Одна болезнь на двоих.

***

      Воскресенье свалилось на голову грудой камней. Рано утром Юнги отвёз Хосока в общагу и, ни сказав и слова, уехал, видя в зеркале заднего вида мальчишку с опущенной головой, держащегося за перемотанное бинтом запястье. Эти ночь и утро были самыми ужасными сутками его дня рождения. Нельзя сказать, что Юнги не любил день, когда родился. Он всегда звал Риту, и они выпивали вина в хорошем ресторане. Принять решение о том, чтобы провести его в этот раз с каким-то больным на голову ребенком, превратилось в огромную ошибку. Юнги, с тех пор как познакомился с Хосоком поближе в действительности, не верил в серьёзность его намерений свести счёты с жизнью, но подскользнувшись на своей уверенности и крови парня, понял, что был слишком самоуверен.       Юнги зашёл домой поздно вечером. Его, как и прежде, обдало холодом квартиры, и, поёжившись, он закрыл входную дверь. Вокруг было тихо, вещи стояли по своим местам, но что-то было не так. Внутри что-то крутилось, переворачивалось и создавало ужасный дискомфорт. Первое, что нужно сделать — это отправить письмо. Он сидел перед компьютером с бутылкой виски и гневно строчил отчёт. Выходило что-то вроде: «Этот мелкий мудак! Хотел покончить с собой! Как девочка в ванной, перерезав вены, ааааааааааа!»       Стирал и выпивал залпом еще один стакан. Что писать? Как писать? Если отчёт будет по последним суткам, которые он провёл с Хосоком, то диагноз поставят и Юнги тоже. Сигарета тлела в руке, а он никак не мог успокоиться. Телефон молчал, этот маленький гадёныш даже не собирался звонить, а Юнги не стал бы брать трубку. Отдавая отчёт происходящему, он понимал, что это уже не похоже на взаимоотношения пациента с врачом, Юнги сам их стёр, поддавшись искушению. Поцеловав парня, он дал несвойственную себе слабину. Это всё потому что он приехал домой, увидел то, что на самом деле не хотел видеть. Если бы рядом была Рита, то всё было бы по-другому. Точно было бы, хоть она была и сукой, но всегда находила объяснения и приводила голову Юнги в порядок, когда слишком много эмоций пытались ворваться в него. Она была его спасением, а он - её. — С днём рождения, Юнги! — голос Риты успокаивал. Затуманенный мозг Юнги выл от непонимания происходящего, ему нужна была помощь. — Рита, мне плохо, приезжай. — Еду.       Можно было сказать, что Рита хороший друг. Юнги всегда был и остаётся у нее в приоритете. Она приезжает быстро. Не проходит и пятнадцати минут, а Рита уже запыхавшаяся стоит в дверях комнаты и взволнованно смотрит на Юнги. Он молодец, что дал ей дубликат ключей, потому что встать сил не было, да и состояние уже не позволяло. Бутылка виски была почти пуста, а голова Юнги полна дурных мыслей. — Рита, где-то я проебался…       Привести бухого Юнги в чувства для Риты не составляет труда. Она всё делает по отработанной долгими годами системе, и срабатывает она на «ура». Юнги сидит на диване и трясётся от холода, с головы у него капают ледяные капли воды, а в руках крепкий кофе. Рита входит в гостиную, накидывает Юнги на голову полотенце и растирает, убирая лишнюю влагу. Берет с кухни табурет и садится напротив уже абсолютно трезвого друга. — Ну! Скажи мне на милость, какого чёрта опять произошло?       Если Юнги расскажет Рите всё, то к головной боли добавится ещё боль от удара табуретом, и возможно даже не одного. — Я ездил выгуливать своего суицидника, и всё было хорошо… а ночью он порезал вены, не сильно, но сам факт. Теперь мне нужно писать отчёт, а что написать я не знаю. А не знаю, потому что, Рита, я не понимаю какого чёрта произошло, если всё было хорошо. Моя уверенность, что он этого не сделает, привела к тому, что я упустил что-то очень важное в его состоянии. Я уже обдумывал всё по тысяче раз, но не могу понять… По всем возможным и не возможным признакам у него не было причин это делать. Либо он что-то не договаривает, либо я не такой хороший врач, как думал.       Рита, как и всегда, не перебивает. Она слушает, запоминает и в голове составляет план того, что могло пойти не так. В комнате полумрак, только небольшая настольная лампа и подсветка кухни даёт света. На стене лениво отмеряют время часы, и Юнги становится некомфортно от затянувшейся паузы. Рита встаёт с табурета и идёт в коридор, Юнги думает «ну вот и всё», а она берет с пола большой пакет и, звеня бутылками, идёт на кухню, возвращаясь к Юнги уже с большим бокалом красного вина. Рита была действительно очень красива, чёрные волосы обрамляли лицо, и податливое идеальное тело очень нравилось рукам Юнги. — Если всё так, как ты говоришь, то, видимо, он действительно что-то не договаривает, не доверят тебе, именно из-за этого и мог произойти срыв. Ты же не знаешь, что это, так что любое твоё действие или слово, обычное для другого человека, для него запускает процесс самоуничтожения. Как секретное слово, которое может открыть запретную дверь. Раз уж мы за это взялись, то давай уже выбьем тебе этот сраный грант, — Рита садится за ноутбук и открывает вкладку с почтой. — Так, а теперь ещё раз по порядку с самого начала.       Написание отчёта занимает больше времени, чем хотелось бы. В этот раз обсуждений больше и они на повышенных тонах, а в самом конце они почти ругаются, но Юнги зажимает Риту и уводит в спальню, где она долго кричит, но уже не из-за ссоры.

