Быть может, всё лучшее там — впереди

      После ухода Ньюта Томас побрёл в сторону кухни, где буквально пару часов назад между ними восстановилась уютная атмосфера, рухнувшая в считанные секунды.       Он сел на стул, утыкаясь в сложенные перед собой руки, снова прокручивая в голове недавно увиденную картинку. Пора перестать отрицать, что именно Ньют являлся источником этих видений. Пора признать, что между ними существует какая-то связь. Пора поверить, что эти флешбэки значат намного больше и не возникают просто так перед глазами.       Вспоминая разъярённое лицо Ньюта из своего видения, Томас подмечает, что тот был взбешён из-за какой-то девушки, ведь Эдисон отчётливо слышал фразу: "Она тебе всё ещё дорога". Но кто она? О ком шла речь? И что за карта с чертежами лежала на столе? Они разрабатывали какой-то план? Кто были все эти люди, столпившиеся вокруг? Томас поднимает голову и трёт виски: снова сплошные вопросы и ни одного ответа. Ньют определённо понимал, в чём дело, — он знал, что Томас что-то видит. Значит ли это, что сам блондин подвергается таким же видениям? Что тогда возникает в его голове при каждом прикосновении?       Может, не стоило его прогонять? Может, следовало поговорить и всё рассказать? Но Томас был слишком напуган очередной иллюзией, которая отдавала реальностью настолько, что брюнет готов был поверить, что уже переживал этот момент. А что, если так оно и есть? Что, если все эти видения — действительно моменты из прошлой жизни Томаса? Как Тихая Гавань, как мальчик по имени Чак, как жуткий крик из туннеля. Что, если те люди — одни из тех, кто был похоронен на кладбище? Тут Эдисон судорожно начинает соображать: если Ньют был частью его прошлой жизни, значит, он точно погиб? Но при каких обстоятельствах это произошло? И тут Томасу снова стало страшно. Если Ньют умер, может ли это означать, что сам Эдисон видит призрака? Но он тут же отмахнулся от этой бредовой идеи. Ньюта видят все. Значит, он не может быть привидением. Но разве мог он переродиться в том облике, что был когда-то в другом времени? Томас никогда не видел себя со стороны в видениях, но ему почему-то казалось, что его внешний вид полностью совпадает с настоящим. Выходит, он тоже не изменился.       Томас начал злиться на всё это. Он никогда не жил спокойно, а теперь и вовсе — баланс полностью нарушен. Единственное, что принесло от этого пользу, — Ньют оказался тем недостающим элементом, которого не хватало в жизни. Тем самым пазлом, который, встав на место, заполнил пустоту в сердце Томаса. Проведя эту параллель, брюнет вдруг нашёл ответ на один вопрос. Чак говорил о человеке, что поможет ему вспомнить. И что этот человек живёт у Томаса… Парень кладёт левую ладонь на грудь — туда, где бешено колотится сердце, — и понимает, о ком шла речь. Эта догадка так ошарашивает брюнета, что он до конца не может поверить в неё.       «Все знали, Томас. Абсолютно все. И только вы, дураки, ходили вокруг да около долгое время, а потом стало слишком поздно. Не упусти свой второй шанс, приятель». — Томас вспоминает слова Чака из последнего сновидения. Получается, он действительно любил Ньюта когда-то в прошлом? Но. Это. Невозможно… Хотя, если вспомнить его самую первую реакцию на новичка, можно и поспорить. Брюнет был очарован одной лишь внешностью, а теперь, узнавая Ньюта поближе, он восхищался ещё и внутренним миром парня. Они находили точки соприкосновения, между ними пробегали искры, стоило лишь посмотреть в глаза друг друга. Их тёплые ответные улыбки, желание побыть вместе как можно дольше... Но разве это случается так быстро? "А разве для любви нужно время?", — вдруг вспоминает фразу из какого-то фильма Томас и думает, что такому чувству время действительно не нужно. Оно приходит внезапно, не спрашивая разрешения, не дожидаясь приглашения. Просто однажды просыпаешься, идёшь, стоишь, бежишь, а оно уже в тебе и готово выпустить корни дальше, в твою душу.       Но даже если поверить в эти догадки, главная проблема остаётся нерешённой. Кем они были в прошлом? Почему их пути пересеклись? Что их связывало? А самое важное — почему Томас носил Ньюта в сердце? Очевидно, они были тогда друзьями. Но было ли что-то ещё? За что они боролись? Почему один умер в раю, а имя другого было высечено на камне как напоминание о том, что не все добрались до мирного места. Быть может, если бы Томас вспомнил всё — вопросы остались бы позади, а голова перестала бы подкидывать странные галлюцинации и пугать до дрожи.       Сейчас брюнета успокаивало только то, что впереди выходные, и Ньюта он не увидит. Будет время обо всём ещё раз подумать, всё взвесить и решить для себя: нужно ли ему продолжать бежать от всех этих загадок или же встретиться со своими видениями лицом к лицу и, наконец, выяснить тайну прошлого?

