Одна болезнь на двоих.

***

      «Не заигрывайся, Юнги, ты уже в опасной точке. Я тебя предупредила». Слова Риты не хотели покидать голову Юнги. Он понимал, что в чём-то она права, но признать свою слабость и полную потерю контроля над ситуацией Юнги не хотел. Оставалась всего неделя до конца проекта, последний отчёт был отправлен вчера, когда Хосок мирно спал на диване рядом с Юнги. С каждым отправленным письмом он приближал тяжёлый разговор. Краски сгущались, Рита не оставляла в покое, названивая чуть ли не каждый час. Всё стало очень сложно, и Юнги в первый раз не знал, как поступить. Тревога расползалась огромной чёрной кляксой где-то внутри, забирая с собой надежду на хороший исход. — Доктор Мин, вы изменились, — госпожа Ким села на кушетке, положив свою руку по верх руки Юнги и он вздрогнул. — Неужели? Что же во мне изменилось? — Ваш взгляд. Он стал еще более чёрным, чем был раньше. У вас что-то случилось? — Боюсь, что да…       Госпоже Ким стало лучше, и Юнги был этому очень рад. Она не платила за сеансы уже какое-то время и Юнги решил, что в любом случае доведет свою пациентку до самого конца. Впервые в жизни он не мог помочь себе, тошнота от осознания этого подкатывала под самое горло и не отступала ни на секунду. — Я уезжаю, доктор Мин. Вы отлично выполнили свою работу, и теперь мне пора. — Но наши сеансы… — Воспоминаний, связанных с Сеулом, слишком много, и мне больно от этого, так что я уезжаю. Скажите, вы хоть на долю секунды поверили, что любовь существует?       Юнги ничего не ответит, он обнимет женщину, даст ей свой номер телефона, скажет звонить, если что, и навсегда закроет за ней дверь. Любовь. Юнги не мог ничего сказать, ведь никогда в действительности её не чувствовал, но где-то в глубине всплывало лицо Хосока.       Юнги стоял у большого панорамного окна и смотрел на затухающий в вечере Сеул. Был уже почти конец декабря, а снег так и не выпал, оставляя голые, без листвы деревья мёрзнуть под порывами ледяного ветра. Эта зима стала для Юнги особенной. Важный человек появился в его жизни, душа начала оттаивать вместе с квартирой, зарождая маленький огонёк внутри. Он не верил, что это всё надолго, что потом, в конце, они с Хосоком уйдут в закат и будут счастливы. Юнги осознавал свою слабость, которая появилась внутри вместе с Хосоком, и это ему не нравилось. Внутренняя борьба с собой велась постоянно, но каждый раз он перешагивал через здравый смысл, поддаваясь порывам. Юнги потёр лицо руками и облокотился на окно, опуская голову вниз. — В какой же ты жопе, Юнги… — он проговорил это очень тихо, закрывая глаза.       Сзади тихо открылась дверь, и послышался стук каблуков. Рита обняла Юнги и оставила лёгкий поцелуй на шее. Она перебирала тонкими пальчиками ремень, ослабляя его. — Не сегодня, Рита, я устал, — Юнги даже не повернулся, он просто отбросил руку Риты с сторону, глубоко вздыхая. — Не смей говорить, не повернувшись ко мне! — Рита хватает Юнги за руку и разворачивает. — Какого чёрта, Мин? Ты не можешь мне отказать! — Уходи. — Неужели это всё из-за мальчика? Серьезно? Я разочарована… — глаза Риты были наполнены слезами. Она злилась. — Уходи…       Рита смотрит на Юнги очень долго. Её грудь тяжело вздымается от обиды и сдерживаемых эмоций. —Давай, Рита, не разочаровывай меня, уйди красиво. Пошла! — Юнги соприкасается с ней лбами, и проговаривает каждое слово прямо в губы, оставляя на них влагу.       Рита разворачивается и уходит, тихо шипя ругательства. Грохот от захлопнутой двери ещё какое-то время разносится по пустым коридорам клиники.

