Быть может, всё лучшее там — впереди

      Они дотащили Ньюта до медпункта за считанные минуты. Парень был лёгкий, как пушинка, и Томас практически не ощущал его вес на себе. "Откормить бы его", — вдруг не в тему думает Эдисон.       Билли отпускает Ньюта со своей стороны, взваливая его на Томаса, но последний даже не против: он приобнимает блондина, облокачивая его на себя и дожидаясь, пока Билли откроет дверь в нужное им помещение.       Как только они заходят внутрь небольшого пространства, Томас подмечает про себя, что это уже пятый раз за год, когда он оказывается в медпункте. В основном все его визиты к их доброй медсестре случались из-за травм на тренировках. Особенно в осенне-весенний период, когда ребята во всю тренируются на улице, и пропахать носом землю был рад, кажется, каждый из них. Вот и Томас бывал частым гостем здесь: то ногу вывихнет, то кто-то по неосторожности ударит во время бега, то сам упадёт, пропахивая землю своим красивым лицом.       — Господи, — слышит он поражённый вздох их школьной медсестры — Миссис Дорис — и переводит взгляд на женщину. Ей было чуть за тридцать, но за плечами уже имелась насыщенная семейная жизнь: муж и четверо детей, одного из которых они взяли из детдома. Миссис Дорис очень любила ребятишек, и, наверно, именно поэтому пошла работать школьной медсестрой — из-за своего милосердия. Она никогда не причитала, накладывая бинты или останавливая кровь; никогда не ворчала, когда очередной проказник снова появлялся в её кабинете, а всегда помогала и подбадривала, сокрушаясь лишь о том, что дети себя совсем не берегут.       — Что случилось? — спрашивает женщина, поднимаясь со своего места и направляясь к ребятам.       — Плохо стало, — отвечает Билли. — В обморок упал.       — Давайте его на кушетку, только осторожно, не уроните. — Билли с Томасом аккуратно двигаются в сторону лежачего места и укладывают Ньюта, при этом Эдисон придерживает его голову.       — Так, ладно, займитесь и им тоже, — взмахивает рукой африканец в сторону Томаса, — а мне надо вернуться к этим бездельникам. Чуть позже загляну. — Билли выбегает из помещения, оставляя ребят на попечение медсестры.       — Садись, Томас, — говорит женщина приятным мелодичным голосом, и парень садится, — но не на стоящий рядом стул, а на краешек кушетки, где без сознания лежит Ньют. — Новичок? — вдруг спрашивает она, роясь у себя в тумбочке, по-видимому, в поисках нашатырного спирта.       — Да, из моего класса. Его Ньют зовут, — отвечает Томас, не отводя при этом взгляда от лица блондина. Он внимательно наблюдает, стараясь уловить любое изменение.       — Почему ему стало плохо? — спрашивает медсестра, подходя ближе.       — Не знаю, мы были на тренировке, — говорит Томас, не меняя своего положения. Он резко вспоминает странную реакцию Ньюта на их взаимодействие, которое так и не состоялось. Миссис Дорис хмурится, но открывает флакон с нашатырём и подносит его к носу Сангстера. Томас наблюдает за всеми её действиями. Первые несколько секунд ничего не происходит, и Эдисон ударяется в лёгкую панику — вдруг Ньюту стало хуже, и его нужно везти в больницу? Но всё обходится: блондин резко открывает глаза, жадно хватая ртом воздух.       — Тише, тише. — Миссис Дорис успокаивающе гладит его по голове, но Ньют, кажется, приходит в относительное спокойствие лишь тогда, когда видит перед собой Томаса. Он откидывается на подушку, прикрывая глаза и рвано дыша. Брюнету вдруг хочется взять его за руку и подбодрить, но он не решается на этот жест. Во-первых, боится, что к нему придёт очередное видение, а, во-вторых, не знает, как на это отреагирует Ньют. Вместо этого Эдисон просто тихо интересуется:       — Ну, как ты?       Блондин приоткрывает один глаз и, чуть сощурившись, смотрит на Томаса, будто обдумывая, что ему сказать.       — Голова болит немного, — честно отвечает Ньют и снова закрывает свой глаз, потому что изображение немного плывёт.       — Это нормальное состояние от переизбытка эмоций, — говорит медсестра, которая уже сидела за своим рабочим местом, делая пометки на листке бумаги. — Полежи ещё немного, сейчас полегчает. А теперь ты, — она поднимает свой взгляд на Томаса. — Что с тобой?       