Быть может, всё лучшее там — впереди

      — От него неделю нет ответа. А может он в канаве уже валяется, а мы тут напрасно ждём! — Томас нервно меряет шагами помещение кафе, в котором уже никого не осталось из посетителей, потому что время на часах перевалило за полночь.       На улице стояла полная тишина, изредка нарушаемая проезжающими машинами или срабатывающей сигнализацией. Алби и Галли просматривали дневник, хозяина которого им так и не удалось найти. Минхо и Бренда, вместе с Ньютом, наблюдали за нервным Томасом, не зная, как его успокоить.       — Томми, — Ньют предпринял попытку ухватить своего парня за локоть, когда он в очередной раз оказался в пределах его досягаемости, но Томас каким-то чудным образом отклонился, не дав себя поймать. Блондин нахмурился. Эдисон всю неделю выглядел беспокойным, дёрганым, плохо спал — об этом говорили синяки под глазами — и Ньют был встревожен состоянием своей второй половинки.       Томас ходил взад-вперёд, что было ему несвойственно: обычно он размышлял трезво и спокойно. Сейчас же нервы были на пределе. Когда им уже дадут долгожданный отпуск? Хотелось покончить с проблемой под названием ПОРОК раз и навсегда, начать жить спокойной жизнью: строить планы на будущее, просыпаться с мыслью о том, что всё наконец позади. Брюнет хотел этого с самого начала — с того самого момента, как понял, что ПОРОК — это страшное место, это организация, в которой обитают палачи, рассуждающие о том, кому жить, а кому умирать. Он всё ещё хотел уничтожить корень зла, помочь спасти человечество, спасти себя и друзей. Поэтому да, он имел право нервничать после стольких потерь и промахов. Но в этот раз всё будет по-другому. Он дал слово. Он обещал. Он не должен никого потерять.       И снова, проходя мимо Ньюта, Томас чувствует, как тот, наконец, хватает его за руку и со всей силы тянет на себя: брюнет не сопротивляется, ему нужно успокоение. Он тут же оказывается в кольце сильных, худых, но таких родных рук, которые укутывают его со всех сторон. Томас тяжело вздыхает: он был так поглощён проблемами, что совсем перестал замечать тех, кто действительно важен.       — Томми, — Ньют ласково произносит его имя, и Эдисон в который раз чувствует, как голос любимого действует на него лучше любого успокоительного. — Всё будет в порядке. Не первый раз прорываемся. Ты же знаешь. — Блондин зарывается пальцами в густые чёрные волосы молодого человека и начинает нежно массировать затылок. Он знает, как эти лёгкие движения действуют на Томаса, — и пользуется ими, чтобы утихомирить и так нервного парня.       Эдисон едва заметно кивает на его слова, но Ньюту больше и не надо — они понимают друг друга с полуслова, с полувзгляда, с малейшего жеста. Как две настоящие половинки, вместе они создают единое целое.       — Слушайте, — вдруг подаёт голос Галли, не отрывая взгляда от дневника, который он всё ещё держит в руках. Все обращают на него внимание, ожидая дальнейших слов. — Эта книженция, — он небрежно вертит её в руках, — не приносит никакого толка. Мы пролистали её от и до, но так и не поняли смысла слов, написанных там. Одно только ясно: этот человек такой же, как и мы. А значит, может быть чрезвычайно опасен. — Галли кидает дневник на стол, и тот с гулким стуком ударяется о поверхность, разнося еле слышное эхо по залу пустого кафе.       — Это может быть кто угодно, — замечает Ньют, всё ещё не отпуская от себя Томаса, — и нет смысла тратить силы на поиски — мы всё равно не найдём. Лучше сосредоточиться на настоящем. Хорхе до сих пор не позвонил.       — Я думаю, — подаёт голос Бренда, — они всё ещё обсуждают с Винсом и Виктором, как лучше поступить.       — Явно не доверять компании подростков, — высказывается Томас, всё ещё находясь в тёплых объятиях Ньюта. Эти двое выглядели такими неразлучными, такими счастливыми, такими правильными в этой неправильной ситуации.       Вдруг друзья услышали звук мотора, а это значит, Хорхе возвращался в кафе, и только одному Богу известно, с какими новостями. Через пару минут машина подъехала к месту назначения, двигатель был заглушен водителем, и вслед за этим раздался звук хлопнувших автомобильных дверей.       