Быть может, всё лучшее там — впереди

      Отправиться на поиски ещё одного друга ребята решают к следующим выходным, когда Томас окончательно поправится. К тому же, в выходные на городской стадион приходит больше людей, поэтому шанс найти Минхо значительно возрастает.       Всю неделю Ньют исправно навещает Томаса после школы и задерживается у него до позднего вечера. Он уже стал привычным гостем для родителей своего парня — они даже не удивляются, видя его изо дня в день, когда возвращаются с работы.       Мирта даже рада тому, что Томас так с кем-то сблизился и проводит много времени, ведь Ньют хорошо на него влияет. Брюнет стал спокойнее и счастливее с появлением новенького в их классе. Хотя называть Ньюта "новичком" уже не совсем уместно — прошёл месяц с его прихода в школу. Иногда Мирте казалось, что они с Томасом не просто друзья, но женщина не находила этому прямого подтверждения. Не то чтобы её волновало, если вдруг Томас выберет себе в спутники жизни человека своего пола — в современном мире это уже считается нормой, — но если этим человеком окажется Ньют, она хотела бы об этом знать.       А Ньют и Томас наслаждались их развивающимися отношениями, той атмосферой, что царила между ними, тем взаимопониманием, которое у них всегда присутствовало. Брюнет шёл на поправку, а Сангстер приносил ему конспекты — вместе они разбирали новые темы и делали домашнее задание, чтобы Эдисон не сильно отставал от школьной программы. Ньют заботился о нём так же, как когда-то в Глэйде и в последующие их скитания. И это согревало душу Томаса, потому что всё теперь снова было на своих местах.       В последний день перед выходными — это был вечер пятницы — родители Томаса уехали навестить прабабушку Эдисона с ночёвкой, и Ньют решил остаться у него на всю ночь, потому что утром им всё равно предстоит отправляться на стадион. Они лежали в обнимку на кровати брюнета, расслабленные и совсем без одежды, укрывшись одеялом. Томас прислонился к груди своего парня, слушая его дыхание и расслабляясь от этого звука, а блондин в свою очередь лениво перебирал чёрные пряди коротких волос.       — Расскажи мне, как ты жил в Тихой Гавани, — вдруг просит Ньют. Он знал частично, что Томас так и не обрёл полноценного умиротворения, проживая на острове, но ему очень хотелось услышать обо всём из первых уст. Он улавливает, как брюнет едва вздыхает — вспоминать эти долгие десятилетия всё равно тоскливо, но если Ньют просит…       — Скорее существовал, — он горько усмехается, но Сангстер не видит этого. — Помогал всем, кому мог, нянчился с детишками наших друзей, участвовал в вылазках на континент, занимался выращиванием огорода, как ты когда-то, — Томас начинает вспоминать свои первые месяцы в Тихой Гавани, когда брался за любое дело, лишь бы заглушить эту ноющую боль в груди, лишь бы не думать. — Выбивался из сил, но продолжал выстраивать новую цивилизацию, — Ньют внимательно его слушает и понимает, что Томас делал всё, чтобы помочь выжившим.        — Потом жизнь постепенно начала налаживаться: многие обзавелись семьями, кто-то обрёл любовь. А я ни с кем так и не сошёлся, хотя меня миллион раз пытались свести с кем-нибудь из нашего большого поселения. Я просто не мог. Потому что всё время жил с мыслью, что не успел. Не успел спасти тебя, не уберёг от этой дурацкой болезни, — сердце вдруг начинается стучать сильнее, и непонятно, у кого — у Томаса или самого Ньюта. Эти слова были пропитаны таким горем, что блондину становится больно за Томаса. Ему жаль, что друг провёл всё это время в одиночестве, что сам Ньют умер, так и не сумев побороть болезнь.       — Не успел сказать, что люблю тебя, — прошептал Томас, но Ньют всё прекрасно расслышал. Его рука замирает в волосах брюнета, и между ними воцаряется молчание. Слышно только, как дыхание Ньюта участилось, потому что он и не надеялся на такое откровенное признание. Не думал, что для этого будет подходящее время. Не ожидал, что Томас способен на такую сентиментальность. Но как раз-таки именно он и был сентиментальным подростком. Это Ньют строил из себя вечно сильного, правильного, не поддающегося эмоциям парня, пока не понял, что за этой стеной давно проросла любовь.       И теперь, откинув сейчас все свои устои из прошлой жизни, он решил побыть подростком, который тоже имеет чувства. Он прижал Томаса к себе и наклонился чуть ниже, целуя его лоб и решаясь на ответ:       — Прости, что не сказал тогда, но сейчас готов: я тоже всегда любил и люблю тебя, Томми, — брюнет млеет от этого признания. Не то чтобы он сомневался в чувствах Ньюта — все его действия говорили сами за себя, — но слышать ответное признание, как дополнение ко всему остальному, — лучшая музыка для ушей.       Что там обычно следует после таких откровенностей? Поцелуи и прочие прелести по списку? Томас, не медля больше ни секунды, приподнимается и нависает над Ньютом. Зрачки его полностью затопили радужку, и блондин сразу понял, что это означает. Да и кое-что твёрдое, упирающееся ему в бедро, говорило само за себя — не нужно быть гением, чтобы понять, что будет дальше. Он преодолевает мизерное расстояние между ними, обхватывает губами губы брюнета и скидывает мешающее одеяло на пол.