***

      — Неужели и ты добрался до Тихой Гавани? — Ньют улавливает до боли знакомый голос, который и не надеялся больше никогда услышать, и поворачивается. Перед ним стоит всё тот же Чак, не изменившийся с последней — трагической — встречи. Глаза Ньюта сначала полны недоумения, а затем нахлынувшие воспоминания охватывают всё его существо. И Глэйд, и бег среди стен лабиринта, и то, как этот мальчик спас Томаса, прикрывая его от пули, — всё это давит на Ньюта с такой силой, что глаза такого сильного человека вмиг намокают, и он незамедлительно расставляет руки в стороны. Чак всё понимает без слов и прижимается к нему, как к старшему брату. Блондин стискивает мальчишку в ответных объятьях, не сдерживая нескольких капелек слёз.       Они стоят на береговой линии, обнявшись, а потом Чак отстраняется и легонько ударяет Ньюта по плечу:       — Эй, хватит хандрить. Я никогда не жалел о том, что произошло. Значит, так было нужно.       Ньют улыбается на эту фразу и утирает рукой глаза. Только сейчас он замечает, что стоит в одежде, которую когда-то носил в Глэйде. Он оглядывается и видит перед собой остров, берег которого, кажется, не имел ни начала, ни конца.       — Значит, это и есть Тихая Гавань? Знаешь, всегда представлял её именно такой. Жаль, что так и не смог добраться сюда живым, — Ньют поджимает губы. Ему правда горестно от того, что он не успел пожить здесь, не разделил это место с дорогими людьми, не смог построить то, о чём всегда мечтал.       — Это волшебное место, — говорит Чак. — Оно напоминает мне портал между временами. Я часто вижу здесь тех, кого знал до своей смерти. И многих незнакомцев. Но ни к кому не подхожу. Смотрю со стороны, как они блуждают, оглядываются, а потом исчезают. Я видел многих парней из Глэйда — Минхо, Галли, Уинстона, даже Алби как-то бывал здесь. И, конечно, Томаса. Он появлялся чаще всех. Сначала просто стоял в море постоянно, потом бродил по острову, затем я встретил его на кладбище и не удержался — подошёл. А теперь вот и ты здесь. Видимо, Тихая Гавань призывает тех, кто когда-то был связан между собой. — Чак пожимает плечами, не находя больше иного объяснения.       — Томас бывает здесь? — хрипло спрашивает Ньют, потому что ему важно знать всё, что касается брюнета.       — Чаще, чем ты можешь представить. Правда, он никак не может понять, почему приходит сюда во сне. И меня даже не вспомнил.       — Меня тоже, — шепчет Ньют.       — Но ты помнишь всё, — вдруг поражённо говорит Чак. Он, конечно, не разговаривал ни с кем, кроме него и Эдисона, но почему-то был уверен, что все остальные ничего о себе не помнят.       — Помню, Чак, — блондин кивает в знак согласия.       — Но почему? — с любопытством спрашивает мальчик. Он знал, что Ньют погиб, не дойдя до конца, видел его имя на камне. Что же с ним случилось? Однако его друг не спешит с ответом, а затем и вовсе отрицательно качает головой:       — Извини, Чак, но не могу рассказать. Это слишком тяжело для меня. — Ньют вздыхает и поворачивает голову в сторону горизонта, за которым не видно ничего, кроме безмятежного моря.       — Тебе нужен другой собеседник, я понял, — без обиды говорит подросток. Он всегда знал, что своё сердце Ньют может доверить только одному. Блондин хлопает своего друга по плечу, мысленно благодаря его за понимание.       Пока Ньют ещё здесь, Чак решает провести его по острову — показать, как тут чудесно, дать другу увидеть то, что ему так и не довелось узнать в прежней жизни. Они шли вдоль берега, вспоминая времена в Глэйде. Ньюту стало немного легче — рядом с Чаком он не чувствовал себя одиноким. Он всё ещё хранил его образ в памяти, ведь мальчик был частью его жизни, как и многие из друзей.       