Быть может, всё лучшее там — впереди

      — Я знаю, что это всё звучит как бред сумасшедшего, но, пожалуйста, поверьте мне, — начал Томас и принялся рассказывать всю историю с самого начала, упуская некоторые детали, например, об их отношениях с Ньютом, о жизни на Тихой Гавани после, о спасении Минхо. Он касался лишь наиболее важных вещей: о том, во что превратился ПОРОК, об Аве Пейдж, о созданном Лабиринте и неконтролируемой Вспышке, о том, как всё человечество оказалось на грани вымирания из-за чьей-то глупой ошибки. И Томас ещё не подобрался к самой главной причине, по которой он оказался здесь.       Виктор облокотился на край стола, скрывая своей спиной различные чертежи, разбросанные канцелярские принадлежности и просто кучу деталей, названия которых Томасу были незнакомы. Он внимательно слушал молодого человека, не перебивая.       Сам же Эдисон стоял напротив мужчины, засунув руки в карманы своих серых штанов и иногда покачиваясь с пятки на носок. Желание запустить руку в волосы и растрепать их росло с каждой секундой, но Томас сдерживался, дабы не выдать свою нервозность.       — Хорошо, — отозвался Виктор после того, как брюнет замолчал на несколько секунд, пытаясь собрать мысли воедино, чтобы сказать ещё одну важную вещь. — Допустим, я тебе поверю. Учитывая, что ты — один из моих самых запоминающихся пациентов, — ведь твой случай действительно уникален. И не только твой, как оказалось, — здесь Виктор тонко намекнул на Винса и всех друзей юноши из его рассказа. — Но, Томас, я не думаю, что твоя вернувшаяся память — главная причина твоего нахождения тут. Я вижу, как ты нервничаешь, поэтому лучше выкладывай всё до конца, пока у нас есть время.       Виктор всегда предпочитал сразу переходить к сути проблемы, без лишней "воды" и различных предысторий. Он особенно дорожил своим временем сейчас, ведь у него оставалось незаконченное дело. Если он не успеет завершить его вовремя… вполне возможно, история Томаса повторится вновь.       Молодой человек вздыхает и, наконец, позволяет себе растрепать волосы рукой, словно хочет очистить голову от всего ненужного хлама, оставив там только воспоминания о Ньюте. Он смотрит на мужчину и видит его полный ожидания взгляд.       — В общем... ваша правнучка как-то поведала одну историю про своего прадеда, Виктора Пейджа, — Томас на секунду замолкает, следя за реакцией доктора — тот удивляется, и взгляд становится ещё более заинтересованным, поэтому брюнет продолжает: — и о его изобретении, которое могло в своё время предотвратить Вспышку. Но только вот он не успел довести дело до конца, потому что его убрали с дороги, — голос Томаса с каждым словом становился увереннее, и к концу он уже не выдавал ни тени прежней нервозности.       Виктор же не выглядел ни шокированным, ни даже удивлённым — скорее потухшим. Убрали с дороги, значит. Он и так понимал, чем это всё закончится, но только был уверен, что успеет довести до ума начатое. Он знал, кому мешает в правительстве, знал, кто готов идти по головам, топча человеческие жизни и плюя на все условности, лишь бы добиться своей цели. А сейчас его цель — уничтожить Виктора любой ценой. Но только остаётся вопрос: чем же он так не угодил, пытаясь спасти человечество?       — Мистер Пейдж? — окликает его Томас. Виктор смотрит на него слегка расфокусированным взглядом, потому что всё ещё плавает в своих мыслях, не находя ни одной здравой идеи, за которую можно было бы уцепиться, чтобы выбраться из этого тупика. — Я спрашиваю: у вас есть предположения, кто за всем этим стоит?       О да, у Виктора есть один-единственный, самый верный вариант, но он не спешит делиться им с Томасом. Нечего мальчику знать о секретах ПОРОКа, он и так натерпелся достаточно. Поэтому мужчина лишь отрицательно качает головой и вместо ответа задаёт один вопрос:       — Что ты здесь делаешь, Томас?       Юноша выглядит сбитым с толку. Он же ясно выразился, по какой причине пришёл сюда.       — Сказать Вам о приближающейся опасности и…       — Ты не похож на человека, который просто приходит, чтобы сообщить о каких-то новостях, — Виктор его резко перебивает, а Томас понимает, что пора перестать ходить вокруг да около.       — Ладно, хорошо. Естественно, я здесь не просто чтобы говорить. Я тут, чтобы защитить Вас.       Виктор был готов рассмеяться, но, увидев серьёзное выражение лица Томаса, передумал. Его удивляло безрассудство мальчика, поражало, что прошлая жизнь так ничему его и не научила; впечатляло, что он снова готов лезть в самое пекло, в самую сердцевину, лишь бы спасти тех, кого даже не знает. Отваге Томаса и его друзей можно только позавидовать. Только вот... они всё ещё обычные дети.       — Томас, мы не в том времени, где ты можешь многое, где ты можешь позволить себе быть лидером. Нет, здесь всё иначе. Очнись и посмотри вокруг себя, — Виктор всплеснул руками. — Ты находишься в самом сердце организации, которая уже пустила корни слишком глубоко, оплетая собой всё больше и больше пространства в мире.       — Это моя война. Я не собираюсь сидеть, сложа руки, зная, что ПОРОК рано или поздно повторит то, что когда-то испытали мы все, — Томас злится. Злится, потому что ключ к решению проблемы находится в руках Виктора, который не хочет его понять.       — Тогда нас прикончат всех вместе, — устало бросает мужчина, потирая переносицу. Этот мальчишка вырос упрямым. Пейдж видит по Томасу, что тот не отступится, что его жажда мести и справедливости тянется через года, что спокойствие для него так и не наступило. А ещё Виктор понимает, что больше никому из коллег не может доверять, потому что каждый из них мог оказаться предателем.       — Не прикончат, — говорит Томас спустя несколько минут тишины. — Нужно просто подойти к делу с умом, всё спланировать, всё…       — Тот, кто задумал убрать меня с дороги, вряд ли будет планировать конкретную дату и время, — перебивает Томаса Виктор, которому кажется абсурдным и наивным всё, что тот говорит. — Ему достаточно будет просто в один день зайти в лабораторию и наставить на меня пистолет.       — Можно найти способ этого избежать. Не поверю, что у вас в правительстве нет своих людей, которые могли бы предупредить, что на вас готовится покушение, — Томас скрещивает руки на груди. Он не собирается отступать. Не в этот раз. — Извините, мистер Пейдж, но та штуковина, над которой вы работаете, — единственный шанс на спасение всего мира. И если для этого нужно защитить Вас и её — значит доверьте это нам.       — Команде школьников? — скептически хмыкает Виктор. И всё же он понимал, что эти дети обладают определёнными навыками защиты, умеют управляться с оружием и, чего уж там таить, — им мужчина уж точно мог что-то доверить.       — Вы же понимаете, что мы не совсем обычные школьники, — парирует Томас. Сегодня он настроен воинственно, как никогда. Сегодня он будет стоять на своём. Ему хочется как можно быстрее покончить со всей этой большущей проблемой, выполнить своё предназначение в этом временном отрезке и, наконец, прожить спокойную жизнь рядом с теми, кого любит.       — Понимаю, — Виктор вздыхает, ведь ему не хочется признавать поражение. Он прекрасно осознаёт, что воспоминания Томаса вернулись не просто так, что он нашёл его не случайно, и всё, о чём парень сейчас говорит, имеет объяснение. Когда-то Пейдж помогал брюнету забыть обо всех кошмарах — теперь юноша платит той же монетой, спасая жизнь самого Виктора.       Томас хочет сказать что-то ещё, но их прерывает обеспокоенный Винс, заглянувший в лабораторию:       — Извините, что прерываю, но, Виктор, приехало начальство и, кажется, собирается спуститься сюда. Так что, Томас, тебе пора уходить, пока кто-нибудь не заподозрил, что ты не новый сотрудник.       Эдисон кивает и поворачивается к Виктору, чтобы напоследок сказать:       — Найдите человека в правительстве, пусть он держит Вас в курсе дела. И мы будем начеку. До свидания, мистер Пейдж, — Томас не пожимает руку на прощание, вместо этого разворачиваясь и быстрым шагом направляясь из лаборатории прочь. Встречаться с кем-то из ПОРОКа ему не хотелось, потому что вдруг стало страшно: что, если он кого-нибудь узнает?

