Одна болезнь на двоих.

***

      По радио, как и ожидалось, не было ничего интересного. Попса вперемешку с рекламой тихо мурлыкали на фоне. Шесть утра, в это время Юнги обычно еще мял щекой подушку, а не ехал по пустой трассе в сторону моря. Смена обстановки была необходима, он не был в отпуске два года и немного устал. На пассажирском сидении спал Хосок. Оставлять своего подопытного кролика без присмотра чревато. Эта поездка была полезна как для него, так и для Юнги, новые места и эмоции — всё это должно благотворно повлиять на мальчишку. Солнце уже коснулось горизонта, медленно переваливаясь и оповещая о начале нового дня. Солнечный день — это хорошо, может Юнги тоже сможет выдохнуть скопившееся в нём напряжение.       Когда через два часа за окном машины показалось море, Юнги стало не по себе. Не то чтобы он не любил его, ведь сам вырос практически на берегу, но он так давно не был здесь, что теперь испытывал некоторое волнение. Встреча эта напоминала бывших лучших друзей, которые пережили трудные времена и теперь не могут видеть друг друга без глухого ощущения боли где-то внутри. Хорошая ли это была идея возвратиться домой, зачем ему это? Ведь сейчас тут не осталось ни одного близкого Юнги человека. Тряхнув головой и отогнав весь мусор, который с утра пораньше лез в голову, он толкнул в плечо Хосока. Парень зашевелился и нехотя открыл глаза. Оглядевшись вокруг, он прилип к окну. Шоссе тянулось по самой кромке пляжа, иногда небольшие скалы скрывали за собой море с рассветом, но вид был красивым и таким родным Юнги. — Ваааа, первый раз вижу море! Так красиво! Спасибо, что позвал с собой, — Хосок смотрел на горизонт, где плескалась бескрайняя вода, и улыбался. Время, когда солнце встаёт с горизонта, самое красивое время, оно нравилось Юнги даже больше заката.       Наверно, Юнги в первый раз видит, как Хосок улыбается. Улыбка у него красивая и тёплая, и Юнги думает о том, что обязательно постарается, чтобы Хосок улыбался чаще, и темнота из его души ушла навсегда. Он был уверен, что если Хосок сможет справится со своими эмоциями и состоянием, то поступок Юнги когда-нибудь простит и поймёт. Начнёт новую жизнь и сможет добиться того, чего хочет. — Неужели никогда прежде не видел море? — Никогда…

***

      Придорожный отель у самого въезда в город был временным домом для обоих. В холле было светло и пусто. Не самое популярное направление для туристов. Обычный морской небольшой городок, никаких достопримечательностей. Тот, кто был здесь, сотрёт воспоминания об этом месте почти сразу, не пытаясь вспомнить даже название. Консьержка, заселявшая Юнги с Хосоком в один номер, пунцово краснела и тупила взгляд. Это бесило Юнги очень сильно, а Хосок хихикал за его спиной. Заполнив все документы и пожелав хорошего отдыха, девушка протянула карточку-ключ. Забросив руку на плечо мелкого, Юнги выхватил его и пошёл в сторону лифта. — Пойдём как следует отдохнём, малыш.       Хосок уже откровенно ржал в голос. Пока они шли к лифту, ехали на свой этаж и даже некоторое время в номере. Юнги с немым вопросом «а что такое-то?» только подливал масла в огонь. — Я думал, что ты не умеешь шутить, но это было классно. Ты видел ее лицо? — Не люблю людей, которые вешают ярлыки. По-моему, это глупо, — Юнги прикурил сигарету и упал спиной на кровать. — Так хоть почва для её поведения будет и разговора вечером с подружками, что вот взрослый педик привёз потрахаться своего мальчика, — Юнги повернул голову в сторону Хосока, который стоял, залившись краской так же, как та девушка с ресепшена. Резковато? Перегнул? Ничего страшного, пусть знает, что взрослая жизнь полна дерьма подобного этому.       Юнги прикрыл глаза только на минуту, ну точнее ему так кажется, и тут же получает удар в бок. — Вставай, мы сюда не спать приехали, а погулять. Я хочу к морю! — Хосок стоял с надутыми щеками и требовательно смотрел на Юнги. — Да я тебя умоляю… — Юнги хмыкает. — Вставай!