Чак показал ему лагерь, который, видимо, существовал в реальности. В глубине острова Ньют мог разглядеть высотные здания, немного напоминающие Последний Город, но не такие величественные и устрашающие — обычные постройки, которые смастерили выжившие люди. Возможно, Томас тоже участвовал в этом.       Когда они дошли до места отдыха на берегу моря, Ньют смог разглядеть каменную глыбу, стоявшую посередине, и пройти мимо неё, не посмотрев, было невозможно. Перестав слушать рассказы Чака, блондин, как заворожённый, приблизился к большому камню и поражённо выдохнул. На нём были высечены имена погибших, как делали когда-то глэйдеры на стенах лабиринта. Значит, они отдали дань умершим таким образом?        Отыскав своё имя среди других, Ньют перенёсся в день своей смерти. И в какой-то момент блондин почувствовал освобождение. Его помнили тут, о нём скорбели. Парню стало интересно, как жил Томас всё то время, что находился в Тихой Гавани. Затем он поднял глаза чуть выше — и замер. Вот этого Ньют точно никак не ожидал увидеть: имя Терезы было выцарапано прямо над его собственным. Девушка тоже погибла? Тоже не добралась сюда? Ньюту безумно хотелось узнать, что творилось с Томасом и всеми остальными после того, как его тело рухнуло замертво на бетонную плиту. Он обернулся, намереваясь спросить у Чака, знает ли он об этом что-то, но мальчика нигде не было.       Зато на песке он заметил ту самую капсулу, которую когда-то сорвал со своей шеи и отдал Томасу. Глаза снова заслезились от воспоминаний и от той боли, которую они приносили каждый раз. За что ему такая участь? Почему он помнил всё от начала до конца, но не мог поделиться этим ни с кем так долго? Сон быстро рассеялся от столь сильных эмоций, и Ньют проснулся в своей кровати, с мокрым лицом и влагой на ресницах. Его никогда не отпустит.

***

      Выходные пролетели для Томаса так быстро, что он едва ли их ощутил. Брюнет практически не выходил из комнаты, не контактировал с внешним миром, даже игнорировал друзей, которые писали ему сообщения, явно обеспокоенные его молчанием. Парень понимал, что ведёт себя некрасиво по отношению к окружающим его людям, но ничего не мог с собой поделать — нежелание общаться захватило его с ног до головы.       Томас обязательно извинится перед ними, как только вернётся в школу, скажет, что просто был не в настроении для разговоров. Они ведь поймут его. Мысль о школе тут же портит настрой Эдисона ещё сильнее. Там будут не только друзья, но и Ньют, последняя встреча с которым была настолько неудачной, что брюнет не уверен, смогут ли они ещё когда-нибудь нормально пообщаться. Возможно, ему стоило извиниться перед одноклассником за столь ужасное поведение, но Томас не уверен, хватит ли у него смелости. Ему было очень стыдно за то, как он шарахался от Ньюта, словно тот был опасным заражённым. Наверно, самому парню это тоже было не особо приятно.       Дополнительным поводом для тревоги была мысль о предстоящем футбольном матче — до него оставались считанные дни. Уже в следующую пятницу им предстоит выйти на поле, которое, скорее всего, окажется спортзалом — Томас сомневался, что их площадку на улице успеют привести в порядок. Им предстояло сразиться с соперниками из соседней школы. Значит, Билли усилит тренировки в эту последнюю неделю. Мало уроков и много Ньюта, которого он будет обходить за километр. И Томас ещё надеялся решить свои проблемы? Наверно, придётся забыть о них на некоторое время и сосредоточиться на спорте — чтобы постоять за честь школы и не опозориться.       Как ни странно, но эти дни Томас спал без сновидений. И, казалось бы, парень должен быть только рад этому, но почему-то отсутствие Тихой Гавани отдавалось тоской где-то внутри. Брюнет уже привык, что каждую ночь существует в том мире, где когда-то действительно жил, где чувствовал себя как дома. Может, оно и к лучшему, что ничего не приснилось — Томас смог отдохнуть, не напрягаясь и ни о чём не думая. Поэтому в понедельник он выглядел лучше, чем в выходные.       