Осторожно, двери закрываются

      На следующее утро я проснулась с раскалывающейся от боли головой. Поздравляю, Грейнджер. Вчера — первый оргазм, сегодня — первое похмелье. Кажется, у меня в косметичке была упаковка аспирина (в отличие от Молли и других волшебников, я одинаково охотно пользовалась как магловскими лекарствами, так и зельями). Я достала две таблетки и запила их минералкой из холодильника, а затем плюхнулась обратно на диван, приложив холодную бутылку к виску. Лежа на диване, я мрачно размышляла о событиях минувшего вечера. Я изменила Рону. Или не изменила? Интересно, чисто технически это считается изменой? Впрочем, какая разница? Это не отменяет того, что я — шлюха, которая кончила от ласк малознакомого парня, предварительно напившись в пабе. Ах, да, у меня есть замечательный любящий жених, и через месяц у нас свадьба.       Рассказать все Рону? Да, так было бы честнее всего. И проще. Для меня. Бросить его с этой правдой и уйти. Вот только Рон этого не заслужил. Все они — Рон, Молли, Артур — все они были теперь моей семьей, и я не могла поступить с ними так. Я не могу допустить, чтобы одна моя ошибка разрушила все.       Из моей груди вырвался тяжелый вздох.       «Ты сама виновата, тебе придется нести на себе груз вины за то, что ты натворила».       Аспирин подействовал, я заставила себя встать с дивана и поплелась в ванную. Прохладные струи воды стекали по коже, а горячее чувство вины жгло изнутри. Наконец я выключила воду, вытерлась, натянула футболку и джинсы. Мне предстояло собрать вещи и прибраться в квартире, прежде чем отдать ключи хозяину.       К счастью, большая часть книг и вещей осталась в Норе, в комнате Джинни. Я захватила в Лондон лишь дюжину книг и немного одежды. В квартире не было никаких фото, ни одной безделушки или памятного сувенира — когда стираешь память родным и покидаешь дом, приходится уходить налегке. Я уже не раз жалела, что не догадалась в тот день взять из дома хоть одно фото папы с мамой.       Вздохнув, я продолжила собирать свои вещи в маленькую бисерную сумочку — все-таки заклинание Незримого расширения – очень удобная вещь. Одежда, книги, пергаментные свитки, связка перьев — кажется, ничего не забыла. Я задумчиво взглянула на блендер. Интересно, Артур обрадуется, если в его коллекции появится новый экземпляр магловской техники? Ухмыльнувшись, я запихнула блендер в сумочку (в конце концов, я сама его купила, когда въехала в эту квартиру).       Ну, вот и всё. Я готова. Выйдя из квартиры, я заперла дверь и медленно спустилась вниз.       Я вышла из дома и, не обернувшись, завернула за угол. Прощай, красный диван, прощай, «Пьяный монах», прощай, Фил.

