, что это всё уже когда-то было.
Примечания:
Спасибо за внимание к этой работе.
Принимаю критику в мягкой вежливой форме. Существо ранимое, будьте нежнее)