Ребята напряглись, мысленно готовясь к любому исходу событий. Дверь кафе приоткрылась, запуская в помещение троих мужчин. Томас, не веря своим глазам, даже отодвинулся от Ньюта, чтобы подойти поближе, встречая гостей и вглядываясь в лица. Блондин последовал за ним по инерции, а может, просто не хотел упускать из виду своего молодого человека. Хорхе улыбнулся всем присутствующим.       — Заждались, наверное. Простите, что так долго. Винс много капризничает, — Хорхе ухмыляется. Этому мужчине всегда нравилось подстёгивать лучшего друга, каким в итоге стал для него Винс после их жизни на Тихой Гавани.       — Мистер Пейдж? — удивляется Томас. Он замечает, что вместе с Хорхе и Винсом в кафе прибыл и сам доктор. Сейчас он не был в белом халате, с бейджиком на груди и взглядом, пылающим научным интересом. Перед Томасом стоял обычный мужчина, одетый в повседневную куртку и тёплые штаны. Если бы Эдисон встретил его на улице, то никогда бы не подумал, что перед ним прошёл человек, от которого многое зависит, человек, который сможет помочь всем выжить.       — Привет, Томас, — доктор улыбается. — Как и договаривались: я подумал над твоим предложением, и я согласен.       — Довериться кучке школьников? — брюнет повторяет вопрос, заданный когда-то самим Виктором.       — Ну, вы же не совсем обычные школьники, — парирует в ответ Пейдж, и Томасу нравится такой настрой.       — Ну что, тогда обсудим план действий?

***

      План был донельзя прост: он заключался в том, что они должны были просто защитить Виктора, пока тот будет доделывать аппарат, способный помочь Земле не сгинуть в лучах палящего солнца, которое через несколько столетий сожжёт всё дотла, вызвав Вспышку — вирус, не контролируемый никем.       Ребята договорились на определённый день — ведь никто не знал, когда за Виктором придут, чтобы убрать его с дороги, — что они будут охранять периметр нижних этажей, где находилась лаборатория. Пейдж должен будет закончить начатое, а Винс — сообщать обо всех изменениях снаружи и на верхних уровнях. В общем-то, ничего сложного, как казалось тогда Ньюту и Томасу, искренне радующимся, что скоро всё это будет позади. Они отправят машину в космос, а сам Виктор покинет территорию города, заляжет на дно, чтобы ПОРОК не смог до него добраться.       Достигнув Солнца, машина должна была выполнить свою задачу: ввести особую сыворотку, замедляющую развитие чёрных дыр на поверхности звезды и способствующую полному их уничтожению, а затем сгореть от мощной температуры. Виктор верил в созданный им механизм, верил, что он сможет добраться до Солнца, верил, что спасёт человечество от природной катастрофы. Настолько верил, что готов был пожертвовать своей жизнью. Он переживал за ребят, молился, чтобы никто из них не пострадал. Ведь если вдруг кто-то из них не проснётся завтра утром — Виктор никогда себе этого не простит и пустит пулю в лоб быстрее, чем звёзды исчезнут с неба под первыми лучами солнца.       Такие мрачные мысли учёный решил оставить при себе, наблюдая за ребятами, которые переодевались в помещении для охранников в мешковатую серую форму сотрудников организации ПОРОК. Винс нашёл всем более-менее подходящие размеры, а ещё выдал кепки, чтобы привлечь к ним меньше внимания со стороны работающих сотрудников. Каким чудом мужчине удалось их провести, для Виктора оставалось загадкой: возможно, тот сказал, что это молодые стажёры, а может, просто договорился за небольшую сумму.       Среди школьников также присутствовал и Хорхе — отец Бренды, насколько помнил Пейдж. Этот мужчина явно жаждал мести ничуть не меньше остальных. Только он один не переодевался в форму, а просто стоял, скрестив руки перед собой, опираясь на дверной проём, и наблюдал за действиями своих подопечных.       — Ну что, все переоделись? — спросил Винс и окинул всех внимательным взглядом. Удовлетворившись осмотром подобранной им формы, мужчина отворил дверь в маленькую кладовку, где находился целый арсенал оружия. — А теперь разбирайте, кому что нравится.       