Сороки

      Дин пролежал в кровати три часа, ворочаясь и метаясь так, будто он сам оказался в буре, бушующей снаружи.       Разочарованно заворчав, мужчина откинул одеяло и поднялся с кровати. Хоть демонам и не требовался сон, но большинство из них все равно предавалось этому занятию, ведь лень тоже являлась одним из грехов.       Натянув джинсы поверх трусов, Дин надел зеленую футболку, а затем и кожаную куртку.       Через несколько минут он уже стоял на улице, храбро противостоя ледяным порывам ветра. Подняв воротник куртки, Дин уткнулся в него носом, и его глаза заслезились от странного, неправильного ветра, возникшего в неподходящее время года.       Неправильного.       Да, можно и так сказать.       Дин замедлился, чтобы собраться с мыслями.       Нет, все-таки «неправильный» — было не совсем подходящим словом. Скорее паранормальный, сверхъестественный, демонический.       И тут его осенило.       Дин резко остановился. Он стоял на безлюдной тропинке напротив церкви, ожидая неизбежного.       Прошло совсем немного времени, прежде чем худшие опасения Дина подтвердились, и в этот момент буря завершилась быстрее, чем брошенный камешек долетел до поверхности пруда.       В воцарившейся оглушительной тишине послышались шаги. По мере приближения шагов, фонари начали гаснуть. Один. За. Другим.       Из тьмы возник демон, который, как никто другой, вселял ужас в Дина.       Истинной формой Аластара было олицетворение пыток из самого страшного людского кошмара.       Каждая пора его бледной кожи была заполнена алой кровью, он был словно пропитан кровью тысяч душ, которые он подвергнул пыткам.       Глаза демона — холодные и мертвые — неотрывно смотрели на Дина. Его глазные яблоки были желтоватыми — цвета костного мозга.       С каждым шагом он приближался к Дину. В его коже торчали крюки, к которым были прикреплены цепи, тянувшиеся за ним по земле и создававшие металлический звон, прорезавший воздух.       — Дииин, — протянул Аластар, раскинув бледные руки для объятия. — Подойди ко мне.       Дин даже не шелохнулся, кровь в его жилах текла медленно, словно патока. Его охватила непреодолимая, немая паника.       Аластар приоткрыл рот, обнажив острые зубы, и провел языком по обветренным губам.       — Что случилось, Дин… ? — вновь протянул он, намеренно растягивая слова и издеваясь над Дином.       Храбрясь, Дин спрятал руки в карманы, чтобы скрыть их дрожь.       — Ничего, Аластар. Я просто задумался о причине твоего появления.       Аластар медленно покачал головой слева направо, высказывая этим устрашающе-монотонным движением свое неодобрение.       — Ты прекрасно знаешь, почему я здесь, Дин.       Судорожно сглотнув, Дин попытался выдавить слабую, дрожащую улыбку.       — Почему? Из-за Мацеллума? Только не говори мне, что ты и правда беспокоился об этой мрази.       Аластар шагнул вперед, нарушая личное пространство Дина.       — Дин, ты же меня знаешь. Конечно же меня не заботит жалкая смерть Мацеллума.       Демон сделал еще один, последний шаг к Дину.       Теперь оба демона дышали одним и тем же прохладным осенним воздухом.       — Но о чем я беспокоюсь, так это о своей репутации, которую необходимо поддерживать. Если ты отнимаешь у меня моего верного слугу… то я должен забрать у тебя что-то взамен.       Ощутив, как его веки нервно задергались, а сердце заколотилось в бешеном ритме, Дин закрыл глаза. Бежать было бесполезно. Сопротивляться тоже.       С закрытыми глазами, Дин слышал, как Аластар двигается вокруг его застывшего тела, почувствовал, как тяжелое, хриплое дыхание демона скользнуло по его шее.       Волосы на коже Дина встали дыбом.       Чужие костлявые пальцы вцепились в его куртку, и Дин переборол желание передернуться от отвращения, когда Аластар болезненно сжал его подбородок второй рукой.       Хватка на куртке Дина ослабла.       Дин крепко зажмурился, и неожиданно ощутил тупое жжение.       Что-то острое медленно погружалось в его живот, вертясь вокруг своей оси, словно червь, проедающий яблоко.       Боль пришла незамедлительно. Мучительные приступы острой боли пронзали Дина с каждым новым движением клинка. Он стиснул зубы, тяжело дыша, от чего его ноздри трепетали. Несмотря на то, что его глаза были плотно закрыты, Дин отчетливо чувствовал медный запах крови, ощущая, как болезненное тепло распространяется от увеличивающейся раны в животе с усиливающейся остротой.       Сухие обветренные губы коснулись его уха.       — Это… — вкрадчиво проговорил Аластар на ухо Дину, — только начало.       Тупая боль затемнила разум Дина, а лезвие в животе лишило его всех рациональных человеческих мыслей. Все, что осталось — настоящий животный инстинкт. Инстинкт, который вынуждал быть терпеливым и подчиниться более сильному существу.       И только инстинкт выживания не позволил Дину открыть глаза, даже когда чужие руки ощупывали его, а клинок все глубже врезался в тело.