***

      — А что, если он ничего не помнит? — задумчиво спрашивает Алби. Они встретились десять минут назад на перекрёстке, от которого было решено идти в сторону городского стадиона. Погода их сегодня приветствовала: солнце светило ярко, заставляя оставшийся снег превращаться в талую воду и испаряться. Асфальт под ногами приятно радовал ноги, и лёгкость шага чувствовалась во всём теле. — И, допустим, встретим мы сейчас там его. Подойдем и такие: "Эй, Минхо, а помнишь, мы с тобой бегали по Лабиринту, а потом ребята спасали твою задницу от ПОРОКа? Не хочешь повторить?", — Алби произносит это с лёгкой иронией, на что Томас закатывает глаза. Он, конечно, не был уверен, что они сразу найдут Минхо, может, им придётся ещё не раз обходить все стадионы города. Может, парень вообще не был бегуном. Это всего лишь их предположение.       — С таким настроем тогда и не стоит начинать, — говорит Ньют, который сегодня по-настоящему почувствовал весну. Куртка была расстёгнута и развевалась при каждом лёгком дуновении ветра. Шея оставалась беззащитно открытой, и если бы кто-нибудь к ней пригляделся, то обязательно заметил бы небольшой засос на правой стороне, в месте, где шея плавно переходила в плечо. — Тем более ты помнишь всё, и мы до сих пор не поняли, почему ты больше не "засыпаешь".       — Это из-за вас двоих! — восклицает Алби. За неделю он, конечно, привык к тому, что теперь сущность Билли в нём заснула, оставив лишь внешность. Но так он был самим собой. Ни родители, ни кто-либо ещё не заметили в нём изменений, поэтому спустя несколько дней Алби рискнул снять солнцезащитные очки в окружении других людей. — Это от вас энергия исходит, которая и заставила меня больше не исчезать.       Томас мысленно проводит параллель: во время их поцелуя с Ньютом он сам всё вспомнил, и в это же время Алби перестал "засыпать". Могло ли это значить, что…       — Мы пришли, — констатирует Ньют, прерывая начатую Алби тему. Они вернутся к этому позже.       Ребята встали перед большими воротами, которые были открыты в приглашающем жесте.       — Вам не напоминает это… — вдруг начал Алби. Все они помнили, как ворота Лабиринта были открыты днём, словно зазывая туда всех желающих, если бы в Глэйде не было правил.       — Ага, — говорит Ньют, отгоняя прочь ненужные сейчас образы прошлого. Он ступает вперёд, ребята идут следом и оказываются на территории огромного стадиона. На зелёном поле ещё кое-где лежит снег, а вот асфальтированная круговая дорожка полностью освободилась от зимних осадков. Возможно, местные власти решили немного ускорить процесс, не дожидаясь весны — тренировки уже шли полным ходом, ведь скоро начнётся череда различных соревнований между городскими и пригородными учебными заведениями.       За кольцевой дорожкой были расположены трибуны с обеих сторон. Они возвышались достаточно далеко, на рядов пятнадцать-семнадцать уж точно. Во время крупных футбольных матчей трибуны были забиты до отказа. Сам Томас, да и Билли в то время, приходили сюда не раз, чтобы поглазеть на свои любимые команды. Здесь брюнет пробовал себя в качестве бегуна, когда его застало очередное видение, которое он списал на солнечный удар. Но теперь стало понятно, чем оно было вызвано.       На стадионе гулял ветер — немного сильнее, чем в городе, но не настолько, чтобы не приходить из-за него на тренировку. Чёлка Ньюта развевалась и падала на правый глаз так сексуально, что Томас загляделся на неё, подавляя желание поправить. Они всё-таки не дома, где можно показывать всю нежность, не опасаясь осуждающих взглядов. Не то чтобы Томаса волновало мнение окружающих, но идти за руку у всех на виду он бы не рискнул. Каким бы толерантным ни был этот мир, всё равно найдутся те, кто будет против. И вот на таких людей натыкаться не очень хотелось. Поэтому Томас подавляет в себе всё, что хотел бы сделать с Ньютом в данный момент, и отводит взгляд в сторону.       