За эти два дня погода наладилась. Во всю светило солнце, а выпавший за пятницу снег немного подтаял, образуя значительное количество слякоти. Зато хотя бы транспорт ходил, да и ногам проще было шагать по мокрому снегу. И, направляясь в школу, Томас даже подумал о том, что, возможно, матч всё же состоится на улице.       Пока Эдисон шёл к шкафчику, не встречая никого из знакомых, он перебирал в голове возможные оправдания перед своими друзьями. А лучше бы просто сразу извиниться, чтобы никаких вопросов не возникало.       Взяв нужные вещи, Томас побрёл в сторону класса английского, чувствуя, как сердце с каждым шагом ускоряется в своём движении. Ему даже казалось, что, пока он дойдет до кабинета, его застанет микроинфаркт, и вместо учёбы он будет валяться в больнице. Мысль его не воодушевляла, но справиться с тревогой он не мог.       Со стороны доносился гул от младших классов — дети бегали по коридорам туда-сюда. Томас немного завидовал этим малявкам: у них не было забот, их ещё не пугали экзаменами и выбором профессии, даже любовная сфера для них проблемной не была. Ему вдруг захотелось снова стать маленьким мальчиком, которого не волнуют взрослые неурядицы, который просто беззаботно существует. За такими мыслями он и не заметил, как оказался возле входа в кабинет, за которым уже слышался смех его одноклассников. Если Томас и дальше будет тут стоять, кто-нибудь точно шибанёт его по носу дверью. Поэтому, взявшись за ручку своими уже слегка вспотевшими от волнения ладошками, он открыл дверь и вошёл в класс. Все на секунду уставились на него, сразу же приветствуя, а потом возвращаясь к прерванному занятию. И вся уверенность брюнета вмиг исчезла, стоило ему только встретиться взглядом с Ньютом — тот тут же отвернулся, когда их глаза пересеклись. Томас поджал губы, нервно поправил лямку рюкзака на плече и, опустив голову, прошёл к своему месту.       — Всем привет, — пробормотал он слишком тихо. Парни не отреагировали. Оно и понятно — кому будет приятно разговаривать с человеком, который игнорировал их добрых два дня? Ньют не повернулся, продолжая смотреть вперёд. Мартин уткнулся в книгу и делал вид, что она куда интереснее, чем его друг, а Билли сидел полубоком, втыкая в свой телефон.       Томас глубоко вздохнул, набираясь смелости:       — Ребят, я… — начал он, но тут же был перебит громким хлопком книги по парте и сердитым голосом Мартина:       — Говнюк ты, Томас! Мы тут все выходные пытались с тобой связаться, думали, случилось что-то серьёзное, потому что ты даже в соцсети не заходил. А ты просто нагло проигнорировал нас! — Мартин действительно злился: такое поведение, не свойственное Эдисону, явно его задело. Он тоже замечал, что с его другом что-то не так в последнее время, но не решался вмешиваться. Билли также смотрел с обидой, отчего Томас поёжился. Хорошо хоть Ньют не встревал в разговор — его молчание было красноречивее слов. Знали бы его друзья, что он-то и стал причиной такого состояние брюнета.       — Знаю-знаю, — виновато заговорил Эдисон. — Я даже оправдываться не буду. Не было настроения ни с кем разговаривать. Слишком сложно всё в последнее время, — эту фразу он больше прошептал, чем сказал вслух. — Извините меня, больше такого не повторится. Обещаю, — Томас посмотрел на друзей с такой жалостью, словно кот из знаменитого мультфильма. Те сдались.       — Ладно, но в следующий раз ты просто так не отделаешься, — уже спокойно говорит Билли, а глаза его улыбаются. И Томас облегчённо выдыхает. Всё оказалось проще, чем он себе представлял. Наверно, стоило бы и перед Ньютом извиниться, потому что тот так и сидел, не участвуя в общем диалоге.       — Не забываем, ребятки, — заговорил Билли, — что с сегодняшнего дня начинается интенсивная тренировка. Томас, Ньют, вам вообще нужно хорошо потренироваться. Наверно, поставлю вас вместе и…       — Нет, — одновременно перебили его два голоса. Ньют повернулся в сторону Билли, даже не смотря на Томаса, а тот напряжённо вглядывался в его профиль. Значит, одноклассник тоже не горит желанием работать в паре? Вот и принёс свои извинения...       Причина отказа Томаса была очевидна: он не хотел, чтобы их взаимодействие мешало тренировкам, а брюнет был уверен, что так и будет, поэтому стоило отказаться сразу же. А вот что двигало Ньютом — обида? Нежелание? — оставалось под вопросом.       — Вот как, — Билли смотрит на них удивлённо, но спросить, что произошло, не решается. — Ладно, нет так нет, — он пожимает плечами. По всей школе разносится звонок.       Урок тянется бесконечно. Томас почти не запоминает материал, который рассказывает им классная руководительница — он всё поглядывает на спину Ньюта, пытаясь, кажется, прожечь там дыру. И даже если одноклассник чувствует чей-то взгляд, то виду не подаёт и никакого внимания не обращает.       Звонок с урока кажется сладкой мелодией для всех — можно было передохнуть несколько минут. Ньют быстро собирает свои вещи и, никого не дожидаясь, первым покидает класс. Однако не успел он пройти и пары метров, как кто-то схватил его за локоть. Ньют поворачивает голову и видит Алби.       — Что произошло? — требовательно спрашивает африканец, отпуская блондина.       — Не думаю, что это… — начинает он, но Алби его перебивает:       — А я думаю, что ты обязан мне рассказать. Это касается нас всех, Ньют, чёрт бы тебя побрал, — Алби слегка злится, потому что Ньют и Томас были его друзьями когда-то давно, и ему было неприятно видеть, как эти двое цапаются. Блондин вздыхает, он и так пытался все выходные не думать о случившемся.       — Ладно, — парень огляделся вокруг себя, — отойдём к окну. — Ребята двинулись в сторону подоконника, подальше от лишних ушей.       — В общем, — быстро заговорил Ньют, будто боясь передумать, — я был в гостях у Томаса в пятницу, как ты и советовал. Всё было прекрасно, мы отлично поболтали, а потом я по своей неосторожности протянул ему руку на прощание без перчатки... — Алби слегка нахмурился, не совсем понимая, но Ньют продолжил дальше: — Похоже, прикосновение вызвало у Томаса очередное видение — он чуть не потерял сознание. А когда пришёл в себя, снова начал шарахаться от меня. Я не выдержал и повысил голос, пытаясь заставить его рассказать мне. И... использовал одну из фраз, которую когда-то говорил в другой ситуации. Стало не по себе. А Томас меня, в конце концов, выгнал. Да я и сам поспешил уйти. Поэтому, прости, — Ньют слегка разводит руки в стороны в извиняющемся жесте, — мы никак не можем контактировать на тренировках, потому что это поставит под угрозу всю игру.       Алби задумчиво смотрел на блондина, пытаясь вникнуть в его рассказ.       — Мда, — он почесал голову, — ситуация, конечно, так себе. Ты прав, на тренировках вас вместе ставить нельзя. Ладно. Разведу по разным углам, мне будет спокойнее. Потом придумаем, как вам выйти из всего этого дерьма. — Друг хлопает Ньюта по плечу в знак поддержки, а затем разворачивается и видит, что Томас с Мартином неотрывно наблюдают за ними.       — Эй, Алби, — чуть тише говорит Ньют, заметив недалеко стоящих парней. Темнокожий поворачивается, ожидая продолжения. — Ты теперь "просыпаешься", когда хочешь? — спрашивает блондин.       — Похоже, что да, — Алби усмехается, потому что даже не заметил, как перешёл из одного состояния в другое.