***

      Послышался громкий удар в дверь. Кастиэль развернулся, его сердце быстро заколотилось.       Он заметил, как под дверью промелькнула тень.       Прищурившись и всматриваясь в щель между дверью и полом, священник сделал несколько осторожных шагов вперед.       — сс…       Кастиэль замер, напрягая слух и прислушиваясь к малейшему шороху. Снаружи ветер раскачивал ветки деревьев, и шелест листьев казался ему зловещим шепотом.       С участившимся дыханием Кастиэль развернулся к двери спиной, ругая себя за разыгравшееся воображение.       — Кас…       Голос звучал совсем тихо, но ему точно не показалось.       Бросившись к выходу, Кастиэль схватился за кованые железные ручки и распахнул двери.       У порога виднелась темная фигура человека, лежащего лицом вниз и обильно истекавшего кровью. Каждого хриплый, задыхающийся вздох сопровождался содроганием тела, скрытого в тени. Одна рука была вывернута под странным углом, пальцы сломаны и неестественно выгнуты. Он напоминал старую, брошенную игрушку, безвольно свисавшую со ступеней.       Опустившись на колени рядом с человеком, Кастиэль положил руку на его плечо. Липкая холодная жидкость прилипла к его пальцам, и он отдернул руку как ужаленный.       Вновь схватившись за плечи мужчины, Кастиэль перевернул его на спину и изумленно разинул рот, увидев окровавленное лицо.       Кровь текла из приоткрытых губ Дина, словно мрачная пародия на красное вино, переливающееся через край чаши.       — Дин, — позвал Кастиэль, тряся обмякшее тело.       Густые, слипшиеся от крови ресницы дрогнули и Дин открыл глаза. Глаза, когда-то темно-зеленые, теперь были тошнотворно-алого цвета с угольно-черными вкраплениями.       Демон провел мертвенно-белыми пальцами по открытой шее священника, скользя вниз по яремной вене.       Кастиэль замер, не отрывая взгляда от перепачканных кровью губ Дина, в тот момент позволив себе чувствовать, а не видеть прикосновение Дина.       Наконец пальцы демона остановились у края колоратки Кастиэля.       Вцепившись в нее, Дин просунул пальцы под нижнюю часть воротничка, царапая ногтями кожу священника.       Дин дернул воротник, и тот с едва слышным шелестом соскользнул с шеи Кастиэля.       В уголках потускневших зеленых глаз Дина собрались маленькие морщинки, а на губах заиграла улыбка, которая совершенно не соответствовала его состоянию.       — Вот видишь, я же говорил тебе.       Кастиэль осторожно вытянул воротник из сжатых пальцев Дина, по-ястребиному наклонив голову на бок.       — Говорил мне что?       Дин издал короткий, булькающий смешок.       — Что ты больше не будешь священником.       Кастиэль закатил глаза, осторожно поднял Дина на ноги и, удерживая его, обхватил рукой плечи демона.       — Если бы ты действительно был тяжело ранен, Дин, ты бы так дерьмово не шутил.       Дин обхватил рукой спину Кастиэля, чтобы не упасть, и нежно сжал пальцы.       — Знаешь, это, кажется, первый раз, когда я слышу, как ты ругаешься.       Втаскивая едва двигающееся тело демона в церковь, Кастиэль украдкой взглянул на лицо Дина.       — Похоже, ты плохо влияешь на меня, — невозмутимо произнес Кастиэль.       Голова Дина упала на плечо Кастиэля, его глаза закатились так, что проглядывали испещренные прожилками белки, создавая жуткий контраст демонически-черному цвету. Однако Кастиэль не остановился, продолжая тащить свою ношу через всю церковь.       Из приоткрытой двери спальни в церковь проникала золотистая полоска света. Перехватывая Дина поудобнее, Кастиэль потянул его на себя.       Ощущение мерно вздымающейся груди Дина, прижатой к нему, как ни странно, успокаивало.       Толкнув дверь ногой, Кастиэль опрокинул бессознательного Дина на кровать.       Проведя рукой по своему лбу, Кастиэль стер выступившие капли пота. Присев на край матраса, священник аккуратно высвободил демона из прилипшей к телу куртки, которая снялась с протяжным хлюпающим звуком.       Внутри у Кастиэля все сжалось, когда священник увидел тело Дина. Священник зажал рот рукой, поспешно развернулся и тихо высвободил содержимое желудка на пол.       Зрачки Дина двигались под закрытыми веками, от приглушенного дыхания капли крови на губах мужчины дрожали, балансируя на тонкой коже.       Вновь посмотрев на ужасные раны, Кастиэль несколько раз судорожно сглотнул воздух. Плотная серая масса выглядывала из-под линии нижних ребер. Обрывки разодранной кожи с маленькими желтыми кусочками жировой ткани свободно болтались, когда Дин дергался в бреду.       Заставив себя подняться с кровати, Кастиэль взглянул на простой серебряный крест, висящий над изголовьем кровати. Он помолился, своей незамысловатой молитвой прося лишь о силе и стойкости.       Неожиданно он почувствовал странное покалывание. Что-то словно бы успокоило его взбунтовавшийся желудок и очистило голову от омерзительных образов. Теперь он смотрел на Дина с холодной отчужденностью.       Глаза Дина распахнулись. Он внимательно посмотрел на существо, стоящее перед ним. Оно было похоже на Кастиэля. Но это определенно был не он. Тот, кто стоял у кровати, был чем-то абсолютно другим.       Это нечто украло облик упрямого священника. Его глаза — холодные и властные — были похожи на голубые отблески молнии; оно стояло ровно, неподвижно и гордо, словно безупречная копия мраморной статуи. Дин вздрогнул и понадеялся, что его изрядно потрепанные нервы выдержат еще один, последний раз.       Он мечтал оказаться где угодно, но не с этим… созданием.       Существо посмотрело на него сверху вниз, нахмурившись в замешательстве.       — Все в порядке, Дин, я позабочусь о тебе.       Оно скрылось в прилегающей к комнате ванной и вновь появилось, держа в руках охапку мягких белоснежных полотенец и простыней.       Взяв одну простынь, оно уверенным, но мягким движением прижало ее к кровоточащей ране Дина.       Дин попытался оттолкнуть руку существа, к его глазам подступили слезы. Это создание, чем бы оно ни было, наводило на него ужас, даже Аластару было до него далеко.       Дин почувствовал, что задыхается. Его голова стала пугающе легкой, а тело наоборот, как будто налилось свинцом.       Успокаивая Дина, существо погладило нежной рукой его лоб.       Оно выглядело расстроенным.       Дыхание Дина постепенно восстанавливалось. С чего бы этому созданию расстраиваться?       Продолжая нажимать на живот Дина, существо склонилось над демоном, нежно сцеловывая слезу боли, усталости и недоумения, скатившуюся из краешка его глаза.       — Просто засыпай, Дин, я останусь с тобой.       Именно так демон и поступил.