***

      Винс ведёт Томаса другим путём, и брюнет окончательно путается в этих лабиринтах, забывая, где правильный вход и выход.       — Это для того, чтобы ты ни с кем не столкнулся из начальства, — поясняет мужчина, когда они выходят на ту самую лестничную клетку, по которой спускались в лабораторию. — Они, скорее всего, уже внизу, поэтому проход чист, — он подталкивает Томаса, чтобы тот двигался быстрее.       — Там нет никого из правительства? — вдруг спрашивает Эдисон, замедлив шаг на секунду. Ведь, если кто-то приехал и в данный момент направляется к Виктору, это может означать…       — Нет, — Винс качает головой, понимая, о чём думает Томас. — Там все свои.       — Все свои, — тянет брюнет, — которые, в конце концов, оказались предателями, — Эдисон кривит губы, но возобновляет движение вверх по лестнице.       — Я пригляжу за ним и сообщу, когда Виктор решит, что делать с твоим предложением, — отвечает Винс ему в спину. Больше они не обмениваются ни словом до самого кабинета мужчины.       Томас переодевается обратно в свою одежду, с облегчением понимая, насколько в ней удобнее, чем в этой форме охранника. И как друг целыми днями так ходит?       Винс провожает Томаса до самого выхода и выбирается с ним на улицу, где они замечают сидящего на лавочке Ньюта. Тот тут же подрывается с места, стоит ему увидеть своего парня.       — Всё в порядке? — спрашивает блондин, оглядывая его с ног до головы и с облегчением отмечая, что Томас выглядит вполне спокойным.       — Я же сказал, что пригляжу за ним, — усмехается Винс. Он давно не видел такой чистой и искренней любви, как у этих двух. Может, они и правда были созданы друг для друга?       — Позвоню, как станет что-то известно, — продолжает Винс. — А сейчас уходите, пока кто-нибудь вас не увидел, — он быстро пожимает им руки и возвращается в здание. Томас провожает его взглядом, недоумевая: откуда в Винсе такая нервозность? Будто кто-то действительно мог их узнать, будто...       — Томми, — он слышит ласковый голос Ньюта и выкидывает ненужные мысли из головы, полностью отдавая внимание своему другу. — Пошли домой, нечего тут стоять, — блондин тянет его за руку, и Томас, как заворожённый, следует за ним. Ему вдруг не хочется, чтобы Ньют отпускал его. Хочется, чтобы они могли открыто ходить и не обращать ни на кого внимания, чтобы могли целоваться тогда, когда им захочется. Но нотка приличия всё же перевешивает остальные "хочу" Томаса, и он, погладив большим пальцем тёплую кожу, отпускает желанную руку.       Ньют не выразил своего недовольства, не фыркнул, потому что прекрасно понимал: за такие вольности они могут дорого заплатить. Так зачем же рисковать ещё и этим, когда на один риск — проникнуть в сердце ПОРОКа — они уже решились?       Томас рассказывал по пути о небольшом разговоре с Виктором, выслушал мнение Ньюта, которое было таким же, как и у брюнета: они должны покончить со всем этим.       — Нам надо завтра всем собраться, обсудить ситуацию, — подытоживает Томас, поворачивая ключ в замке и открывая дверь.       Они проходят в дом. Прихожая уже давно стала привычной для Ньюта, словно он жил тут совместно с Томасом. Хотя, в общем-то, так и было: эти двое очень часто оставались ночевать друг у друга, и, похоже, это не вызывало никаких подозрений у родителей. Даже сегодня Ньют изъявил желание остаться на ночь у Томаса, чему мистер и миссис Эдисон не возражали. Их сын только сейчас задумался о том, как они выглядят со стороны: два друга, постоянно ночующих вместе. Может, стоит задуматься, а друзья ли они на самом деле?       — Твои родители не против, что ты много времени проводишь со мной, остаёшься на ночь? — вдруг спрашивает Томас, смотря, как Ньют расшнуровывает свои ботинки, сидя на маленькой тумбочке, пристроенной в уголке как раз для таких случаев.       Он уже успел познакомиться с замечательной семьёй Ньюта. Его младшая сестрёнка немного напоминала Соню, но таковой на самом деле не являлась. Родители Ньюта, Анна и Брендон, общались с Томасом, как со вторым сыном, и были рады, что у Ньюта есть такой замечательный друг.       — Мои родители, — начинает Ньют, ставя ботинки рядом с обувью Томаса и поднимаясь, — знают, что мы встречаемся, — он встаёт напротив с ухмылкой на лице, наблюдая, как глаза его парня наполняются паникой.       — В смысле? — тупо говорит Томас, пока в голове роем, как потревоженный пчелиный улей, проносятся мысли от "почему я до сих пор не в курсе этого" до "наверно, они разочарованы выбором своего сына". Ньют смеётся так, как умеет только он: тепло и искренне, — выглядя при этом очень счастливым.       — Томми, — блондин берёт его за руки, переплетая их пальцы так, как хотел ещё у здания ПОРОКа, — ну что ты сразу переволновался? Они принимают мой выбор и очень довольны, что это оказался ты. Моя мама в тебе души не чает, если ты не успел заметить во время совместного ужина.       Тут в голове Эдисона что-то щёлкает и он спрашивает:       — Они давно знают, да? И этот ужин был специально, чтобы познакомить нас? — Томас вдруг ощущает стыд, потому что он вёл себя не как пара Ньюта, а как обычный друг — отпускал шутки и рассказывал такие истории из школы, что просто… Твою мать, да он же опозорил себя только.       Блондин кивает на его вопросы, всё так же посмеиваясь над забавной реакцией Томаса.       — Но почему ты не сказал, что ведёшь меня туда, как свою пару? Я же такую чушь городил… — подросток вырывает ладони из рук Ньюта, прикрывая ими пылающее лицо. Как теперь он переступит порог его дома?..       Тот, в свою очередь, отнимает руки Эдисона от лица, возвращая их в изначальное положение.       — Потому что, скажи я, что ты моя половинка, ты вёл бы себя нервозно, — шепчет Ньют, поглаживая своими пальцами руки Томаса в успокаивающем жесте. — А так ты был самим собой, чем очень порадовал моих родителей. Так что нечего переживать, — он наклоняется к брюнету и невесомо целует его в губы, без лишних слов призывая его прекратить свою панику. Тем более, знакомство уже позади. — А теперь пошли перекусим.

***

      — Я хочу зайти намного дальше, — шепчет Ньют, поднимаясь обратно к Томасу и возвращаясь к его шее.       Брюнет же уже ничего не соображает после крышесносного минета: в голове абсолютно пусто, а внизу живота разгорается пламя, которое срочно нужно потушить, но Ньют не даёт даже дотронуться, блокируя руки Томаса у него над головой.       — Нет, Томми, — Сангстер ухмыляется, и выглядит это так, будто бы он слегка пьян, но только вот не от алкоголя, а от человека, лежащего под ним. — Ты не тронешь себя до тех пор, пока я не разрешу, — шёпот Ньюта слишком откровенный и слишком командный. Да и вообще, блондин втайне любил доминировать. Ему нравилось видеть Томаса, который подчиняется только ему, нравилось наблюдать, как брюнет реагирует на него.       У Ньюта никогда не было заниженной самооценки, но в глубине души он неосознанно сравнивал себя с Терезой. Всё-таки девушка тоже обладала многими качествами, которые нравились в ней Томасу, и Ньют бессознательно старался взять из её характера какие-нибудь черты. Если бы Эдисон узнал об этом его странном "хобби", то обязательно бы разозлился. Сказал бы, что Тереза — это прошлое, и чтобы Ньют не занимался ерундой.       — Я хочу тебя почувствовать, — блондин продолжает шептать, прикусывая мочку уха, от чего Томас выгибается, пытаясь найти контакт для своего каменного стояка, потому что терпеть становится всё труднее. Но Ньют изворачивается и ложится рядом, поглаживая его по животу, напрочь игнорируя желание своего парня. — Что скажешь? — шепчет Ньют, а Томас пытается вспомнить, о чём его спрашивали.       — Ты уверен? — так же тихо уточняет Эдисон. Потому что сам он был абсолютно не уверен, что готов зайти дальше. Нет, он, конечно, читал, как между мужчинами проходит интимная связь с проникновением, но она требует такой подготовки, что отбивает иногда всё желание. А после слов Ньюта о том, что тот желает быть снизу, Томас и вовсе начал сомневаться: он не хотел причинить физическую боль блондину. Он знал, что в первый раз всё будет не так радужно, как в порно или эротических рассказах. В реальной жизни всё было иначе, всё было сложнее.       — Уверен, — Ньют приподнимается и касается губ Томаса, на секунду сжимая его член своей рукой, а большим пальцем размазывая естественную смазку по головке. — Я пойду в душ, а потом мы продолжим, — тон Сангстера не терпит возражений.       Он поднимается с кровати, накидывает тёмно-синий махровый халат, любезно одолженный Томасом, подходит к своему рюкзаку, что-то достаёт оттуда — брюнету не видно из-за спины — и удаляется из комнаты.       Томас закрывает глаза и пытается выровнять дыхание. Ему самому стоит подготовиться, если они действительно собираются зайти дальше.