Перед ним открывается отдельная небольшая площадка, на которой стоят различные турникеты, брусья и прочие снаряды, которые подходили больше для гимнастов и просто для тех, кто любит подкачаться.       Чуть левее расположилась ещё одна площадка, отделанная для любителей баскетбола. С каждого края стояло по кольцу. Сейчас она пустовала — видимо, сезон для тренировок ещё не открыт. Томас перевёл взгляд на трибуны, точнее к их основанию, где толпились люди. Среди них можно было разглядеть представителей разных поколений: от детей до пожилых. Конечно, большую часть составляли такие же молодые, как и они, пришедшие побегать или потренироваться.       — Пошли ближе, — Томас чувствует на локте мягкое прикосновение руки своего парня и смотрит на него. Чёлка уже не падает на глаза, видимо, Ньют её поправил, а сам блондин смотрит, чуть щурясь — солнце на небе светит со стороны Томаса — и нежно улыбаясь. Эдисон кивает и приподнимает уголки губ в ответ. Ньют отпускает его локоть и идёт за Алби, который уже успел уйти на приличное расстояние, пока Томас разглядывал просыпающийся от зимней спячки стадион.       Они остановились неподалёку от группы, состоящей из одних девчонок, которые о чём-то шептались между собой. Алби скользнул по ним заинтересованным взглядом, разглядывая каждую, а Ньют с Томасом только посмеялись над этим. Их самих девочки уж точно не интересовали. Однако Алби услышал этот смех:       — Что вы ржёте, придурки? — он спрашивает это беззлобно. — Если вы вдвоём спелись, это не значит, что у других не может быть личной жизни.       Томас и Ньют на это только фыркают, а Алби отворачивается от них, продолжая своё прерванное занятие. Все девушки были в одинаковой спортивной форме: штаны, олимпийка и жилетка сверху — видимо, чтобы не мерзнуть сильно, — а уши были прикрыты повязками, надетыми на голову. И пока Алби оглядывал их, Ньют с Томасом смотрели по сторонам, подмечая каждого проходящего мимо человека, ища знакомое лицо. Но пока поиски не увенчались успехом. Среди молодых людей, которых они уже успели просканировать, не встретилось ни одного азиата с массивной, мускулистой фигурой.       — Возможно, его тут нет, — говорит пониженным голосом Ньют, стоя почти рядом с Томасом. Ему не хочется этого признавать, но найти нескольких людей в городе-миллионнике — это как искать иголку в стоге сена. Сначала эта идея показалась вдохновляющей, но чем больше открывалась реальность, тем меньше всё это казалось осуществимым. — Возможно, он не приходит сюда или не пришёл в эти выходные, — продолжает Ньют. Ему правда хотелось бы снова увидеть друга, потрепаться о чём-нибудь старом, забытом, но есть много "но", которые встают на пути.       Томас и сам понимает, что Ньют прав, что не всё так просто, как могло бы показаться на первый взгляд, но сдаваться после первого провала он не привык. Заметив вдалеке бегущих людей, которые уже начали круг, когда они только подошли к стадиону, Эдисон говорит:       — Подождём тех, — он кивает в сторону крошечных фигур, бегущих или просто двигающихся в темпе спокойного шага. Разглядеть пол издалека не получается. — Может, там кто-нибудь есть. А на крайний случай всегда можно поспрашивать, не знает ли кто такого парня, — Ньют пожимает плечами, соглашаясь мысленно с Томасом.       К ним присоединяется Алби, который, видимо, потерял интерес к группе девушек. Они втроём смотрятся странно, потому что ничего не делают, никуда не бегут, а просто стоят. Не то чтобы на них кто-то обращал внимание, но со стороны было похоже, что эти трое пришли сюда не просто так. Они не разговаривали, осматривая каждого, кто прибегал к концу своей дистанции и останавливался практически рядом с ними. Несколько девушек из группы уже тоже побежали вперёд, а парочка из них осталась, смотря в противоположную сторону и явно кого-то поджидая.       