***

      С начала эксперимента прошло уже две с половиной недели, Юнги думал, что всё идёт гладко, но тот случай в ванне переворачивает всё с ног на голову и рушит проработанный план к чертям. Хосок не звонит уже два дня, и Юнги действительно начинает нервничать. Рита тоже вся как на иголках, она третий раз заглядывает в его кабинет с немым вопросом «ну что?», а Юнги только отрицательно мотает головой.       К двум часам Юнги резко встаёт и, заглянув к Рите, со словами: — Прикрой, — убегает на подземную парковку.       Хорошо, что он тогда отвёз Хосока к общежитию, теперь Юнги знает, где учится этот ребенок. Прибавив газа, Юнги едет прямиком к общаге по плачущему дождем Сеулу. Дорога занимает не так много времени, дождь только усиливается и, подняв ворот пальто повыше, Юнги вбегает на территорию университета. В огромном холле главного корпуса очень тихо, видимо занятия в самом разгаре, но Юнги это абсолютно не волнует. Он поднимается по широкой мраморной лестнице и оказывается около деканата. За столом сидит милая девушка-секретарь. Заметив Юнги, она расплывается в приветливой улыбке. — Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? Вы родитель одного из студентов?       Вот сейчас было немного обидно. Юнги что, так плохо выглядит? Хотя, вспоминая последние три дня и катастрофический недосып, он прощает девушку и, натягивая свою самую соблазнительную улыбку, облокачивается на ее стол. — Здравствуйте, красавица. Я был бы очень благодарен, если бы вы сказали, где сейчас пара у второго курса юридического факультета.       Тонкие пальчики девушки быстро пробегаю по клавиатуре. — Этот корпус, третий этаж, аудитория 303. Только лекция будет идти ещё пол часа, так что вам придётся подождать. — Спасибо большое.       Аудитория находится очень быстро, и, недолго думая, Юнги дёргает дверь. Преподаватель замирает на полуслове и смотрит на Юнги. Помещение очень большое, пахнет старым деревом и знаниями. Юнги невольно вспоминает те времена, когда сам преподавал, мел, скользящий по доске, внимательно слушающие студенты. Он блуждает взглядом по аудитории и натыкается на испуганные глаза. — Быстро сюда! — тон у Юнги полон льда и разгорающейся ярости.       Хосок вжимается в скамейку и мотает головой. — Молодой человек, вы кто? Покиньте аудиторию, идёт лекция, — преподаватель хмурится и делает шаг навстречу к Юнги.       Лучше не злить невыспавшегося Юнги. Он огибает преподавателя и поднимается на третий ряд, беря за перемотанное запястье белого, как снег, Хосока. — Если я сказал подойти, ты должен подойти, — он шепчет это Хосоку в самое ухо, чувствуя, как парня передёргивает, и тянет его на себя.       Юнги тащит сопротивляющегося Хосока по коридору. Парень шипит, когда Юнги сильно сжимает больную руку и на время перестаёт вырываться. На парковке Юнги наконец останавливается, но руку не отпускает и не поворачивается. Он тяжело дышит, Юнги сам готов добраться до первой попавшейся крыши и скинуть оттуда паренька или располосовать тому руки. Его трудно вывести из себя, он холоднокровен и расчётлив, но Юнги действительно не понимает, что упустил и где оступился. Это просто раздражало. Он уже миллион раз пожалел о том, что согласился на эту авантюру. Всё это совсем не нравилось Юнги, к чёрту этот грант, душевное состояние важнее. Может, стоит раскрыть карты? — Прости, Юнги, я не должен был… Прости меня! Слышишь? — Хосок подходит почти вплотную и тянет Юнги за рукав пальто. — Я не понимаю, что произошло. Почему ты это сделал? — Юнги волновался за Хосока, хотя обычно он переживает только за себя и иногда за шебутную Риту. Возможно, дело в том, какое состояние было у Хосока и к чему оно приведёт. Сейчас в Юнги почти не осталось эгоизма, это пугало. — Пойдём поедим. Скоро кончатся занятия и парковка будет наполнена студентами. Давай не будем превращать эту ситуацию в спектакль. Мне нужно ещё здесь учиться, — Хосок говорил тихо, но твёрдо.       Юнги обернулся и увидел поток студентов, которые шли к своим машинам. Резко пустая парковка превратилась в оживленное место. Некоторые студенты смотрели прямо на них и перешёптывались. Это были одногруппники Хосока. Юнги достал ключи от машины и, нажав кнопку на сигнализации, кивнул в её сторону. — Залезай.