***

      Возвращается Юнги домой далеко за полночь. Морозы вступили в свои полномочия и больно щипали лицо. Воздух казался осязаемым под жёлтым светом фонаря. Юнги поднимает голову к крыше соседнего дома, где первый раз встретился с Хосоком, и видит тень. Он бежит очень быстро, поскальзывается и задыхается в ледяном воздухе, который сковывает лёгкие. Не дожидаясь лифта, бежит по лестнице, и на пятом этаже понимает, что пора бросать курить. Дверь чердака громко ударяется о стену и отскакивает назад. Юнги тяжело дышит и смотрит на панораму крыши. Хосок стоит напротив, на фоне чёрного неба, и в своей желтой куртке выглядит как солнце. Сердце Юнги ухает вниз, такое происходило всегда после того, как он долго не видел хосоковы глаза. На секунду становится страшно, что же будет, когда всё закончится, ведь Юнги почти уверен, что любит этого ребёнка. — Так и знал, что ты придёшь. Я давно тебя жду, — Хосок улыбается. Юнги заметил, что теперь Хосок улыбается часто, когда что-то рассказывает, или замечает на себе внимательный взгляд Юнги. — Что ты тут забыл, мелкий? — Юнги держится за грудь и пытается восстановить дыхание. Хосок подходит и целует его. Он стал делать это часто, а Юнги не сопротивляется. Их поцелуи ему нужны, как воздух, как осознание того, что это всё ещё реальность. Скоро это кончится, и хотелось получить от таких мгновений по максимуму эмоций. Юнги обнимает Хосока за талию и сильнее прижимает к себе, на секунду отрываясь от таких нужных губ, и заглядывает в глаза. — Ты меня напугал, не делай так больше, — Юнги проводит большим пальцем по покрасневшей на морозе щеке. — Извини.       Юнги сокращает расстояние и ещё более жадно целует Хосока. Парень стонет в поцелуй, опуская руки на ягодицы Юнги, немного сжимая. Под безразмерной курткой парня тепло и уютно, пальцы нащупывают рёбра и легонько давят, что вызывает у Хосока смешок прямо в губы Юнги. Смешки превращаются в более громкие протяжные стоны и Юнги чувствует напряжение. — Домой, быстро! — ответом был лишь кивок.       Свет так и не включается. Хосок прижимает Юнги к стене, как только они переступают порог квартиры. Он пропихивает ногу между ног Юнги и немного поднимает её наверх, от чего у того перехватывает дыхание. — Ты мне нужен, Юнги. — Я знаю.       Хосок улыбается и растворяет шепот своими губами. Юнги не ожидал такого напора от парня, он не понимает, как инициатива была забрана у него и почему теперь именно Юнги стоит прижатый к стене уже без футболки. Хосок зацеловывает ключицы, губы, шею, а потом, оторвавшись от уже до предела раскалённого Юнги, берет его за ремень и уводит в спальню.       Юнги не будет детально помнить ночь. Он запомнит ощущения, новые, накрывающие с головой, как большое лоскутное покрывало. Хриплый шёпот Хосока на ухо. Его мокрую от пота чёлку, которая щекотала лопатки, и свою влажную от поцелуев шею. Хосоковы просьбы назвать его имя и аккуратные толчки. Юнги чувствовал, что этот ребенок нуждался в нём, нуждался в бессвязных просьбах, которые Юнги выстанывал в простыни. Как это всё началось, он не сохранит в своей памяти, потому что не имеет никакого значения как, зачем и почему. Сейчас всё это происходит только между ними, и между ними это всё останется, свидетелем будет только небольшая, холодная спальня. Юнги никогда не думал, что это будет так легко и естественно. Чужие руки на своём теле воспринимались совсем по-другому, по-особенному. Хотелось быть ещё ближе, сократить расстояние и замереть в таком положении навсегда. Счастье нашлось там, где его не ожидалось найти, родная душа оказалась израненной, незрелой, но всё же такой родной.