Юноша смотрит на женщину и сначала даже удивляется: неужели по нему видно, что с ним что-то случилось? Потом он вспоминает Билли, который попросил позаботиться о нём.       — Со мной ничего. Просто я так перепугался за Ньюта, что, наверно, мой друг решил, что и мне плохо стало, — отвечает Томас и тут же осознаёт свою оплошность. Он бросает взгляд на Ньюта в надежде, что тот ничего не услышал, но блондин смотрит на него с удивлением, распахнув оба глаза. Видя эти немые переглядки, медсестра про себя усмехается.       И если Томас чувствует себя напряжённо от того, что ляпнул, то Ньют, наоборот, расслабляется. Его глаза снова излучают тот тёплый свет, который брюнет отмечал каждый раз, стоило им посмотреть друг на друга. Единственное, что осталось для него загадкой, — реакция Ньюта на слова о нападении на противника. Вероятно, у Сангстера есть какие-то неприятные воспоминания, всплывшие в тот момент. Томасу хочется, чтобы он ими поделился, но вместе с этим молодой человек понимает, что никто не обязан посвящать его в свои тайны.       — Ньют, — обращается к парню медсестра, — на сегодня твой школьный день окончен. У тебя есть кто-то, кто мог бы тебя забрать?       Блондин смотрит в сторону миссис Дорис, отрицательно качая головой:       — Нет, к сожалению, родители допоздна на работе, а младшая сестра сама в школе. — Томас и не знал, что Сангстер не единственный ребёнок в семье. Хотя, постойте, что Томас вообще знал о Ньюте, кроме его фамилии и бывшего места учёбы? Не успев взвесить все за и против, брюнет быстро выговаривает, словно боясь передумать:       — Я мог бы проводить Ньюта до дома. — Теперь он чувствует, как блондин смотрит на него с ещё большим удивлением, а сам Эдисон с интересом разглядывает свои руки, как будто на них вырос ещё один палец. Наверно, даже его щёки слегка покраснели от собственного предложения, но отступать было поздно.       — Я… — начинает было Ньют, но его перебивает медсестра:       — Это отличная идея. Так мне будет спокойнее. Возражения не принимаются. Да и не каждый день тебя такой парень домой провожает, — она весело подмигивает, а ребята вдруг вспыхивают от смущения. Да почему все пытаются поставить их в пару? Мало им Билли, который только и делает, что сталкивает их лбами, так теперь ещё и самый главный человек после директора за них взялась. Но, в отличие от брюнета, Ньюту удаётся быстрее взять себя в руки и даже отшутиться:       — Да, не каждый раз выпадает такой шанс. Грех отказываться. — Томас слышит в его голосе лёгкую насмешку с оттенком волнения. Но глаз так и не поднимает — ему неловко, хотя, собственно, ничего криминального в этой ситуации нет.       — Вот и чудно. Давайте, собирайтесь и шуруйте домой. Ньют, голову сегодня не напрягай сильно и отдохни хорошенько, — наставляет миссис Дорис, а Сангстер слегка кивает.       — Спасибо, — отвечает он, а Томас, наконец, перестаёт разглядывать свою линию жизни и смотрит теперь на блондина.       — Встать можешь? — спрашивает он, вскакивая со своего нагретого места. Ньют осторожно приподнимается, принимая сидячее положение. Голова уже не кружится — это радует.       — Думаю, что да. — Парень и правда встаёт, слегка пошатнувшись. Томас реагирует быстрее, чем нужно, — он приобнимает блондина за талию, пока сам Ньют отходит от лёгкого шока. Конечно, он знал, что Томас всегда приходит на выручку, но чтобы так молниеносно…       — Всё в порядке. Я в порядке, — говорит Сангстер немного охрипшим голосом, не зная, куда деть свои руки. Почему-то дотронуться до Томаса в ответ ему кажется плохой идеей. Эдисон снова смущается, не понимая, что на него нашло. В конце концов, Ньют ведь не упал обратно в обморок на кушетку, — но тут перед глазами брюнета снова всплывает та ситуация в спортзале и полный боли и отчаяния взгляд Ньюта, который трогал до глубины души. Томас хотел помочь. Очень хотел.       — Извини, — тихо говорит Эдисон и быстро убирает руку с талии новичка, делая вид, что ничего не произошло. — Пойдём, — произносит он и разворачивается к двери. — До свидания, миссис Дорис, — оба парня прощаются и выходят из медпункта.       — Хочешь, я быстро пробегусь до спортзала за нашими вещами, и встретимся у шкафчиков? — спрашивает Томас, поворачиваясь к Ньюту. Он встречается с его тёплым карим взглядом — и вдруг перед глазами предстаёт недавнее видение, в котором они вот так близко находились друг к другу. Слишком интимно. Словно тот момент был только для них двоих. Томас чувствует, что он и сейчас начинает тонуть в этом мягком взгляде, в котором он подмечает множество эмоций — и в первую очередь нежность. Он резко трясёт головой, отгоняя это наваждение.       — Я могу подождать тебя тут, — говорит Ньют, умиляясь смущению своей "няньки". — А то вдруг не дойду сам. Кто меня тогда за талию ловить будет? — кажется, Сангстер насмехался над ним, но вместе с этим Томас точно уловил в его голосе нотку благодарности.       — Хорошо, давай так. Я быстро, туда и обратно. Не падай в обморок только, — усмехается Томас, кидает взгляд на блондина и убегает в сторону спортзала.       — Ты никогда не мог меня бросить, — шепчет Ньют ему в спину, а затем прислоняется к стене и прикрывает глаза. Эта ситуация выбила его из колеи, напомнила о том, что когда-то давно… "Нет-нет", — Ньют трясёт головой. Нельзя снова это вспоминать, иначе станет только хуже. Однако, как бы Сангстер ни старался блокировать свои воспоминания, ирония заключалась в том, что он этого никогда не забудет.

***

      Томас добегает до спортзала за считанные секунды, открывает дверь и проходит внутрь. Он замечает, что ребята тренируют подачу мяча с дальних расстояний, и глазами пытается отыскать Билли. Найдя капитана на противоположной стороне — тот стоял, скрестив руки и хмуро оглядывая парней, — Томас поспешил к нему, стараясь идти по краю размеченной линии, которой очерчен периметр спортзала.       — Билли, — окликает его брюнет, когда оказывается на расстоянии вытянутой руки, и тот обращает внимание на своего друга.       — Томас? Где Ньют? Что-то случилось ещё? — капитан беспокоится, чувствуя себя ответственным за каждого в своей команде.       — С ним всё в порядке. Он остался возле медпункта. Я только прихвачу наши вещи, тренировка закончена на сегодня. Миссис Дорис поручила мне проводить его до дома, — ох, лучше бы Томас этого не говорил, потому что…       — Это действительно была инициатива миссис Дорис? — ехидно интересуется Билли, убирая руки с груди и выпрямляя их вдоль тела, становясь в свободную позу.       — Идиот, — отмахивается от него брюнет, оставляя вопрос без ответа. Но, кажется, другу он и не требуется. По реакции Томаса и так всё ясно, как белый день.       — Ладно-ладно, иди, провожай своего подопечного. До завтра. — Билли сжалился над парнем и не стал отпускать больше шуток, чтобы не злить и не смущать его. Томас похлопал капитана по плечу на прощание и направился к двери, ведущей в раздевалку.       К счастью, Ньют не запер свой шкафчик, и Эдисон смог взять его аккуратно сложенные вещи с полки, прихватив с собой и те самые светло-коричневые ботинки, стоявшие в пакете в самом низу. Затем подошёл к своему шкафчику, но переодеваться не стал — просто сгрёб все вещи с полки, закинув в пакет, особо не заботясь об аккуратности, и вышел из раздевалки, ускоряя шаг, чтобы побыстрее добраться до Ньюта.       Тем временем блондин, кажется, слегка забыл, где он находится, потому что углубился в свои мысли, что даже не услышал, как кто-то подошёл к нему.       — Эй, всё в порядке? — слышит он рядом обеспокоенный голос и выныривает из своих дум. Открывает глаза и видит перед собой Томаса, держащего в руках два пакета с вещами и рюкзаки, свисающие с плеч.       — Да… — Сангстер зарывается пальцами в чёлку и немного её тормошит, словно хочет вытряхнуть все ненужные мысли. Это движение заставляет Томаса залипнуть на его шикарную шевелюру. — Я просто немного задумался, — продолжает Ньют, но брюнет просто смотрит на него и молчит. — Эй, Томас, может, отдашь мне вещи? — уголки его губ чуть приподнимаются, а Эдисон слегка трясёт головой, осознавая, что снова засмотрелся на парня. Это кажется ему неправильным, но он не может сопротивляться своим порывам.       — А, да, прости, вот. — Томас протягивает блондину пакет с обувью и снимает его рюкзак со своего плеча. В нём Ньют обнаруживает вещи в таком же виде, в котором они были сложены на полку.       — Спасибо, — говорит он, а потом вдруг оглядывается. — А где мы будем переодеваться? — А вот об этом Томас не подумал. Тащить Ньюта обратно в зал он не хотел — ребята начнут спрашивать, а блондину нужен покой.       — Ну, пойдём в гардероб. Там есть отдельное место, где тоже можно переодеться.       Ньют пожимает плечами и позволяет своему напарнику вести его. До гардероба они доходят молча. Томас пробирается между рядами вешалок, до отказа заполненных куртками, а Ньют идёт следом, стараясь не спешить, чтобы не вызвать головокружение. Когда парни подходят к последнему ряду, за ним виднеется ширма, скрывающая за собой большое окошко, зашторенное светло-персиковыми непрозрачными занавесками до пола. А вдоль стены растянулась достаточно длинная скамейка.       — Вот, — говорит Томас, подходя к лавочке и кидая на неё свои вещи, — здесь можно переодеться, никто не увидит.       Ньют подходит ближе, кладёт вещи на деревянную поверхность и принимается снимать с себя футболку. Эдисон, который отвернулся, решив не смотреть, как переодевается его одноклассник, поворачивает голову в самый неподходящий момент и невольно скользит взглядом по телу напротив.       Они стояли каждый у своего края. Пока Ньют доставал из рюкзака свой серый свитер, Томас, как ему кажется, незаметно за ним наблюдал. Новичок был таким тощим, что Эдисон, наверно, при желании мог бы пересчитать каждую его косточку. Но одновременно с этим худоба очень шла блондину, и, несмотря на такое хрупкое для парня телосложение, его руки казались сильными, способными выдержать неплохую весовую категорию. Томас помнил это лёгкое, но ощутимое прикосновение к своему плечу.       За своими мыслями брюнет не заметил, как Ньют повернулся всем корпусом к нему. И теперь ему открылся больший вид на тело одноклассника. Он успевает увидеть небольшой, но хорошо заметный шрам, как будто оставленный остриём ножа, прямо посередине груди, ближе к сердцу. Шрам был довольно старым, с немного рваными краями, которые были затянуты, а сама неровность на коже отдавала белёсым цветом.       — Говорят... — вдруг подаёт голос Ньют, и Томас вздрагивает — кажется, его застукали за разглядыванием. Он поднимает глаза на блондина и видит, что тот стоит, держа в руках свитер, по-прежнему полуголый, и смотрит на него слегка насмешливо и немного с… грустью? — Что любой врождённый дефект — это ранение из прошлой жизни, — продолжает Ньют, а голос его чуть дрожит от волнения. На лице Томаса, видимо, отражается непонимание, поэтому Сангстер спешит пояснить:       — Я видел, как ты смотрел на мой шрам.       Щёки Томаса вспыхивают, и ему становится неловко. Он думает, что нарушил какую-то границу, разглядывая чужие дефекты тела. Но любопытство молодого человека было сильнее. Ему хотелось узнать, откуда у Ньюта такой шрам.       — Хочешь сказать, что в прошлой жизни тебя полоснули ножом прямо в грудь? — Томас, возможно, усмехнулся бы, если бы не увидел, как плечи Ньюта вдруг сгорбились, а сам парень отвёл взгляд в сторону, разглядывая свой рюкзак.       Брюнет вдруг почувствовал, что сказал что-то не то, но никак не мог понять, что именно.       — Прости, — говорит он, не зная, как ещё извиниться за свою бестактность. Вдруг Ньют действительно верит во всё это, а Томас стоит тут и подвергает сомнениям его слова.       — Он у меня с рождения, — шепчет парень, а Эдисон хмурится. Он уже слышал эту интонацию у себя во снах, но не может же этого быть. — Как напоминание о том… — продолжает Ньют, но тут же резко захлопывает рот и замолкает. Он больше не смотрит на Томаса, пытаясь протиснуть свою голову в свитер, а Эдисону остаётся только гадать, что хотел сказать блондин. И, может, он это выяснит, но точно не сейчас.