***

      В эту поездку Юнги как следует утеплился, чтобы не было повторения с его недавней болезнью. Он и Хосока укутал, повязал ему огромный шарф и шапку надел, не хватало, чтоб его пациент «Х» заболел. Пока эксперимент не окончен, Юнги в ответе за Хосока. Делать свою работу спустя рукава не про Юнги. Хосок берет с собой фотоаппарат, и они выходят из номера.       Одинаковые улочки города были залиты солнцем. Было уже ощутимо холодно, декабрь вступил в свои права, да и холодный ветер, дувший с моря, пробирал до костей. Город уже проснулся, вокруг было много людей, спешащих по своим делам, и ни одного знакомого лица для Юнги. Наверно, всё это было к лучшему, он не знал бы как общаться с людьми, которые когда-то были соседями или друзьями, а потом еще объясняться с ребёнком. Хосок продолжал ныть, что голодный, и, купив горячий кофе с рыбными пирожками, они наконец направились на дикий пляж.       Если ты не знаешь как пройти, то никогда не найдёшь это место, только местные жители знали о нём. Скалы были на месте. Именно такие, какими запомнил их маленький Юнги. Черные волны, которые приветствовали и боялись бывшего друга. Они бились о берег, а потом быстро убегали обратно. Юнги вернулся сюда впервые за двадцать лет, он не мог сказать, что скучал по этому месту: слишком много воспоминаний. Но Хосоку более чем нравилось на пляже, он, расправив руки, бегал по холодному песку, уворачиваясь от волн и улыбался. Юнги не спешил подойти поздороваться. Простил ли он море? Сможет ли он сделать хоть один шаг навстречу? Хосок садится на корточки и аккуратно подносит ладонь к воде, и тут же одёргивает ее, поворачиваясь к Юнги. — Ты так и будешь там стоять? Давай же, Юнги, дай себе расслабиться, иди сюда, — Хосок протягивает руку и улыбается.       Что Юнги здесь делает? Что он вообще делает? Он же обещал себе никогда сюда не возвращаться, так зачем? Неуверенной походкой идёт к Хосоку и опускается рядом на корточки. Хосок хлопает Юнги по спине и встаёт, идя за фотоаппаратом. Вода так близко, она облизывает ботинки Юнги, и он наконец тянется к ней рукой. — Ну здравствуй, старый враг, — Юнги водит ладонью по ледяной воде, а она что-то шепчет ему в ответ, обжигая руку холодом. Сзади слышится звук затвора, и Юнги оборачивается. Хосок стоит с направленной на него камерой.       Юнги сидит на небольшой картонке и смотрит на Хосока, который наконец израсходовал свою непонятно откуда взявшуюся энергию, и теперь стоявшего у кромки воды и куря сигарету. Солнце было уже высоко, небо чистое и голубое, Юнги должен отдыхать, но ком где-то под горлом не пропадал. Выгуливать молодняк совсем не в характере Юнги, но он сам позвал Хосока, а значит ругать за это нужно только себя. Он уже в тысячный раз смотрит на расщелину в скалах и, тяжело выдохнув, всё же поднимается со своего места.       Пролезая через небольшую скалу, Юнги слышит, как его окликает Хосок, но не реагирует. Перешагивая, он оказывается на соседнем пляже. Края его было не видно. Где-то в небе кричали чайки. Небольшая пристань с привязанной к ней лодкой. Она вся была покрыта ржавчиной и явно давно не использовалась. Рядом стоял обветшалый дом. Чёрные, грязные окна, покосившаяся крыша и лопнувшая по всему основанию краска. Здесь давно никого не было. Время замерло в этом месте. — Ого, прямо картина из фильма ужасов. Пойдём посмотрим, всё кажется заброшенным. Вдруг там есть привидения? — Хосок снова щёлкал затвором камеры, фотографируя каждый сантиметр открывшейся картины. — Только если призраки прошлого, — тихо проговаривает Юнги и делает шаг вперед.       