***

      В полной тишине они доехали до дома Юнги. Ему хотелось быть на своей территории, пока он не узнает всё. Хосок сидел на диване, а напротив него на табурете, как совсем недавно сидела Рита, сидел Юнги. — Я понимаю, я виноват и мне очень жаль… Но ты не можешь меня осуждать, ты такой же, как я. Так почему же ты не можешь понять, почему я это сделал? — Хосок был взволнован, он гладил больную руку и Юнги видел, как на тонком запястье из-под бинта расцветает огромный синяк. Наверно, когда он тащил Хосока за собой, не рассчитал силу и давил слишком сильно. Но Юнги не стыдно, абсолютно. Была бы его воля, он бил бы мальчишку до такой степени, чтобы тот не мог встать, чтобы он понял, что такое боль. — Я уже говорил, что просто гулял. Именно из-за того, что я тебя не понимаю, ты здесь. Объяснись быстро, я теряю терпение! Что было не так в тот день? Что ты мне не договариваешь? — Ты мне нужен. — И? — Я не могу пока рассказать всего. Прости, но тебе просто нужно немного подождать. Всего неделю, и я тебе расскажу.       До конца проекта «сохрани жизнь» остается столько же. Может и хорошо, что время совпадает. Пока было ясно, что повторять свой поступок Хосок не собирается, и это позволило Юнги в первый раз за долгих пять дней выдохнуть. Воздух становится не таким тяжелым, а тело перестаёт ломать изнутри. Когда-нибудь потом, уже намного позже всего этого, Юнги разберётся, что с ним было все эти дни, но не сейчас. Сейчас главное — его пациент. Он упускает тот момент, когда Хосок медленно встаёт с дивана и, опустившись перед Юнги на корточки, берет его лицо в ладони. — Подожди, хорошо?       Юнги неуверенно кивает. Хосок грустно улыбается и аккуратно касается губ Юнги своими. На этот раз поцелуй наполнен отчаяньем, Юнги чувствует, как губы Хосока становятся солёными от слёз, и прижимает ребёнка к себе ещё сильнее. Язык Хосока теплый, и Юнги понимает, что скучал все эти дни. Знать, что с Хосоком всё хорошо, и больше ничего не нужно. Этого в своём отчёте он писать не будет.