Когда последний бегун, которого ребята ждали с другого конца стадиона, появился в поле их зрения, они поняли, что это тоже не Минхо. Надежда рухнула. Казалось, что парни пересмотрели уже всех людей, находящихся на этом клочке земли, а новых вроде не прибавилось. И только Ньют хочет взять слово, как они слышат девичий визг:       — Ой, Стелла, смотри скорее, это про него я тебе говорила. Калеб — самый лучший бегун в городе. Он такой милый, — ребята инстинктивно поворачивают голову в ту сторону, куда показывает рука девушки, и видят парня, лежащего на краю поля. Он только что пробежал довольно длинную дистанцию, судя по его уставшему виду и по тому, как он жадно пьёт воду, так любезно предложенную его товарищем. Томасу это вдруг напоминает их первую встречу с Минхо: когда он вбегает в Глэйд из Лабиринта, запыхавшийся, и валится на траву, заставляя Алби принести ему воды.       Ньют прищуривается: парень теперь уже стоял на ногах, но по-прежнему спиной к ним. Эта осанка казалась очень знакомой. И как девушки поняли, что он милый, если лица его не видно?       — Эй, Калеб, отлично пробежал, — крикнул какой-то парень справа от ребят через такое дальнее расстояние, что казалось невозможным, чтобы его услышали. Но бегун обернулся к нему и показал большой палец вверх, в то время как Ньют, Томас и Алби не могли поверить своим глазам. Этот профиль, на котором виднеются раскосые глаза и прямой, слегка устремлённый вниз нос, казался до боли знакомым, что у ребят не осталось сомнений — они нашли того, кого искали.       И пока все трое отходили от небольшого шока — потому что такой удачи просто не бывает, — бегун почувствовал на себе чужие взгляды и повернул голову. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел трёх парней, стоящих чуть поодаль расчерченных линий дистанций. Они выбивались из общей массы тем, что не были похожи на спортсменов, которые пришли на тренировку. Их внешний вид тоже привлекал внимание — они были одеты, как обычные подростки, без единого намёка на спортивные элементы. Они выделялись и тем, что азиат знал их ещё до своего появления на этом свете.

***

      — Это он? — вопросительно шепчет Томас, видя, что Минхо теперь тоже смотрит на них неотрывно.       — Это он. И, похоже, что он нас тоже узнал, — отвечает ему Ньют, потому что прекрасно видит, что азиат стоит, как вкопанный, и пялится в их сторону.       — И что теперь? — спрашивает Алби, не совсем понимая, какую реакцию выдавать на это всё. Бежать через весь стадион и кричать "Минхо" — не лучший вариант. И как можно было успеть заметить, юношу звали Калеб, что вдвойне усложняло ситуацию. Но всё решается иначе: азиат что-то говорит своему товарищу, отдаёт ему бутылку с водой и направляется к ребятам. — Знаете, — говорит Алби, чувствуя немного волнения, — мне кажется, что нам нужно придумать воодушевляющую речь. — Его реплика остаётся без ответа, потому что и Ньют, и Томас слегка напряжены. Они не знают, что следует за этой уверенной походкой, с которой Минхо приближается к ним.       Когда парень оказывается рядом, лицо его выдаёт ещё большее удивление, чем было в самом начале, а сердце начинает стучать от волнения — потому что это просто невозможно.       — Я всё думал, что мне показалось, — голос слегка дрогнул. Перед ним стояли некогда лучшие друзья, которых Минхо вспомнил совсем недавно. Его жизнь перевернулась с ног на голову, когда в один из дней он проснулся и осознал, что все его сны про Тихую Гавань и Лабиринт выдумкой сознания не являлись. — Господи, — шепчет он, осознавая, что перед ним Томас, Ньют и Алби, который выглядел иначе, но всё же… Он и не думал, что они когда-либо ещё встретятся.       Первым реагирует Томас, подходя к азиату и заключая его в объятья, как когда-то в Тихой Гавани после своего пробуждения. Потом к ним подключаются Ньют и Алби, и, наверно, со стороны это выглядит странно — четыре обнимающихся парня. Но им откровенно плевать, потому что здесь и сейчас происходит ностальгическое воссоединение некогда отличной команды, которая встала на борьбу с самыми страшными вещами.       