***

      Тренировки действительно были изнуряющими, как и обещал Билли. Томас всю неделю возвращался слишком поздно, полностью вымотанный и уставший, что даже сны решили его не тревожить. Он просто ужинал, кое-как делал домашнее задание и заваливался спать. По утрам просыпался от будильника и с тоской отмечал, что Тихая Гавань ему больше не снится. А он уже успел соскучиться по уходящему солнцу, спокойному морю и тёплому песку.       С Ньютом они действительно никак не взаимодействовали. При встрече только здоровались из вежливости, а на тренировках Билли разводил их в противоположные стороны, чтобы они не попадали даже на одну линию. И, казалось, обоих это устраивало, только вот Томас всё равно грустил от того, что он больше не может нормально поговорить с Ньютом. Возможно, после матча стоит попробовать восстановить хоть какую-то связь…       Сегодня брюнет проснулся в боевом расположении духа: до футбола оставались считанные часы. Их освободили от утренних уроков (что не может не радовать), а родители пообещали вырваться в обед, чтобы посмотреть на игру сына. Если они победят, то вечером их ждёт шикарная вечеринка, на которую, кажется, будут приглашены все старшеклассники. Праздник должен был состояться в доме одного из их товарищей по команде.       Эдисон быстро завтракает, одевается и идёт в школу пораньше: их капитан настоял прибыть за час до начала занятий — предстояло решить ещё немало организационных вопросов перед игрой. Снега за неделю стало ещё меньше, уже был виден асфальт, и идти, не утопая ни в чём, было гораздо легче. Однако матч всё равно решили проводить в спортзале. Масштаб его позволял разместить достаточное количество гостей из обеих школ, а площадка была практически равна размеру поля, которое пока было не пригодно для таких игр.       Все встречаются около входа в спортзал, и почти никто сегодня не опаздывает, за что получает похвалу от капитана. Билли сегодня выглядит ещё более взволнованным, чем когда-либо, но в своих ребят верит. Томас и Ньют, несмотря на то, что тренировались врозь, показывали отличные результаты, и капитан был уверен, что команда нападения сработает прекрасно на предстоящей игре.       Время летит незаметно, и, когда до игры остаётся чуть меньше часа, Билли разрешает ребятам немного отдохнуть и заняться своими делами, а сам отправляется к директору школы. Томас сидит на скамейке запасных и проверяет свою обувь на наличие погрешностей — не хватало ещё, чтобы ботинки подвели в самый ответственный момент.       — Волнуешься? — вдруг слышит он у себя над головой голос Ньюта и слегка вздрагивает. Он и не думал, что блондин может к нему подойти. Томас поднимает голову и видит, как Ньют смотрит на него, при этом нервно теребя край футболки пальцами.       — Конечно, — парень старается говорить спокойно, скрывая волнение от того, что за столь долгое время они снова заговорили. — А ты? — спрашивает он следом, потому что не хочет, чтобы Ньют так быстро уходил.       — Ещё бы. Моя первая игра. Мне кажется, что я оплошаю, — он закусывает губу, начиная теребить футболку ещё больше, а Томасу вдруг хочется обнять его и погладить по спине в успокаивающем жесте. Но он этого, конечно же, не сделает.       — Всё будет хорошо. Я видел, как ты укладываешь соперников на лопатки. У тебя всё получится. — Слова поддержки срабатывают: Ньют уже выглядит не таким нервным, пальцы оставляют несчастную футболку в покое, а сам он слегка улыбается. А Томас не скрывает, что всё это время украдкой наблюдал за ним: как легко тот справляется с ударами своих соперников, защищая мяч. Брюнет восхищается его силой и ловкостью. И, хоть ему и хотелось бы однажды вступить в противостояние с Ньютом, он понимает, что ничем хорошим это не закончится.       — Эй, Томас, пойди сюда, — кричит зашедший в зал Билли, подзывая друга рукой. Парень быстро вскакивает, но, прежде чем уйти, кидает фразу Ньюту:       — Если что, я всегда рядом. — Он сам не знает, к чему она была сказана, но по широкой улыбке блондина понимает, что лишней она точно не была.       Час пролетает незаметно, и зал начинает заполняться людьми: школьники, родители, учителя — все спешат занять хорошие места, чтобы наблюдать за игрой. Томас и не думал, что придёт столько народа. Он уже заметил своих родителей, которые не подвели его и действительно пришли на игру сына. Их присутствие грело душу. Затем на другую сторону площадки вышли их соперники. Раздаётся свисток — и матч начинается.       