Ребята кинулись в тесное помещение, наперебой цепляясь за то или иное оружие. В итоге Бренда и Минхо ухватили себе по паре автоматов. Галли и Алби взяли два Калашникова, заявив, что эта винтовка, созданная русским конструктором, является мощным противовесом всем остальным пушкам, находящимся здесь. Томас и Ньют обязательно бы поспорили с этими двумя, но на кону стояла судьба человечества — в очередной раз — и на споры времени не было. Эти двое взяли точно такие же автоматы, как и Минхо с Брендой, а Ньют дополнительно прихватил с собой ещё и перочинный нож. Томас сначала посмотрел на это обеспокоенно, но потом постарался отпустить ненужные в данный момент воспоминания о прошлом. Эдисон надеялся, что когда-нибудь его отпустит, что он перестанет каждый раз вздрагивать от любой мелочи, напоминающей о той смертельной схватке между ним и любимым до безумия человеком.       Перепроверив всё оружие ещё раз и надёжно его спрятав, ребята начали расходиться по своим позициям. Пожелав удачи, Галли и Алби ушли в северный коридор. Бренда, обняв отца напоследок и строго приказав ему остаться в живых, вместе с Минхо направилась на юг, в противоположную сторону. Томас и Ньют должны были сопровождать Виктора на нижний этаж, где надёжно было спрятано изобретение доктора, и обеспечить ему достойную защиту, если вдруг что-то пойдёт не по плану. Однако, не успев переступить порог, их план был немного нарушен Винсом.       — Ньют, — мужчина окликнул блондина, и всем троим пришлось притормозить. — Останься на несколько минут, у меня есть к тебе разговор. Потом догонишь Томаса.       Сангстер нахмурился и переглянулся с брюнетом. Оставлять Эдисона в этот день одного очень не хотелось, они ведь должны держаться вместе — никак иначе. Но пока вроде всё было спокойно, и Томас, взвесив все за и против, еле заметно кивнул. Ему тоже не нравилась идея расставания, но Ньют был с Хорхе и Винсом, а сам он тоже мог постоять за себя. Поэтому, не теряя больше времени, Томас и Виктор вышли из помещения, а Ньют остался.       — Что случилось? — спросил блондин.       Винс должен это сделать. Если не тогда, то хотя бы здесь и сейчас.

***

      — Ну что ты, Томас, молчишь, ничего не говоришь? Где же твои хвалебные речи? — Дженсон улыбается так же мерзко, как и в их последнюю встречу, перед тем, как его сожрали шизы. — Думаешь, ты один такой — всё помнишь, всё знаешь? А вот и нет! — последнюю фразу мужчина произносит, чуть прикрикивая. Вот уж кого он не ждал, так это глупых детей, которые когда-то погубили ПОРОК и теперь пытаются сделать это снова.       Дженсон сжимает рукой пистолет и проходит внутрь лаборатории, глазами выискивая Виктора, которого эти пацаны так нагло прикрывали, наставляя на самого мужчину стволы.       — Я не позволю тебе снова сгубить наши жизни, — отвечает ему Томас. Сердце бешено стучит, но ему не страшно. Они уже это проходили, они уже вели противостояние.       Дженсон смеётся. Эта игра его утомила. Вечно борющийся Томас и его окружение. За что только они борются? Непонятно. Мир давно сгинул — ему нужна встряска, ему нужно очищение.       — Виктор, — обращается к учёному Дженсон, который был никогда не прочь поболтать. Он всё равно их прикончит, ему просто нужно дождаться момента или подкрепления, на крайний случай. — Ты подвергаешь детей смертельной опасности, это так безответственно с твоей стороны. И всё ради чего? Ради какой-то игрушки, отправленной в космос и якобы предотвращающей катастрофу вселенского масштаба? Ты сам-то в это веришь? — мужчина старается отвлечь внимание таких бравых защитников этого докторишки. Числовое превосходство пока было на их стороне.       Виктор же, не отвлекаясь на глупые высказывания своего когда-то бывшего коллеги, заканчивал установку в механизм последней детали, которая позволила бы машине не сгореть в пространстве космоса и благополучно добраться до Солнца.       — Знаешь, в чём наше отличие, Дженсон? — спрашивает он.       