Когда они разрывают объятья, глаза Минхо слегка покрасневшие: увидеть своих друзей живыми и молодыми — большая награда свыше.       — Калеб? — вопросительно спрашивает Алби, ему любопытно, настоящее ли это имя азиата.       — Калеб Минхо Ли. Родители следовали традициям и дали мне два имени, одно из которых знают только лишь близкие. А вы? — в свою очередь спрашивает Минхо.       — Ньют и Томас остались собой, а я по паспорту Билли Чакмен. С недавних пор живу вот так. И подозреваю, что во всём виноваты эти двое и их энергетика, — он кивает в сторону двух друзей. Минхо смотрит на них, слегка прищурившись, видимо, что-то вычисляя, но никак не комментируя.       — Вы не представляете, как я рад вас видеть, — в душе, и правда, всё трепетало от такой встречи. — Но... что вас сюда привело? Вы же не просто так тут появились?       Ньют переглядывается с Томасом, прикидывая, как лучше сказать Минхо, что они тут из-за ПОРОКа, который всё ещё дышит, только начиная свой жизненный путь. Блондин помнил, сколько всего их друг натерпелся, находясь в этой чёртовой организации.       — Не думаю, что стадион — подходящее место для этого разговора, — переглянувшись с Томасом, заключает Ньют. Минхо подозрительно смотрит на них, ему уже не нравится, как друзья себя ведут. Он знал, что это встреча несёт в себе что-то таинственное.       — Хорошо. Дайте мне пять минут. Я переоденусь, и зайдём в какое-нибудь кафе, — азиат умчался в сторону трибун, видимо, за своими вещами. А Алби, смотря на его спину, изрёк:       — Как вы думаете, кого из нас он первым задушит?       Томас и Ньют снова переглядываются, понимая, что разговор будет тяжелым.

***

      За столом воцарилось гнетущее молчание. Минхо хмуро смотрел исподлобья на троицу, переваривая всё услышанное несколькими минутами ранее.       Они нашли кафешку неподалёку от стадиона. Заведение оказалось полупустым, но при этом в нём царила атмосфера домашнего уюта. Официанты неторопливо передвигались между столиками, за которыми сидели парочка друзей и просто одинокие люди, зашедшие за тёплой чашкой кофе и вкусным пирожным.       Ребята выбрали себе круглый столик возле окошка, который со всех сторон был окружён четырьмя стульями. Томас и Ньют сели рядом, Минхо выбрал себе место спиной к окну, потому что ему не очень нравилось светящее солнце, которое немного задевало Алби, но не мешало ему.       Они заказали себе по чашке горячего шоколада и по кусочку карамельного чизкейка, хотя Томас мысленно отметил про себя, что надо было идти прямиком в бар — после таких разговоров только и остаётся, что пить. Минхо всю дорогу спрашивал о жизни своих друзей, потому что ему было безумно интересно, что с ними происходило; рассказывал о своей, о том, как с самого детства хотел быть бегуном, как у него отлично это получалось, хотя он и не подозревал, откуда у него такая тяга к бегу. Теперь всё встало на свои места. Сейчас он — один из лучших.       — Как ты вспомнил о той жизни? — задаёт ему вопрос Ньют, как только официант принял их заказ и отошёл на приличное расстояние.       — Я не знаю, — отвечает Минхо. — Это случилось около недели назад, когда я окончательно прозрел. У меня и до этого были какие-то странные сны, я пытался разобраться во всём этом, но недавно просто проснулся и понял, кем я был на самом деле.       Ньют и Томас хмурятся одновременно. Всё это происходило в тот момент, когда они двое зашли за грань дружбы, точнее Ньют зашёл, чем и вызвал вспышку воспоминаний у Томаса. Получается, Алби прав? Их общая энергия затрагивает всех, кто, так или иначе, был с ними связан?       — А я вам говорил, — вставляет свою копеечку вышеупомянутый Алби. — Что это всё вы вызвали. Не может быть таких явных совпадений.       