***

      Дин проснулся от сильного зуда.       Лениво почесав обнаженный живот, Дин уставился в потолок.       Повернув голову, он заметил Кастиэля, крепко спящего на хлипком деревянном стуле.       Как ни странно, но Дин не мог вспомнить ничего о том, что произошло прошлой ночью. Демон попытался сесть.       Кожа натянулась, и движение отдалось болью в теле, вынуждая Дина двигаться осторожнее.       — Вот дерьмо.       Дин осмотрел повреждения на своем теле. Маленькие черные стежки складывались в аккуратные линии на его загорелой коже. Под животом виднелись большие корки засохшей крови, а выступающие бугорки мускулов были покрыты ярко фиолетовыми синяками с зеленоватыми краями.       Одна его рука была плотно перевязана, и попытка пошевелить пальцами причиняла ему боль.       Дин осматривал свое израненное тело, будто оно принадлежало кому-то другому.       Свесив ноги с кровати, демон обхватил свой залатанный живот, как если бы это помогло бы удержать органы внутри.       Кастиэль заворочался от шума и сонно открыл глаза.       — Привет, солнышко, — ухмыльнулся Дин.       Хмуро взглянув на Дина, Кастиэль, закрыв глаза, перевернулся на другой бок с упрямой решимостью спать дальше.       Тем не менее, этому не суждено было случиться, потому что из кармана священника донеслась громкая трель, оповещавшая о телефонном вызове. Выпрямившись на стуле, Кастиэль провел одной рукой по темной щетине на подбородке, а другой неуклюже выудил мобильный телефон.       — Алло, — ответил Кастиэль хриплым от сна голосом.       — Это Кастиэль Сингер, сын Бобби Сингера? — послышался из трубки неизвестный женский голос.       Дин слушал, продолжая сидеть на твердом матрасе. Превосходный слух демона улавливал каждое произнесенное слово.       — Мистер Сингер, к сожалению мы должны сообщить вам, что ваш отец находится в тяжелом состоянии в больнице Су-Фолс Хоспитал. Его госпитализировали вчера ночью, после того, как он подвергся нападению в собственном доме…       Неожиданно возникший пронзительный звон в ушах Кастиэля заглушил все остальные слова женщины.       Резко встав, Дин осторожно взял мобильный телефон из рук Кастиэля.       Лицо священника побледнело, его охватила легкая дрожь. Встав на колени рядом со стулом, Дин обнял Кастиэля, заключив его в болезненное, но теплое объятие.       Кастиэль прижался щекой к острой обнаженной лопатке демона, протяжно и вымученно выдохнув.       В сердце Дина что-то екнуло, и он крепче вцепился пальцами в черную рубашку Кастиэля.       — Я отвезу тебя.       Уже очень долгое время Кастиэль нуждался в объятии.       И прошло гораздо больше времени с тех пор, как Дин последний раз обнимал кого-либо.       В кромешной тьме появился маленький луч надежды.