Сначала команда другой школы одерживала верх, забивая один гол за другим, и Томас отчаянно не понимал, почему у них ничего не получается. С каждым промахом дух команды падал, и казалось, что всё идёт к поражению. Эдисон вступил в схватку с крупным парнем и потерпел поражение — тот явно был сильнее и с лёгкостью сбил брюнета с ног. В голове шумело, но тут перед Томасом появилась чья-то рука, которая помогла ему подняться. Поравнявшись с лицом своего спасителя, он увидел сквозь шлем тёплые карие глаза Ньюта.       — Как ты? — быстро спрашивает он, пока у них есть небольшая фора.       — Порядок, — загнанно дыша, отвечает Томас.       — Давай, попробуем вместе, — вдруг предлагает Ньют, — возьмём тех. — Он кивает головой в сторону двух амбалов, которые надвигались на команду защиты, не давая ей шанса разбежаться. Пора выручать товарищей.       — Давай, — кивает Томас, и они на пару с Ньютом бегут, сбивая на пути всех.       С этого момента ситуация начинает меняться. Парни прикрывают игроков с мячом, действуя вместе и слаженно. И, в конце концов, им удаётся догнать своих соперников по количеству голов, чтобы вывести игру в ничью. Матч продлевают ещё на десять минут, чтобы выявить победителя. Ребята также не отходят друг от друга, опираясь плечами и нападая одновременно. Казалось, что они борются за свои жизни, пытаясь вытянуть друг друга из-под пуль.       В финальной атаке, оберегая товарища с мячом, Томас наваливается на соперника, а Ньют ставит ему подножку. Эти быстрые движения позволяют команде забить победный гол в ворота противника. По всему залу раздаётся свисток, сообщающий об окончании матча. Томас через шлем смотрит на счёт, который переваливает в их пользу, и восторженно ликует, ища глазами Ньюта. Тот сидит на полу, потирая голову, и Томас бросается в его сторону.       — Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает брюнет. Сангстер поднимает голову, кивает положительно и приподнимается, хватаясь за руку Томаса.       — Надеюсь, — ухмыляется Ньют, — мой удар об пол стоил того, чтобы мы победили.       Эдисон смеётся и отвечает:       — Посмотри на табло, — блондин переводит взгляд на экран, чтобы счастливо улыбнуться. К ним подбегает вся команда, весёлая и воодушевлённая своей победой.       — Ну, парни, — Билли обнимает сначала Томаса, а потом Ньюта, — удивили. Ваше взаимодействие всем в пример. Молодцы! — они начали кричать во всё горло, потому что эйфория от победы окутывала собой всех.

***

      Вокруг было очень шумно, пахло алкоголем и сигаретным дымом. Все разбились на небольшие компании, отмечая общую победу школы. Обещанная вечеринка состоялась, и сейчас парни сидели на небольшом диванчике, попивали алкоголь и обсуждали игру. Билли был изрядно пьян — ухохатывался даже с глупых шуток и цеплял каждую мимо проходящую девчонку. Мартин, которого тоже затащили сюда, чувствовал себя немного неуютно, но вместе с тем не отказывался пить, когда ему подносили очередной стакан. Ещё пару друзей играли в карты на желания, а Томас, который тоже влил в себя достаточно алкоголя, просто сидел и оглядывался вокруг в поисках Ньюта. Последний должен был принести им ещё выпивки и куда-то пропал уже на десять минут.       Тут брюнет замечает среди танцующих парочек его макушку, двигающуюся по направлению к лестнице. Несколько людей отодвигаются в сторону, и Томас видит, как Элизабет — королева школы — тащит за руку несопротивляющегося Ньюта наверх. Брюнет резко вскакивает и идёт за ними, потому что ему надо знать, зачем они отправились туда. В глубине души он догадывается, но отгоняет эти мысли куда подальше.       Поднявшись по ступенькам на второй этаж, Эдисон попадает в длинный коридор с множеством дверей. Ну и в какую из них они зашли?       Парень начал осторожно ступать, прислушиваясь к каждой двери, но ничего уловить не мог. Почти на повороте, когда он уже хотел было повернуть назад, его резко заталкивают в одну из комнат — спальню с приглушённым светом от настольной лампы. Тем не менее, разглядеть человека перед собой у Томаса отлично получилось. Перед ним стоял Ньют.       — Искал меня? — спрашивает блондин и усмехается. Он не выглядит слишком пьяным, но и трезвостью от него не пахнет. Возможно, они с Томасом влили в себя одинаковое количество алкоголя.       — Я… — начал было Эдисон, но Ньют его перебил:       — Я видел, как ты пошёл за нами, — он делает шаг вперед, уже нарушая личное пространство Томаса. Парень же вспоминает про девушку:       — А где Элизабет?       — Я же говорил, что девушки меня не интересуют, — вдруг понизил голос блондин, продолжая делать шаг за шагом, а Томас непроизвольно начал отступать к стене. — Отвадил её, но надо отдать ей должное, — Ньют оглядел Томаса с ног до головы, — она оказалась отличной уловкой, чтобы выманить тебя, — он делает ещё шаг, а брюнет упирается в стену, понимая, что в ловушке. Он не знает, что задумал Сангстер, но его положение ему совсем не нравится.       — Чт… — Томас обрывает себя на полуслове, потому что Ньют вдруг становится совсем близко, как в том последнем видении, и ставит руки по обе стороны от него. Бежать некуда. Пульс брюнета ускоряется от волнения и… возбуждения? Близость Ньюта волнует так сильно, что голова немного идёт кругом от выпитого алкоголя, а сам Томас не совсем понимает, почему они вообще оказались в такой ситуации.       — Я больше не могу так, — резко начинает шептать Ньют, алкоголь берёт верх над разумом, заставляя говорить всё, что накипело за это время. — Не могу больше нести всё это в одиночку. Ты должен мне помочь. Пожалуйста, помоги. Пожалуйста, вспомни меня, Томми, — Томас ошарашенно смотрит на Ньюта, глаза которого полны такого отчаяния и мольбы, что сердце брюнета начинает болеть. А в голове отдаётся набатом: "Томми, Томми, Томми". Этот шёпот, это уменьшительно-ласкательное имя, которое приходило к нему во снах. Это всегда был Ньют! Томас стоит в полнейшем шоке, и, пока он не опомнился, Ньют делает то, о чём мечтал долгое время — прикасается своими губами к губам парня, не стараясь углубить поцелуй, а просто ощущая слегка шероховатую поверхность трещинок, которые образовались от сильного мороза и ещё не зажили до конца. В голове Томаса происходит хаос, а потом резко появляется новое видение.       Он почему-то борется с Ньютом, который выглядит не как человек, а как монстр. На его губах застыла тёмная, густая жижа, которая больше смахивала на кровь, а лицо было покрыто чёрной, как цвет глаз, россыпью вен. Ньют нападает на него, размахивая ножом, да так профессионально, будто бы всю жизнь только и делал, что резал людей. Томас отскакивает, ему страшно. Ньют сейчас совсем не Ньют, а озлобленный, потерявший рассудок шиз. Слово всплывает само в голове, и брюнет дёргается в сторону от очередного удара. Ему хочется закричать: "Ньют, прекрати, очнись!", но слова застревают в горле, и в очередной раз, когда блондин набрасывается на него, Томас уже наготове — выставляет руки вперёд. Однако случается непоправимое. Вдруг Ньют прекращает все свои нападки, и брюнет чувствует, как рукоятка ножа упирается ему чуть ниже груди — а это значит, что лезвие… Он слышит, как парень в предсмертном хрипе произносит «Томми» и падает на землю, но Томас успевает подхватить его тело и опуститься вместе с ним.       — Ньют, — он поражённо смотрит на своего друга, в груди которого торчит нож, а глаза, такие безжизненно-пустые, смотрят вверх. Брюнет держит его за футболку, и слёзы начинают подступать к глазам, пока в горле стоит комок, от которого хочется кричать. Тут он слышит чей-то бег, а когда поднимает взгляд, то видит троих — девушку и двух парней, — которые прибежали с какой-то капсулой. Бренда, Минхо, Галли — имена вспыхивают в голове Томаса, как неоновый свет, и он переводит взгляд на мёртвого друга. Ньют. Вспышка. Сердце начинает болеть сильнее, и юноша вдруг выныривает из своего видения, оказываясь снова в спальне и всё также ощущая на своих губах чужие. Он резко открывает глаза и видит перед собой живого Ньюта.       В бешеном испуге он отталкивает блондина от себя. Дыхание сбивается. Томас смотрит на Ньюта, а перед глазами стоит его безжизненное лицо, и Эдисону очень жутко от всего. Жутко от того, что творится сейчас в его голове. И, не давая опомниться ни себе, ни Ньюту, Томас выскакивает из спальни, бежит вниз по ступенькам, расталкивая всех на пути. Он уже не чувствует никакого алкоголя в своей крови, потому что после такого грех было не протрезветь.       Брюнет выбегает из дома, забыв про друзей, забыв про победу, забыв обо всём на свете. Он бежит со всей скоростью, на которую способен, особо не разбираясь куда. Бежит, словно за ним гонятся гриверы или того хуже — толпа разъярённых шизов. Он бежит так, как когда-то бежал от своих врагов, пытаясь спасти друзей. Он бежит, но только вот понимает, что больше ему не сбежать. Воспоминания накатывают одно за другим: Глэйд, лабиринт, ПОРОК, Вспышка, смерть близких друзей, спасение одного и потеря другого, Тихая Гавань. Теперь Томас вспомнил всё.