Рыжая, честная, влюбленная

Сорис благоразумно припрятал их внезапное богатство и сам спрятался. Конечно, дом семьи Табрис не был таким уж надежным укрытием, но Сорис притаился, как мышь под половицей, и не высовывал наружу даже кончика носа. Шианни и так ходила, оглядываясь, так что большей осторожности ей проявлять не пришлось. Куда уж осторожней-то! Не выдала она брата ни расточительными тратами (золото Вогана, запрятанное в щербатый кувшин, покоилось в выгребной яме — на тот день, когда поредевшая семья Табрис решится покинуть денеримский эльфинаж), ни внезапной радостью. Девушка оставалась все так же мрачна и запугана, да и чему радоваться, если что ни день, то заболевает и пропадает еще один сосед?  — Я так больше не могу, — призналась она брату. — Я должна узнать, что произошло с отцом… и что случилось со всеми нашими собратьями. Что эти тевинтерцы сделали с ними?  — Не хочу напоминать о дурном, но… Сестренка, что-то я сомневаюсь, что хоть кто-то из наших соседей и родичей так тревожился бы о тебе — сейчас, после… после всего.  — Там мой отец, — упрямо возразила Шианни. — Мне он отец, а тебе — дядя. Мы — это все, что у него осталось. И дядя Валендриан тоже пропал. Тебе нельзя показываться на глаза никому, значит, именно я должна все выяснить. Я добьюсь!  — Тевинтерцы даже говорить с тобой не станут.  — Значит, я буду кричать так громко, что им придется услышать! И заставлю кричать других. Сорис только головой покачал.  — А я? Что делать мне, сестрица, если ты тоже пропадешь? Можно взять золото Вогана и попробовать подкупить кого-нибудь из стражи… • Не выйдет. Стоит им увидеть хоть монетку, они просто отберут все, а самого тебя прикончат. Нет, если… если я ничего не добьюсь и сгину сама, ты возьмешь эти проклятые деньги и уедешь. Уедешь так далеко от Денерима, как только сможешь. Слыхала я, что многие беженцы отправляются в Вольную Марку. Может, Мор и не дойдет туда через море? Может, он… Серый Страж остановит Мор? Сорис дернул ухом, расслышав в этом «он» чуть больше, чем простая благодарность, но ничего не сказал. Шианни и так досталось. Проклятый Воган отнял у нее все: и уважение, и друзей, и надежды на замужество. И если теперь сестра придумала себе сказку и тайком мечтает о Сером Страже, что с того? Все равно Шианни никогда не встретится с долийцем, а значит — не разочаруется. Пусть мечтает. Всякой живой твари нужны мечты и грезы, чтобы не спятить. Особенно здесь, в эльфинаже, где загадочная чума кажется предвестием наступающего Мора и конца времен. Но Сорис ошибся. Первыми его заметили… а впрочем, нет. Никто его не заметил. Это в обычное, мирное и спокойное время появление в вонючем болоте эльфинажа татуированного долийца с оружием и в доспехах, да еще и в компании полуголой ведьмы, огромного коссита и гнома, рыжего как костер и пьяного как грех, вызвало бы переполох. Нынче же даже эльфинажные попрошайки, жулики и пропойцы, которые трясли ненароком забредшего в трущобы моряка, всего лишь убрались подальше, злобно ворча и провожая отряд Серого Стража угрюмыми взглядами. Да что нищие! Ни одна бродячая шавка не отвлеклась от кости, ни один беспризорник не побежал следом, выклянчивая медяк, и не нашлось в денеримском эльфинаже ни одного стражника, который рискнул бы арестовать эльфа, с ног до головы увешанного оружием.  — Чо-т как-то невесело тут, — проворчал гном, озираясь по сторонам. — Где бухло и девки?  — Тебе бы только пьянство и разврат, бурдюк вонючий, — фыркнула ведьма, брезгливо оттирая сапог от того, во что обычно вступают неожиданно. — Однако кое в чем… ты все же прав, бесстыжий коротышка. Мой Серый Страж, ответь нам: что найти стремишься ты средь здешнего…  — Дерьмища! — гыгыкнул гном, пользуясь тем, что ведьме в кои-то веки не хватило слов.  — Вашадан! — разомкнул уста кунари, но сразу же, впрочем, снова их сомкнул.  — Анора считает, что ее отец как-то замешан в местных беспорядках, — долиец, обычно молчаливый и язвительный, глядел вокруг с каким-то болезненным любопытством, а потому, против обыкновения, подал голос. Обычно-то Терон в дискуссии с товарищами не вступал, предпочитая дать всем высказаться, а потом молча сделать по-своему.  — Анора, хмм? — усмехнулась Морриган. — По имени зовешь ты дочь Логэйна? Не слишком ли интимно именовать так ту, что Ферелдена королевою считает здешний люд?  — А чо бы и нет? — не дал долийцу даже покраснеть Огрен. — Эта самая Анора, видать, баба ушлая, похлеще моей Бранки. Почуяла, что батьку ее мы того и гляди скинем, и подсуетилась. И нашим, и вашим, и Алистеру подмигнет, и с долийцем нашим уже того, поинтимничала.  — Что слышу я? Ужели королева вдовство и честь презрела ради… Терон скривился так, будто сжевал горсть глубинных грибов без соли и под аккомпанемент хора гномов-андрастианцев, исполняющих «Ин утенера». Но смолчал.  — А то! — не унимался гном. — Вона, гляньте, ухи-то покраснели! Недаром наш командир давеча из королевиной из спаленки крался, как дешир по Пыльному городу, весь взмыленный и потрепанный, но дово-о-ольный…  — Хватит, — отрезал долиец. — Я действительно вчера имел…  — О! Сам признается! Имел, значится!  — Пасть захлопни, даргенлен! — зубы Терона сверкнули ярче его гневных глаз, и Огрен умолк, почуяв, что на этот раз и впрямь хватил лишку. — Я имел с королевой беседу касательно ее — и нашего! — ближайшего будущего. Эамон почему-то решил, что со мной Анора будет откровенней. Впрочем, отчасти он прав: мне действительно безразлично, какой именно шемлен сидит на троне. Если Анора поддержит меня, я поддержу Анору.  — Да ты что? — снова взвился Огрен. — Да ведь она!..  — В ловушку не она ли заманила тебя и весь отряд? Не по ее ли вине ты в форте Драккон был пленен? И пытки там терпел, и поношенье… Иль ты не против вовсе быть женщиной обманутым, Терон?  — Вашадан!  — Довольно! — Терон повысил голос, сам не заметив, что под стать Морриган тоже заговорил стихами: — То — дело прошлое. Обиды не держу я на королеву. А наш с ней договор касается ее лишь — и меня. По пухлым губам ведьмы зазмеилась столь многозначительная ухмылка, что неизвестно, чем бы кончилась перебранка, если бы не увесистое: «Р-раф!» Морриган, нахмурившись, брезгливо отпрянула: Боец, мабари Терона, успел извозиться в грязи по самое брюхо и явно собрался отряхнуться. Но прежде чем оросить компанию россыпью грязных брызг, пёс боднул хозяина широким лбом и выпустил из пасти пожеванный рваный листок. Терон ласково потрепал добытчика по загривку и кивнул в сторону ближайшего пригорка:  — Иди, умница ты мой, поваляйся там. В отличие от спутников, долиец не видел в собачьей привычке валяться в дерьме ничего удивительного. Таковы все псы; даже чистенькая орлейская болонка, дай ей волю, будет самозабвенно кататься в пахучей грязи не хуже ферелденского волкодава.  — Могу прочесть я, коли ты… — примирительно начала Морриган, видя, как долиец вглядывается в бумажку, но осеклась, верно расшифровав свирепый взгляд. — А впрочем, как тебе угодно.  — Все эльфы с оружием… будут убиты на месте… — Терон хмыкнул, повертел листок так и этак, а потом хозяйственно прибрал в сумку. — Ничего больше не разобрать, но на растопку сгодится. У запасливого долийца всему находилось применение, даже измочаленному собачьими зубами куску обгорелой палки. Предыдущую находку мабари дикий сын эльфийских лесов умудрился продать лавочникам-наземникам у врат Орзаммара, а торговался при этом так, что вся гномская каста торговцев икала бы от зависти, если б видела.  — Эльфы… — Огрен фыркнул, оглядываясь вокруг. — Эльфов-то тут полно, но чтоб с оружием?  — Хм, — веско обронил кунари.  — О! Точняк! — гном вытаращился на Терона, будто в первый раз его увидел. — Ты ж эльф! Долиец пожал плечами. Его, как всегда, выдали уши. Состав преступления был налицо: второго так обвешенного оружием эльфа не видали, должно быть, со времен славы Долов. Одних ножей и кинжалов на Тероне набралось бы на три повешения, а тут еще и меч на боку, и длинный лук торчит из-за плеча, и колчан, полный тяжелых стрел… Золотисто-зеленая древняя броня тоже не слишком помогла бы эльфу слиться с толпой, а довершал картину круглый щит из «железной коры», расписанный в честь бога мести Эльгарнана. В общем, облик долийца тянул как минимум на четвертование. Впрочем, после резни в особняке эрла Хоу, а в особенности после феерического по наглости побега из-под ареста, голова Терона все дорожала и дорожала, и появление в эльфинаже с оружием было наименьшим из тех деяний, за которые в Денериме принято казнить. Другое дело что желающих расправиться с Серым Стражем день ото дня находилось все меньше. Денеримские бандиты уже осознали, кого несколько раз пытались ограбить, и больше путь Терона старались не пересекать. Стражники во главе с сержантом Килоуном, не только запуганным, но и благодарным за помощь, при встрече вежливо отворачивались и принимались любоваться облаками, бормоча себе под нос: «И люди сами, добровольно, нападают на него?» Последнее серьезное столкновение у отряда Стражей приключилось с Антиванскими Воронами, но и там обошлось малой кровью. Зевран, окончательно определившись со сторонами, зарезал предводителя убийц, а тела антиванцев Терон изящно развесил по кустам и заборам. Вороны, они ведь летают. Короче, громыхающая броней и оружием компания гуляла по Денериму открыто и нагло, а с логэйновыми объявлениями о поимке Огрен демонстративно ходил облегчиться. Но все же в столице Ферелдена таилось еще много охотников до долийских ушей. И в этот раз эльф со спутниками нарвался на…  — Тевинтерцы, — буркнул Стэн и погладил рукоять кунарийского меча.  — Превосходно, — обронил Терон и прищурился так, будто уже целился поверх голов толпы в расфуфыренного магистра. Между тевинтерским колдуном и долийцем колыхалось… не море, нет, так, болотце ушастых и по большей части нечесаных голов обитателей эльфинажа, но это было все равно, это было ничего. Терон медленно потянул из-за плеча лук. Тевинтерец в окружении телохранителей стоял на возвышении, на ступеньках крыльца какого-то барака, и ни одного денеримского стражника, ни одного логэйнова гвардейца поблизости. Отличная же мишень! Маг из Тевинтера! Если все прочие шемы всего лишь угнетали Народ, запирая в эльфинажах и принуждая к воровству, блуду и услужению, то эти! Эти до сих пор держали потомков элвен в рабстве. И для Терона из клана Сабре залетные тевинтерцы в денеримском эльфинаже были прежде всего дичью.  — Охолони! — Огрен, первым сообразив, к чему все идет, вцепился в локоть долийца и повис на нем, как мабари, мешая поднять лук. — Бешеный эльф! Ты не можешь просто перестрелять их всех!  — Еще как могу.  — Да держите же его! Кунари, ну хоть ты! Но Стэн, тоже следивший за магистром очень нехорошим взглядом, только оскалился. Зато на стороне гнома вдруг оказалась Морриган.  — Умерь свой пыл, воитель благородный! — ведьма скользнула к Стражу и легким касанием будто заморозила его. — Твое негодованье и жажда крови мне понятны, но… Убийство преждевременно, сначала не худо бы узнать, чего хотят они? Зачем явились? И как с Логэйном связан этот гвалт? Тевинтерцы в столице Ферелдена и в эльфинаже! Это ли не тайна? И не за этим ли и мы сюда пришли? Сперва ты разузнай все, а затем пусти им кровь, коль этого так жаждешь! Терон медленно, с заметным усилием выдохнул, опустил лук и даже отступил на шаг.  — Ты права, дочь Флемет. Сперва допросить, потом убить. Все время забываю, что так тоже можно. Он окинул небольшую площадь с венадалем посредине, запруженную народом, уже осмысленным взглядом. Толпа собралась здесь не просто так, в ее гомоне и колыхании читалась чья-то воля. Кто-то позвал сюда всех этих эльфов, кто-то распалил их так, что они не смогли не прийти. И этот кто-то наверняка мог кое-что рассказать Махариэлю об эльфинаже и беспорядках в нем. Но вот кто же… Теперь он выцеливал взглядом вовсе не магистра, а другого, того, кто сумел всколыхнуть и заставил забурлить это болото. И взор Стража будто споткнулся, зацепившись за чью-то рыжую макушку. Девушка, болезненно-тонкая, но натянутая, будто тетива, взобралась на камень и, вскидывая стиснутый кулак, нападала на лениво ухмылявшегося мага так яростно, будто не словами разила его, а стрелами. Теми самыми, что дремали без дела в колчане долийца. Эльфы с оружием, ха! Этой, растрепанной и рыжей, не нужно было оружие, она сама была словно стрела. И если бы одной силой духа, без магии, можно было убить, имперский колдун уже валялся бы дохлым. Терон тихо присвистнул. Ничего себе! Что за отважное создание! Вот уж верно говорила Флемет: «Никогда не знаешь, где найдешь. Это как с носками». И где? — в эльфинаже, в рабской помойке! И кто? — плоскоухая девчонка!  — Вот она, — молвил долиец негромко. — Она наверняка поможет нам разобраться, что же тут происходит. Девушка стояла слишком далеко, чтобы его услышать, но, словно почувствовав его взгляд, осеклась и медленно повернулась. Терон не дольше пары мгновений смотрел в яркие, будто листва под дождем, прищуренные глаза, но этого было довольно. Медленно кивнув, он повел рукой в сторону проулка между покосившимися хибарами, туда, где можно было поговорить без помех. И рыжая эльфинажка поняла. Кивнув в ответ, она отвернулась и продолжила свою пламенную, но увы, бесполезную речь. Впрочем, Терон уже не слушал. Закрытый могучим кунари от чужих взглядов, он стоял, прислонившись к посеревшей дощатой стене в воняющем мочой и помойкой закоулке, и ждал. Она придет сама. Не сможет не придти.