Дверь поддаётся почти сразу, только протяжно скрипит. В доме было холоднее, чем на улице и темно. Пылинки кружили в воздухе в редких лучах солнца. У Юнги новый ступор, он стоит на пороге дома и не может пройти дальше. Только когда его аккуратно отодвигают в сторону, проталкивая вперед, Юнги возвращается в реальность. Хосок осматривает каждый уголок, а Юнги это не нужно, он и так знает где что. Ничего не изменилось, вещи стояли по своим местам, покрытые слоем пыли. Воры сюда не залезали, сам дом не снесли. Казалось — обитатели этих краёв игнорировали его существование. Пианино всё так же стояло в углу, а на нём - ваза. Юнги даже сейчас слышал мелодию, заполнявшую весь дом. Немытая посуда в раковине и настенный календарь, застывший на дате «пятое декабря». — Смотри, это, наверно, те люди, которые жили тут. Ты знал их? — в руках Хосока была фотография в рамке. С неё улыбались мужчина с женщиной, а между ними был маленький мальчик, прижимающий к себе огромного рыжего кота. — Он был рыбак, а она учитель в местной школе. Я дружил с этим мальчиком. Его отец покончил с собой на его глазах, а через год его мать сошла с ума, и ребенка увезли навсегда из этого города на воспитание к бабушке. — Какая ужасная история. Ты поэтому сегодня не в себе? — Со мной всё хорошо, это уже просто история, поэтому я и говорил о призраках прошлого. В таких местах они обитают. Даже если человек не верит в Бога, то всё равно поймёт о чём я, ведь, так или иначе, каждый хоть раз сталкивался с ними, — Юнги поставил рамку на стол и пошёл к выходу, оставляя Хосока смотреть ему в след.       Старая лодка покачивалась на волнах, немного успокаивая мысли. Хосок не подходил, и за это Юнги был благодарен. Какое-то время ему нужно было успокоить голову и чувства. Его прошлое больше не руководит им. Юнги избавился от этого бремени вместе с воспоминаниями и лишними чувствами, которые рано или поздно сожрали бы его. О поездке он не жалел, он увидел всё, что хотел, чтобы навсегда закрыть это в себе. Как психотерапевт он знал, что с ним, как это лечится и к чему всё приведёт, если не предпринять меры.       Лодка немного качается, когда Хосок аккуратно забирается внутрь и садится рядом на ржавую скамейку. Он молчит, и это еще одна вещь, за которую Юнги благодарен. Говорить совсем не хотелось. На плечо Юнги опустилась голова, и Хосок вздохнул. — Мне сейчас хорошо. Спасибо, что позвал. Мне хорошо с тобой.       Юнги чувствует тёплую руку на своей щеке, чувствует мягкие губы на своих. Поцелуй получается неловкий, нервный и очень короткий. Губы только касаются его губ, тут же исчезая. — Прости. — Не думаю, что есть за что извиняться, но больше так не делай, — Юнги поднимается на ноги и смотрит на Хосока сверху вниз. Он всегда так смотрит на людей, потому что они тупы и трусливы, и Хосок не исключение, забывать об этом нельзя, — я думал вернуться сегодня в Сеул, но очень устал, поэтому заночуем в отеле, хорошо? — Х-хорошо, — Хосок смущён и обижен, Юнги это понимает, но слова Риты стучат в ушах: «никакого интима, Юнги», и он вздыхает.