Минхо не понимает, о чём они говорят, но осознаёт, что появление друзей через столь короткое время после его возвращения памяти — не чистая случайность.       — Не верится мне, что это всё просто так. Что-то произошло, да? — Минхо всегда был проницательным парнем. Томас вздыхает, понимая, что рассказать обо всём другу — это его обязанность. Именно он настоял на том, чтобы собрать всех вместе, став их негласным лидером.       — Понимаешь, Минхо… — брюнету тяжело рассказывать о ПОРОКе, потому что он понимает, что друг и слышать ничего не захочет об этой организации. Ему достаточно того, что он её помнит, как и все связанные с ней ужасы.       И чем больше Томас рассказывал, тем явнее видел, как состояние Минхо меняется от пугливого до гневного. Он крепко сжимает ложку, стоит Томасу упомянуть Терезу, опускает взгляд на кусок чизкейка, пряча свою злость.       А теперь между ними за столом царит молчание, которое никто не решается нарушить. Последнее слово осталось за Томасом, который умудрился ляпнуть такой глупый вопрос, не дав Минхо даже переосмыслить всё и остыть: "Ты с нами?".       Напряжение ощущалось так отчётливо, что даже официант, обслуживающий столик, не рискнул подойти и спросить, не хотят ли они чего-нибудь ещё. Минхо продолжает хмуро смотреть — то на Ньюта, то на Томаса. Пожалуй, только Алби избежал озлобленного взгляда — по той простой причине, что не знал всего, что скрывалось за словом ПОРОК.       — Нет, — чётко произносит Минхо, едва сдерживая свой голос, чтобы не сорваться на рык. — Нет, Томас, — чуть громче, чем нужно, повторяет он. — Вы двое просите о невозможном. Я не считаю Алби, потому что он не пережил тот ужас, что прошли мы с вами. Ты умер, — Минхо обращается к Ньюту, — когда сунулся спасать мою задницу. — Блондин закатывает глаза, потому что устал от напоминаний о своей смерти в прошлой жизни. Спасибо, он и сам в курсе, что валялся с ножом в груди.       — Напомнить вам, по чьей вине я оказался в руках ПОРОКа? Или освежить знания о том, что это за организация? — ещё немного, и Минхо сорвётся на крик. Он всегда был эмоциональным и вспыльчивым, но в этой ситуации его тоже можно понять. — Вы чокнутые, если в очередной раз решаетесь довериться девчонке, которая просто пришла во сне. И вы абсолютно ненормальные, если хотите снова идти в лапы ПОРОКа. Мне хватает воспоминаний, от которых я избавиться уже не смогу. Извините, ребята, но в этот раз я — пас. Разбирайтесь с ПОРОКом без меня. С меня этого дерьма хватит, — Минхо резко отодвигает стул, достаёт из кармана джинс смятые долларовые купюры — кажется, их было три — и, не глядя, кидает их на стол. Подбирает рюкзак, брошенный рядом со стулом, и решает сбежать от своих друзей.       Всё, что он от них услышал, — не то, чего он ждал от новой жизни. Он просто хочет прожить её спокойно, не вспоминая о прошлом и не опасаясь будущего. Но его другая сторона — та, что отчаянно боролась в своё время с ПОРОКом, помогала друзьям, не сдавалась в трудную минуту — сейчас напоминала о себе, заставляя Минхо вернуться к своим друзьям и ринуться в бой. Но азиат был слишком упрям, чтобы поддаваться ей. Однако посоветоваться кое с кем не мешало…       — Ну, что ж, отличное начало, — саркастично замечает Ньют, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула. Он смотрит на пустующее место, где минуту назад сидел сбежавший Минхо. Томас ставит локти на стол, сцепляя между собой пальцы, и утыкается в них лбом, удручённо вздыхая. Он не рассчитывал на положительный результат, но и не ожидал такой реакции. Всё же спасение всех было их общей целью, и он надеялся, что Минхо проникнется этим, что хотя бы обдумает их предложение. Но всё пошло насмарку.       — Всё такой же вспыльчивый, — кидает фразу Алби, откусывая кусок от чизкейка. — Я думаю, он отойдет. А чизкейк очень вкусный. Советую попробовать, — оптимизму их бывшего лидера можно только позавидовать.