Стоило бы потянуть время, потому что неизвестно, что у этого умалишённого человека в голове. Такое чувство, что он до сих пор болен Вспышкой. О да, Виктор Пейдж прочитал тот дневник, он сразу понял, кому принадлежат столь вычурные фразы. Единственное, что он не сделал — не посвятил в свою догадку Томаса и его друзей. Считал, что это приведёт лишь к большему волнению, способному усугубить ситуацию.       Дженсон молчит на вопрос Пейджа, и тот продолжает:       — В том, что ты борешься за свою жизнь, а мы хотим спасти всех. Поэтому, — Виктор поворачивается к нему лицом, видя перед собой затылок Томаса и плечо Ньюта. Ребята прикрывали его, как могли, но разве мог он сам так рисковать их жизнями? — Поэтому всё кончено. Мы выполним то, что должны.       Тут все четверо слышат топот ног, бегущих к лаборатории, и Дженсон снова мерзко улыбается, качая головой:       — Не думаю, что позволю вам выйти отсюда живыми. Вы просчитались, ребята.       Уверенный в скором прибытии подмоги, мужчина поднимает дуло пистолета и наводит его на Томаса. Вот кого он точно хотел прикончить в первую очередь. Однако, когда шаги приблизились к двери, а затем в помещение влетели четверо — Галли, Минхо, Бренда и Алби, — усмешка Дженсона погасла.       — Похоже, что просчитался в этот раз ты, — произносит Ньют, вставая ближе к Томасу и держа мужчину на прицеле.       Теперь оружия, направленного в сторону боевика, стало в два раза больше. Дженсон понимает, как сильно он ошибся, снова недооценив мальчишку. Осознав, что ему не выбраться отсюда живым, он принимает решение, которое, как ему кажется, должно успокоить его душу. Он делает лишь одно движение — нажимает на курок.       Дальнейшее происходит, как в замедленной съёмке. Пуля, выпущенная из пистолета Дженсона, летит в сторону Томаса. В тот же момент Галли стреляет тому в голову, от чего мужчина падает на пол. А Ньют, осознав весь ужас ситуации, не задумываясь, в считанные секунды прикрывает своим телом Томаса. Пуля попадает ему в грудь —  именно в то место, куда когда-то было воткнуто острие ножа. Туда, где бьётся сердце.       Глаза Эдисона расширяются, а пульс зашкаливает от выброса адреналина. Он видит, как Ньют сначала стоит, а затем валится наземь, однако руки брюнета успевают его подхватить.       — Ньют! — Томас кричит, не в силах поверить в то, что видит перед собой. Блондин без сознания падает ему на грудь, и оба валятся на кафельный пол. Виктор стоит позади, в полном оцепенении: за какие-то доли секунды перед ним развернулась настоящая драма.       — Ньют, нет! — Томас кричит всё громче. — Нет, только не это! — Он начинает шарить по рабочей форме, в которую одет Ньют, чтобы как можно быстрее раздеть его и осмотреть рану. Брюнет резко вскидывает голову: ребята стоят, как статуи, не шевелясь и, кажется, не дыша.       — Чего стоите?! — орёт Томас со всей дури. — Бегите за помощью, вызовите скорую!       Первой оживает Бренда и поспешно вылетает из лаборатории, чтобы найти отца и Винса. Минхо бросается за ней, а Галли и Алби быстрым шагом подходят к Томасу и Ньюту. Последний лежит без сознания, а в середине груди зияет дыра от пули.       — Нет-нет, этого не может быть... — Томас сжимает ткань формы в руках, пытаясь содрать её с Ньюта. — Не умирай, слышишь? Не оставляй меня снова. Пожалуйста, Ньют. Нет...       Виктор опускается с другой стороны, стараясь оказать первую помощь. Он не был уверен, что мальчишке удалось выжить, пуля прошла в самое сердце.       — Томас, мне… — начинает было Виктор.       — Нет, — Томас повторяет только одно слово, а из глаз брызгают первые слёзы. Он не отпускает Ньюта, который не подаёт признаков жизни. — Ньют, нет...       Юноша опускает голову на грудь блондина. Всё плывёт перед глазами, голова кружится, слёзы застилают лицо, а сознание, кажется, покидает его. Он хватает Ньюта за запястье в надежде нащупать пульс своего друга, но там тоже всё тихо. Остановилось? Нет... Не может этого быть. Ньют бы так не поступил с ним. Он бы не покинул его. Томас не верит в происходящее. Он уверен, что это дурной сон, просто дурной сон. Проходит ещё секунда — и перед ним предстаёт чёрное пространство, которое утягивает его в свою пучину.