***

      Они вышли из школы и оба поморщились от яркого солнечного света, слепящего вдобавок к белому снегу.       — Чувствую себя в больничной палате, где кругом всё белым бело, что аж глазам больно смотреть, — ворчит Ньют, прикрывая лицо рукой, облачённой в чёрную кожаную перчатку. Он по-прежнему ходил без шапки, и лёгкий ветерок ворошил его волосы, заставляя чёлку спадать на один глаз.       Ребята двинулись в сторону дома Ньюта в полном молчании. Томасу оно не нравилось — он чувствовал, что должен поговорить с блондином, спросить хоть что-нибудь, может, затронуть тему их странного взаимодействия и этих коротких вспышек-видений, которые не давали ему покоя. Однако у Сангстера, кажется, ничего подобного не происходило — он был всегда спокоен, как удав, если не считать того обморока. И разве бы сам Ньют не сказал бы ему, если бы что-то действительно было не так? Но это молчание и лёгкое напряжение между ними мешали Томасу спокойно наслаждаться обществом новичка.       — Далеко от школы живешь? — задаёт вопрос Эдисон, чтобы как-нибудь завязать беседу. Ньют пожимает плечами, и его портфель забавно качается от этого движения.       — Да, как-то особо не засекал, — отвечает он, смотря перед собой. — Минут двадцать, не больше.       — Как и мне, — кивает Томас.       — Жили бы в одной стороне, можно было бы вместе ходить. Я редко пользуюсь автобусом. Больше предпочитаю пешие прогулки. — Томас удивился этому совпадению, потому что поступал так же.       — Да, понимаю, сам такой. Только, конечно, предпочитаю, когда под ногами асфальт, а не гора снега, по которой идти, не падая, очень сложно. — Ньют тихо смеётся и качает головой. — Расскажи о себе, — вдруг просит Эдисон, не совсем осознавая, зачем ему это. Просто хочется немного узнать о человеке, идущем рядом, потому что Томас уверен, что Ньют ещё та загадка.       — Не очень люблю это делать. Потому что рассказать есть о чём, да не все поймут, — отвечает блондин, а Томас задумывается о значении этой фразы.       — Очень насыщенная жизнь? — предполагает брюнет, надеясь попасть в точку.       — Я бы сказал: перенасыщенная. До такой степени, что иногда, кажется, потеряю рассудок в конце концов.       Ньют говорит загадками, не посвящая в них Томаса, который пытается не потерять нить разговора. Выходит хреново на самом деле. Эдисон вроде не был глупым парнем, но почему-то сейчас ему было трудно поддерживать беседу.       — Ты мог бы с кем-нибудь поделиться, — предлагает Томас, намекая явно на себя. — Трудно всё нести в одиночку. — Ньют молчит несколько минут, раздумывая над ответом.       — Ох, Том… — блондин снова запинается, как несколько дней назад. Брюнет же подмечает, что одноклассник хотел назвать его другим именем, — Томас, — исправляется Ньют и продолжает: — Если бы всё было так просто. Я не уверен, что имею право… — он не договаривает, потому что на него резко сыплется снег — под порывом ветра, да ещё и в приличном количестве.       — Блять, — повышает голос Ньют, начиная злиться, а Эдисон не может сдержать смеха. Блондин кидает озлобленный взгляд в сторону одноклассника, но понимает, что долго злиться на Томаса не сможет. Его смех и улыбка всегда были для Ньюта слишком заразительными, что он невольно сам начинает улыбаться.       — Видел бы ты себя сейчас, — всё еще посмеиваясь, говорит Томас. Сангстер выглядит, как снежный человек. В волосах застряли снежинки, которые, однако, быстро таяли, заставляя Ньюта ёжиться от холодной воды. Блондин начал в ускоренном темпе стряхивать с себя всю эту белоснежную пелену, потому что макушка уже начала замерзать. Не хватало ему ещё мозги свои застудить.       — Вот поэтому я хожу в шапке, — ехидничает Томас. Ему бы ещё язык для полной картины показать и убежать вперёд, как малому дитю.       — Это слабая мотивация для меня, чтобы надевать этот предмет гардероба, — парирует Ньют, практически полностью стряхнув снег с волос.       Они пошли дальше, успешно переводя последний их разговор на другую, менее значительную тему. Но это не значит, что Томас к ней не вернется. Может быть, позже, когда они достаточно подружатся, чтобы доверять друг другу безоговорочно. По крайней мере, Томас этого бы очень хотел. Он чувствовал необъяснимую тягу и потребность быть рядом с этим человеком, которого знает всего ничего.       Они говорили о мелочах. Томас посвящал Ньюта в курс дела по поводу футбола и тренировок, они обсудили парочку учителей и некоторых одноклассников, которые, как оказалось, бесили их одинаково. И за вот такой непринуждённой беседой парни не заметили, как дошли до дома Сангстера.       Оглядев его, Томас отметил про себя, что по внешнему виду он почти не отличается от его собственного жилья. Точно такое же крыльцо, ведущее вверх по ступенькам к входной двери, на которой всё ещё висел рождественский венок. Дом был двухэтажный, отделанный бежевым кирпичом — в отличие от красного у Томаса. Здание выглядело довольно уютным, и брюнету вдруг захотелось заглянуть внутрь — убедиться, что и там царила атмосфера теплоты. Как будто прочитав его мысли, Ньют предложил:       — Не хочешь на чай зайти, погреться? Всё-таки путь неблизкий, а тебе обратно ещё идти. — Он не настаивал, но вместе с тем Томас уловил в его голосе лёгкую надежду на согласие. Брюнет вдруг представил, как они с Ньютом греются на его кухне, попивают чёрный чай, продолжая свою беседу. Эта картинка вызвала теплоту в сердце парня, потому что так быстро расставаться с новичком Томасу не хотелось. Рядом с ним он не чувствовал того одиночества, которое преследовало его с самого рождения. С Ньютом интересно. Они как будто на одной волне. Напряжение между ними потихоньку уходило на второй план, стиралось. И Томас уже был готов согласиться, однако в последний момент его мозг встал на место и парень дал задний ход:       — Извини, поздно уже. Да и до дома добираться ещё долго, — отвечает он, в голосе его сквозит такая неуверенность от своего решения. Ньют не стал упрашивать и настаивать, однако видно, что отказ парня его слегка расстроил.       — Что ж, ладно, — говорит новичок, — спасибо, что не бросил и проводил, — он слегка улыбается.       — Но в другой раз я обязательно зайду, если случай представится, — вдруг говорит Томас, сам не до конца понимая, почему. Но, кажется, не зря — из глаз Ньюта пропадает грусть.       — Тогда я разрешу тебе ещё раз проводить меня до дома. — Блондин задорно улыбается, а Томас на секунду теряется, но берёт себя в руки, вступая в эту игру:       — С радостью спрошу твоего разрешения, — погодите, это что, флирт? Да Томас Эдисон же никогда не флиртует! Что это такое?       — Договорились, — смеётся Ньют и протягивает руку для рукопожатия. На секунду Томас пугается, опасаясь последствий, но потом замечает, что у блондина на руках перчатки, да и сам он был в них. Поэтому Эдисон жмёт протянутую к нему руку — не сильно, но достаточно крепко. Это соприкосновение отдаёт приятным покалыванием где-то в кончиках пальцев.        — До завтра, Томас. — Ньют первым разрывает и без того затянувшееся рукопожатие. Брюнет кивает ему, затем разворачивается и уходит в ту сторону, откуда они пришли. Сангстер ещё пару минут смотрит ему вслед, думая о своём, а потом поднимается по ступенькам к дому. Эдисон же всю дорогу не может выкинуть из головы весь сегодняшний день, а особенно его вторую часть. Что-то происходит, что-то меняется, что-то точно связывает его с Ньютом — и Томас обязательно выяснит что именно.