***

      Напряжение не спадает даже к вечеру, Хосок ходит хмурый, в глаза не смотрит и почти ничего не говорит. Юнги это не подходит, цель этой вылазки была не портить отношения с ребенком, а наоборот. Сегодня он уже не один раз заставляет Хосока смутиться или почувствовать дискомфорт, нужно исправлять ситуацию, тут тоже крыш много. — Давай закажем еду в номер и посмотрим фильм? — Юнги вырывает из рук ребенка телефон и крутит им перед его носом. — Отдай! Делай что хочешь, — Хосок поднимается и пытается отнять телефон у Юнги. Юнги это смешит, а Хосок бесится ещё больше. Он ловкими движениями уворачивается от выпадок Хосока. Убирая телефон в карман, Юнги перехватывает руки паренька и с силой сжимает. Запястья у Хосока тонкие и слабые, почти как у Риты, а может и тоньше. Хосокова грудь вздымается часто, он злится очень сильно, а Юнги эта ситуация кажется забавной. Он рукой поднимает голову парнишки и видит, как в глазах блестят из последних сил сдерживаемые слёзы, и улыбается шире. — Тебя задело, что я не ответил на поцелуй? Да, малыш?       Хосок дёргает головой, пытаясь избавится от нежеланного прикосновения, но у него ничего не получается, и слёзы начинают капать на руку Юнги. Тихо чертыхнувшись про себя, Юнги понимает, что весь день ведёт себя не профессионально, только усугубляя свое и хосоково состояние. Он подтягивает Хосока ближе к себе за подбородок. Поцелуй Юнги более глубокий и требовательный, не такой, какой был в лодке. Он покусывает губу застывшего парня, запускает руки в густые рыжие волосы и пошло стонет. Их языки переплетаются, хосоковы руки оживают на теле Юнги, и он улыбается в поцелуй.       Это просто джек-пот. Сегодня Юнги сделал всё, чего делать не должен, нарушил врачебную этику, довёл суицидника до слёз и сейчас самозабвенно сосётся с малолеткой. Избив себя мысленно до полусмерти, он наконец отрывается от Хосока и внимательно всматривается в его лицо. Взгляд расфокусирован, губы опухли и покраснели, но в целом пациент доволен. — Больше не плачь по такой хуйне, проблема не всегда в тебе. Ты понял?       Хосок только неуверенно кивает и садится в кресло. — Отлично, а теперь давай поедим, — еще один неуверенный кивок.

***

      Опять берег, плач ребенка и море, заглатывающее мужчину. Юнги забыл таблетки, поэтому сейчас он сидит весь в поту в темноте комнаты и пытается восстановить сбившееся дыхание. Он смотрит на подушку рядом и не видит рыжую макушку. Где Хосок? Юнги тихо окликает его, но в ответ только тишина. Тревога покалывает кончики пальцев, когда Юнги замечает свет, пробивающийся по полу из ванной. Он быстро вскакивает с кровати и бежит к двери, молясь всем Богам, чтобы она была не заперта.       Хосок сидит на полу, в руках у него лезвие, которое уже коснулось запястья. Бледная тонкая кожа рвётся под давлением, и на белый кафельный пол капает первая капля крови. Юнги подлетает к нему и бьёт по руке выбивая лезвие. Кровь бежит тонкой струйкой в маленькую лужицу на полу, на которой подскальзывается Юнги. Он снимает с себя белую футболку и оборачивает её вокруг запястья Хосока. Жмёт сильно, не жалея, потом будет синяк, но это не главное. Зачем он это сделал? Идиот. Он поднимает горящие кровью глаза на Хосока и видит полуулыбку. Хосок не в себе, он не понимает, что происходит, это ясно по его стеклянным глазам. Юнги размахивается и даёт сильную пощёчину Хосоку, которая еще какое-то время звенит в воздухе. Страх постепенно заполняет хосоковы глаза, и он начинает плакать. — Мудак! — Прости, Юнги, я так устал… — с этими словами парень падает на бок, теряя сознание.