***

      Первый раз за долгое время Юнги проснулся с улыбкой. В теле приятными волнами расходилась тупая боль вперемешку с истомой от воспоминаний о вчерашней ночи. Он переворачивается на спину и не нащупывает Хосока рядом. Этот ребенок всегда вставал раньше и готовил им завтрак, заваривая для Юнги вкуснейший кофе. Он думал, что утром придёт сожаление о содеянном, но этого не происходит. Улыбка не сходит с лица, и сейчас Юнги может сказать, что действительно счастлив. Надев домашние штаны и футболку, он пошаркал в сторону кухни.       Хосок сидел за столом и мешал ложкой уже давно остывший кофе. Напротив него, на столе, стояла вторая кружка с красным следом от помады. Пытаясь не показывать нарастающую внутри панику, Юнги садится рядом и отодвигает проклятущую кружку в сторону. Хосок резко поворачивается и смотрит Юнги в глаза. Они выглядят по-другому. В них боль и тихая ярость. — Приходила твоя подруга, Юнги. Ты спал, и я не хотел тебя будить. — Что она тебе рассказала? — Всё.       Время вокруг небольшой кухни в квартире пригорода Сеула замирает. Мысли в голове Юнги прячутся, и он с этим ничего не может сделать. Внешнее спокойствие превращается в нарастающую истерию внутри. Хосок смотрит в душу, не иначе, и эту душу своими холодными глазами выворачивает. У Юнги кружится голова, во рту пересыхает и вместо глупых оправданий и попыток всё объяснить у него вырывается только хрип.       Хосок крутит в руках монетку. Юнги её замечает не сразу, а когда замечает, сердце на долгие мгновения останавливается, а потом больно ухает об рёбра. Пятьсот вон. Неужели Рита и об этом рассказала… Вспоминая их последнюю встречу, Юнги понимает, что это. Это месть отвергнутой Риты.       Хосок продолжает раскручивать монетку и смотреть на Юнги. В какой-то момент он с силой ударяет по ней, впечатывая в стол. — Я надеюсь, ты получишь свой грант, Юнги. Так как ты проиграл спор, вот, — Хосок тянет вперед ладонь, под которой лежит монетка, и медленно убирает руку. — Теперь я это могу себе позволить, ведь я-то выиграл.       Сейчас Юнги действительно ничего не понимает. Он хмурится и переводит взгляд с монетки обратно на Хосока. Тот улыбается, взгляд совсем Юнги не знакомый. — Я вижу много вопросов на твоём лице, давай растолкую, — Хосок облокачивается на спинку стула и прикуривает сигарету. — Я знаю, кто ты, кем работаешь, в общем всё. Знаю, что раньше ты и правда был преподом. Злым таким, диким, студенты тебя боялись и не любили, ты их заваливал на экзаменах и не давал шанс на пересдачу. Так получилось, что некоторые из твоих студентов мои друзья. Не люблю, когда меня берут «на слабо». Они часто вспоминают тебя, Юнги, как ты разрушил их жизнь, как они хотят тебе отомстить, ну, а я… Мне просто скучно было, вот мы и подумали, что малолетке, которая поимеет самого Мин Юнги, можно отвалить круглую сумму. Вот я и вызвался. Правда удобно? Двух зайцев одним выстрелом, и друзьям помочь, и денег заработать, — Хосок дважды бьёт по пепельнице сигаретой, а Юнги смотрит на бледно-красную тонкую полосу на хосоковом запястье. Хосок тушуется, пряча руку и перекладывая сигарету. — Всё ради победы.       Юнги молча прикуривает сигарету. Вместо вечной метели внутри у него теперь просто чернота. Ощущения похожи, но разительно отличаются. Ему хочется плакать, первый раз с самого детства ему хочется закрыться в себе, в комнате и отдаться своему горю. «Да, госпожа Ким, я поверил в любовь, и посмотрите, что вышло.» — Всё честно, Хосок, — Юнги хмыкает. — Мы друг друга использовали, и теперь каждый получит свою выгоду из этой истории. Но и опыт тоже. Если ты сейчас мне скажешь, что всё, что ты говорил, было ложью, я всё ровно тебе не поверю. Люди не режут себе вены из-за споров и не смотрят глазами, полными боли, на того, кто был для них только секс-игрушкой. Как психотерапевт я отвечу тебе, что это будет ложь, но если ты хочешь себя обезопасить, думая так, как думаешь, то я не стану тебя переубеждать. Уходи. — Пришли магнитик из Америки по почте, — Хосок тушит сигарету и встаёт.       Юнги сидит долго. Сигарета стлела в пальцах, а входная дверь давно закрылась, погружая квартиру в тишину. Юнги положил голову на стол и смотрел в окно на первый в этом году снег. Юнги замерзал, окна покрывались инеем, а каждый выдох превращался в клубок пара. Боясь причинить боль Хосоку, он слишком сильно ослабил свою защиту, и теперь это убивало его. Было так больно, что не хотелось дышать, не хотелось ничего.       К вечеру того же дня Юнги узнает, что получил грант. Он заезжает в клинику и кидает к ногам Риты оставленные Хосоком пятьсот вон. Она его не останавливает, когда, поклонившись, Юнги молча выходит.       Хотелось поскорее уехать, бросить эту покрывшуюся инеем квартиру и не возвращаться. По итогам ему нужно было улетать на следующей неделе после объявления победителя. Все эти дни Юнги спит. Просыпаясь, он выпивает новую партию снотворного и вновь засыпает. Реальность больно давит, выворачивает наизнанку, пытаясь уничтожить.       С собой Юнги возьмёт только паспорт, ноутбук и кредитку. Телефон и почти все предметы в квартире он разбивает. В последний раз оборачиваясь на свою квартиру, он видит руины, такие же, какие были у Юнги внутри. На улице такая же минусовая температура. Размахнувшись посильнее, Юнги кидает ключи, и они летят в реку Хан. Больше Юнги здесь ничего не держит. Нужно всё как можно быстрее забыть и вернуться в норму. Замотав шарф посильнее, он пропадает в снегопаде.