***

      Тихая Гавань встречает его странным сюрпризом: он стоит около палаточного лагеря, где все они когда-то жили вместе, а в ста метрах от него, спиной к берегу, в воде стоит Ньют и просто смотрит вдаль. Томасу сначала кажется, что он ошибается, что Ньюта не может быть здесь, ведь он не пересекается с теми, кто живёт в настоящем. На душе становится неспокойно. Ньют не должен быть здесь. И только Томас собирается пойти в его сторону и окликнуть его, как слышит:       — Не трогай его, — Чак появляется из ниоткуда и преграждает ему дорогу. Брюнет моргает, не понимая, что происходит.       — Почему? — спрашивает он.       Чак оглядывается на спокойное море, на стоящего в нём Ньюта, который, кажется, купается в солнечных лучах, подставляя под них своё лицо. Словно берёт от них энергию, заряжается этим теплом и солнечным настроением, чтобы дарить их окружающим в любые, а особенно в пасмурные дни.       — Он не должен тебя видеть, — говорит Чак и слегка хмурится, отчего его пухлое лицо становится немного забавным. — Я не понимаю, почему вы оказались здесь вдвоём, но, Томас, — голос Чака вдруг становится тише, и брюнету приходится слегка наклониться, чтобы расслышать мальчика, — ты должен его беречь. Береги его, Томас.       Слишком тревожная интонация зарождает в Эдисоне чувство беспокойства, и он вновь переводит взгляд на Ньюта, который не поменял свою позу. Вдруг сердце бешено застучало, непонятный страх окутал всё тело, и Томасу захотелось броситься к Ньюту, наплевав на просьбу Чака, который уже исчез — так же внезапно, как и появился.       Погода стала меняться. Всё зависело от настроения Томаса — и сейчас солнце, освещавшее лицо Ньюта, резко скрылось за серыми тревожными тучами. Блондин начал оглядываться по сторонам, не понимая, что послужило такой перемене погоды, а Томас резко вынырнул из своего сна, дыша чаще, чем нужно.       Пока глаза привыкали к полной темноте, он старался прислушаться к дыханию Ньюта, которого прижимал к себе с такой силой, будто бы их обоих уносит ураган. Сангстер дышал размеренно и спокойно. Томас же задумался: был ли в Тихой Гавани настоящий Ньют, или просто случился сбой, и он видел лишь то, что хотел увидеть?       Хотя слова Чака настораживали. Что мальчик имел в виду? Что-то должно произойти нехорошее? Или… Томас резко качает головой, инстинктивно прижимая Ньюта ещё ближе. Он не позволит этому повториться. Они продумают всё до мелочей.