***

      — Гермиона, где мои чистые носки? — Рон лихорадочно копается в ящике комода, раскидывая по комнате одежду, которую я вчера так аккуратно сложила. — Гермиона! Я опаздываю.       — Верхний левый ящик, — я на минуту отрываюсь от письма Кингсли и укоризненно смотрю на своего жениха. — Рон, ты бы не опаздывал сейчас, если бы встал на полчаса раньше.       — Я бы встал вовремя, если бы ты меня разбудила! — возмущенно фыркнул Рон, натягивая чистые носки. — И мама всегда кладет носки в правый ящик. Неужели трудно запомнить?!       «Ты самая настоящая задница, Рон Уизли!» — хочу рявкнуть я, но слова замирают у меня на губах. Черт с ним. Я со вздохом отложила недописанное письмо и принялась собирать разбросанную повсюду одежду и складывать ее обратно в комод. Подумаешь, носки. Рон всегда невыносим, когда волнуется, а сегодня у него отборочный матч. По крайней мере, он не изменял мне в баре с какой-нибудь девицей.       Я почувствовала, как он обнял меня сзади и шепнул:       — Прости, Гермиона, я просто волнуюсь, ты же знаешь. Я люблю тебя, — он нежно поцеловал меня в макушку. — Пожелай мне удачи!       — Удачи, Рон! Я уверена, что место в команде тебе обеспечено, — развернувшись, я подняла голову и чмокнула его в щёку, но он нетерпеливо прижал меня к себе и пылко поцеловал, заставив меня разомкнуть губы. Я прижалась к его груди, старательно изображая страсть, а мои руки теребили воротник его рубашки. Вдруг мои пальцы нащупали цепочку.       — Что это, Рон? — спросила я с любопытством, прервав поцелуй, и вытянула цепочку наружу, озадаченно уставившись на «подвеску». — Рон?       Я подняла на него глаза, наткнувшись на его смущенный взгляд.       — Э-э-э… ну, в общем, это талисман.       — Талисман?       — Ну да, — кивнул Рон, освобождая цепочку из моих пальцев и снова пряча ее под рубашку. — Талисман на счастье.       — Но Рон, это же крышка от бутылки колы, — недоуменно проговорила я.       — Да. Помнишь наше свидание в Лондонской квартире? Ну, когда ты… Когда мы… — щеки Рона вспыхнули румянцем, но он продолжил: — Ты тогда поставила на столик бутылку колы, а я потом взял крышку на память. Это был самый чудесный день в моей жизни, Гермиона. Я до сих пор не верю, что ты выбрала меня.       В горле у меня образовался ком, я поспешно отвернулась, чувствуя себя самой настоящей дрянью. Тут, к счастью, мой взгляд случайно упал на часы, и я воскликнула:       — Скорее, Рон! Матч начинается через пятнадцать минут!       Рон разжал объятия и поспешно ринулся вниз к камину в гостиной, на ходу поправляя ворот рубашки, крикнув мне на бегу:       — Пока, Лав-Лав!       — Пока, Бон-Бон! — я улыбнулась ему и, перегнувшись через перила, проводила взглядом, пока он не исчез за дверьми гостиной. Услышав, как в камине заревело пламя, я развернулась и вернулась в комнату, тихонько прикрыв за собой дверь.

***

      В тот день, когда я окончательно переехала в Нору, Молли, волнуясь и комкая пояс передника, сказала мне:       — Гермиона, дорогая, мы с Артуром решили, что теперь, когда вы с Роном живете вместе, вам вдвоем нужна комната побольше. И мы с Артуром… В общем, пока ты жила в Лондоне, мы сделали ремонт в комнате Джорджа и Фреда, — на последнем слове ее голос предательски дрогнул, но, взяв себя в руки, она продолжила: — Мы перекрасили дверь (очистить ее от копоти оказалось просто невозможно!), поклеили новые обои и поставили большую кровать. Комната, конечно, не очень большая, но…       И тут я не выдержала и порывисто обняла Молли, чувствуя, что сейчас разревусь. Я прекрасно понимала, каких усилий им с Артуром стоило каждый день входить в комнату близнецов, сдирать старые обои и выносить мебель, тем самым уничтожая память о своем погибшем сыне. Я не заслуживала этого и раньше, а теперь тем более.       — Спасибо, Молли, я с удовольствием поселюсь там с Роном.       — Ах, Гермиона, — в покрасневших глазах Молли было столько нежности, — я так рада, что вы с Роном поженитесь. Рон, конечно, балбес, но он любит тебя, поверь мне. Очень любит. Я уверена, вы будете счастливы.

***

      Проводив Рона, я бросилась на кровать, уткнулась лицом в подушку и закричала. Я кричала, пока не закончился воздух в легких. Мне хотелось биться головой о стену, оклеенную новыми светлыми обоями, мне хотелось сейчас же, немедленно спуститься вниз и признаться Молли во всем. Но я не могла. Мне казалось, что поселившись в этом доме, я заняла место погибшего Фреда, восстанавливая тем самым нарушенное равновесие в доме. Я нужна Рону. Я нужна Молли. Дракл тебя подери, Грейнджер, когда же ты ошиблась? Когда решила трахнуться с Филом или когда приняла предложение Рона?