***

      — Думаете, ПОРОК может находиться здесь? — спрашивает Алби, оглядывая самое высокое здание в их городе — Центр-сити, в котором располагались различные штаб-квартиры. Оно было полностью застеклённым, насчитывало около восьмидесяти этажей, а на самом верху в его стёклах отражались проплывающие на небе облака.       После кафе ребята решили пройтись по городу и приглядеться к высоткам, в которых могла бы располагаться организация. С Минхо, правда, не вышло, но это не означало, что они готовы отказаться от задуманного.       Опираясь на перила, ограждавшие тротуар от проезжей части, все трое устремили взгляд вверх, осматривая красивую постройку.       — Не знаю, — вздыхает Томас и отворачивается от сооружения, смотря на мимо проходящих людей. В выходные дни никто особо никуда не спешил, почти все шли размеренным шагом. Здоровые, не тронутые болезнью, и даже не подозревающие, что ещё через пару столетий Землю охватит страшный вирус. Но, по сути, это не проблема Томаса. Он уже не будет жить в то время, но всё равно не может бросить надежду на спасение других.       Пусть они и жили в Последнем Городе, Томас ведь помнит его совсем другим, не таким, как сейчас. Многое ведь поменяется с тех пор.       — Галли отлично знал тот город, — говорит Ньют, оглядываясь по сторонам и прикидывая, на какой из улиц он умер в своё время. А Эдисон подмечает, что его друг будто бы читает его мысли, и невольно думает: а нет ли у них телепатической связи?       — Может, будь он здесь, помог бы разобраться, где предположительно может находиться ПОРОК, составили бы карты, — продолжает Ньют, вспоминая, как они стояли за общим столом, как он сорвался на Томаса из-за Вспышки и своей ревности, и поджимая губы. Неужели ему всю жизнь придётся проводить параллели, впихивая похожие моменты?       — Может, стоит поискать его? — предлагает Алби, глядя в свой телефон и пытаясь определить их точное местоположение, чтобы запомнить очередной адрес.       — Минхо мы уже нашли, — напоминает Ньют, который уверен, что ни один из их друзей не станет больше связывать себя с прошлой жизнью. Он смотрит на Томаса, который глубоко задумался, и касается его плеча.       — Томми, — ласково произносит Ньют, привлекая к себе внимание. Он видит, что любовь всей его жизни выглядит расстроенной — ведь всё шло не так, как Томас представлял себе осуществление их замысла. Брюнет смотрит на него, не скрывая разочарования от собственной безнадежности, в том, что сейчас он — никто, и у него нет никакого хорошего плана. Ньют, заметив этот болезненный взгляд, касается рукой его щеки, ласково проводя по ней пальцами. Ему всё равно, как они смотрятся со стороны. Томас жмурится от этого нежного прикосновения, а потом уже благодарно смотрит на Ньюта. В своё время ему всегда хотелось, чтобы блондин вот так его успокаивал, а здесь и сейчас происходит именно то, о чём он когда-то мечтал беспокойными ночами.       — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Вот увидишь, всё разрешится. У нас всегда в последний момент всё менялось в лучшую сторону.       Томас хочет возразить: в одном моменте у них ничего не изменилось, но напоминать в очередной раз о смерти Ньюта ему не хочется. Поэтому он просто кивает, и пока блондин не успел убрать руку с его лица, прижимает её своей и слегка прикасается к ней губами, выражая всю свою благодарность за эту маленькую поддержку.       Прохожие не замечают разворачивающейся перед их глазами сцены, но это и на руку парням. Нежности нежностями, но они тоже должны быть в меру на людях. Ньют последний раз гладит лицо Томаса, а затем опускает свою руку, поворачиваясь к Алби, который так увлечённо смотрел в свой телефон, делая вид, что не заметил той картины между своими друзьями.       — Ты записал адрес? — спрашивает Ньют.       — Угу, — отвечает Алби, не глядя на друга и всё ещё думая, что они с Томасом милуются.       — Тогда пошли переходить дорогу. Пошатаемся вокруг, почитаем вывески, посмотрим на указатели — может, появится какая-нибудь зацепка, — предлагает блондин.       Алби отрывается от перил, прячет телефон в карман и подходит к друзьям. И только они разворачиваются, чтобы уйти с места, где простояли минут двадцать, как их останавливает мужской голос:       — Собрались бороться с ПОРОКом в одиночку? — ребята напрягаются, а Томас улыбается: как бы он ни ненавидел этого человека когда-то, сейчас он был благодарен, что снова слышит его.       Все трое поворачиваются, видя перед собой Минхо, виновато улыбающегося, и ещё одного парня, который очень бы им помог.       — Ну, привет, Галли, — говорит Томас, не скрывая радости.