***

      — Бренда, что у вас? — Ньют говорит в рацию, одновременно бегая по коридорам высотки, пытаясь вспомнить, где находится вход в эту чёртову лабораторию. Он бежит и мысленно проклинает себя за то, что оставил Томаса с Виктором, за то, что не послушал Винса, за то, что, возможно, Томас… Нет, об этом лучше не думать. Томас может постоять за себя. С ним всё хорошо.       Рядом раздаётся выстрел, и Ньют пригибается, забегая за очередной поворот. Впереди — вход на подземный уровень, но сначала нужно избавиться от преследователя. Он снимает с предохранителя пистолет и, не дожидаясь подходящего момента, резко выходит из-за угла и стреляет в ногу наёмника, который слишком увлёкся разглядыванием дверей по бокам. Мужчина, лицо которого скрыто за чёрной маской, роняет оружие и со стоном опускается на пол, прижимая руку к открытой ране.       Сангстер подходит ближе и забирает себе второй пистолет, на всякий случай.       — Ньют, Ньют, ты меня слышишь? — сквозь тишину прорывается треск рации и обеспокоенный голос Бренды.       Он снимает устройство с пояса, зажимает кнопку и отвечает:       — Да, слышу. Я снял ещё одного. Сейчас буду спускаться в лабораторию. Надеюсь, туда ещё никто не успел пробраться.       Проходит несколько секунд, прежде чем Бренда отвечает:       — Мы с Минхо сняли всех, сейчас идём на помощь Галли и Алби. Хорхе и Винс должны были отправиться в лабораторию с другой стороны. Постараемся убрать всех с дороги. До связи.       Ньют слышит звуки выстрела и молится, чтобы эта пуля досталась кому-нибудь из наёмников. Он цепляет рацию обратно за пояс и спешит спуститься в лабораторию за своим парнем.       — Томас! — Ньют кричит со всей дури, как только оказывается в помещении с несколькими дверями. Он не знает, за какой именно из них находится Эдисон — в лаборатории он никогда не был. Но тут открывается одна из дверей, и Ньют облегчённо вздыхает: Томас с пистолетом в руке смотрит на него и улыбается. С ними всё в порядке. И обоих парней отпускает нервное напряжение.       Ньют идёт в сторону лаборатории, урывая при этом поцелуй у Томаса. Они оба заходят в помещение, где видят Виктора, старательно заканчивающего работу над своим изобретением. Учёный оглядывается буквально на секунду, кивает и снова погружается в процесс.       — Как дела? — спрашивает Томас, находясь к Ньюту ближе, чем того требовалось при посторонних, но сейчас была не та ситуация, чтобы размениваться на приличия.       — Бренда и Минхо убрали всех своих, я снял одного по пути, вроде всё идёт по плану. Но их много. И я до сих пор не могу понять, кто ими командует, — отвечает Ньют. — По идее, он должен заявиться сюда, но по дороге я никого не встретил — не считая того мужика, но он не был похож на главаря.       — Он обязательно придёт, — говорит Виктор, не отрывая взгляда от устройства. — Но я практически закончил, скоро можно будет выбираться отсюда, чтобы завершить остальную часть этого эксперимента на открытом воздухе.       Томас и Ньют одновременно делают шаг вперёд, чтобы посмотреть, над чем работает Пейдж. Чтобы понять, за что они сражаются.       — Вы знаете, кто он, — вдруг произносит Ньют. Он поражённо смотрит на доктора. Неужели нельзя было сразу сказать, кто ведёт за ним охоту, чтобы упростить им задачу?       — Конечно, знаю, — немного раздражённо отвечает Виктор, потому что одна деталь никак не вставала на место, из-за чего картина механизма оставалась неполноценной и не могла исправно функционировать.       — Кто это? — спрашивает Эдисон. — Нам будет намного легче, если мы узнаем, кто на вас охотится.       — Я сомневаюсь, что ты его знаешь, Томас. Я и сам его за столько лет не узнал, как следует. Но в нём есть нечто странное... как будто он из того же времени, что и вы.       Томас и Ньют обеспокоенно переглядываются, но не успевают произнести ни слова, потому что улавливают движение у двери, которую благополучно забыли закрыть.       Брюнет наставляет пистолет, закрывая Виктора, а Ньют — также с вытянутым пистолетом — делает незаметный шаг вперёд, закрывая собой Томаса.       Перед ними стоит мужчина в маске, держащий их на прицеле.       — Ты хотел познакомиться со мной, — говорит он.       Голос слегка приглушённый, но Томас готов поклясться, что он уже его слышал когда-то давно. Мужчина медленно снимает свою маску, с изощрённым удовольствием наблюдая, как лица напротив вытягиваются от шока и неверия.       — Ну, привет, Томас. Поиграем?       И брюнет впервые за всё это время жалеет, что они ввязались в эту историю. Потому что, увидев перед собой Дженсона, он понимает: ничем хорошим это не закончится.