Одна болезнь на двоих.

— Ты знал, что это его дело, верно? Это Рита тебя подкупила? — Юнги, о чём ты говоришь? Отпусти меня.       Благо, в туалете зала суда было пусто, а то случайный прохожий вызвал бы охрану за попытку нападения красного от злости Юнги на спокойного для своего положения Намджуна. Пальцы сжимались на его шее, но попыток вырваться парень не делал. — Я отказываюсь от этого дела, — Юнги откидывает руки и отворачивается от потирающего шею Намджуна. — Не хочу снова впутываться в эти сраные игры. — Значит, снова сбежишь?       Юнги замирает, а потом медленно поворачивается обратно к Намджуну. Он смотрит прямо, не тушуется и не боится злого, как сам чёрт, Юнги. — Значит, ты всё же знал? — Рита временами была очень откровенна, но я не хотел, чтобы тебе было со мной неловко, ведь тот период был не сладким для тебя. Но теперь я вижу, что ты обычный трус. Там, в зале суда, — Намджун показывает пальцем в сторону двери, — сидит маньяк, который убил больше десяти школьниц, а ты думаешь, как не подставить снова свою задницу… — Неудачный пример — Согласен. Но дело не в этом. Ты опять уступишь, Юнги? Уйдёшь и дашь Хосоку насладиться победой?       Под кожей у Юнги зудит, шипит ярость. Вернулся домой, начал новую жизнь, ага, конечно. Прошлое должно было когда-то настигнуть его, но не так же быстро. Юнги передёргивает плечами, пытаясь успокоиться, но это совсем не помогает. Намджун прав, а он ведет себя как обиженный подросток, а точно не как взрослый мужчина и уж точно не как профессионал. Нужно просто сосредоточиться на деле, выполнить свой долг и заодно утереть нос Хосоку. Похорошевшему до неприличия, так, что зубы сводит, а та единственная ночь всплывает в памяти с секундными интервалами. Не помогает ни холодная вода, который умывается Юнги, ни кофе, который приносит Намджун.

***

      Заседание давно закончилось, и вокруг стало тихо, а Юнги с Намджуном сидели у дверей и молча смотрели в потолок. Юнги вёл борьбу с внутренним ребенком, который был вселенски обижен и зол, а Намджун перебирал пальцами и поочередно поглядывал на часы, а потом на Юнги. — Так! — Намджун подпрыгивает от неожиданности, когда Юнги наконец подаёт голос. — Завтра мы должны встретиться с подсудимым, записи и прописанные в деле детали — это, конечно, хорошо, но я сам должен с ним поговорить и дать заключение, согласен? — Согласен-то согласен, но начальство… — Кое-что не даёт мне покоя. Так что мне плевать, я должен с ним поговорить, иначе никакого заключения не будет. «Я хочу помогать людям, ну знаешь, лжеобвиненным» — не может быть, что тогда Хосок обманывал и на этот счёт. На деле Юнги со стопроцентной уверенностью не мог сказать, что он за человек, может и правда всё было ложью, но Юнги обязан проверить. — Если я замечу, что в деле становится слишком много «личного», я должен буду сообщить об этом, а так я с тобой. Получить разрешение на дополнительный допрос будет тяжело, тем более «сверху» против. — Я уверен, ты что-нибудь придумаешь. Знаешь, у меня в Америке была одна пациентка, девочка, над ней надругался отчим, но никто ей не верил, — Юнги повернулся и посмотрел на Намджуна. — А я поверил, но её привели слишком поздно…слишком… — Юнги ерошит волосы и встаёт со скамейки. — А то дело для меня личное вдвойне.

***

      Юнги не особо интересно, как Намджун добился разрешения на проведение ещё одного допроса. Они сидят в небольшой комнате и ждут, когда приведут заключённого. В помещении душно и темно, атмосферка так себе, Юнги впервые в подобном месте, поэтому немного нервничает. Дверь тихо открывается, и вводят молодого парня, волосы у него белые, спутанные и грязные, на лице бесконечная усталость и смирение. Его приковывают наручниками к столу, и охрана быстро выходит. Перед встречей Юнги договорился с Намджуном, чтобы тот задавал вопросы, потому что самому Юнги надо сосредоточиться на поведении подсудимого, и отвлекаться ему нельзя, или он может что-то упустить.       Подсудимого зовут Пак Чимин. Он спокоен, на вопросы отвечает честно, глаза не прячет, а в конце выдаёт, что не виновен. Юнги слушает и смотрит внимательно, записывает всё в блокнот и с каждым новым словом Чимина понимает, что что-то не так. Намджун напрягается, слишком часто смотрит на Юнги и елозит на стуле, за что получает папкой по ноге. Парень болен, Юнги точно уверен. Какого чёрта происходит сказать трудно. Почему его начальство так категорично и уверено в виновности и вменяемости парнишки, когда все симптомы на лицо? — Давно вы больны? — Уже десять лет.       Намджун тяжело вздыхает, а Юнги откидывается на стуле, заводя руки за голову. — Мой адвокат сказал, что поможет мне…       За дверью слышится возня и ругательства. У Юнги перехватывает дыхание. Дверь с грохотом открывается, и на пороге оказывается Хосок. Он метает искры в сторону Юнги и, подойдя к Чимину, опускается перед ним на корточки. — Эй, привет. Всё хорошо? Они тебя не обижали? — О, хён, привет. Нет, всё хорошо, мы просто поболтали.       Хосок поднимается на ноги, подзывает охрану, и они уводят Чимина из допросной. Уже стоя в дверях, Хосок замирает в нерешительности, а потом поворачивается на Юнги и Намджуна. — Когда вы будете готовы увидеть дальше своего носа, позвоните мне, — и закрывает дверь.       Намджун молчит. Наверно, ему нечего сказать, а может, наоборот, сказать хочется так много, что мысли путаются, спотыкаясь одна об другую. Юнги ясно одно: с этим делом что-то не чисто. Зачем обвинять и пытаться запихнуть за решетку душевно больного и безобидного парня?

***

Юнги пьян. Алкоголь – не лучший помощник, но сейчас Юнги так хочет. Рядом сидит Джун и тоже лыка не вяжет. Пока нормально обсудить дело не выходило никак, получалось только материться и тяжело вздыхать. Юнги сразу озвучил, что всё не так просто, что то, во что они ввязываются, может оказаться катастрофой не только для них. Намджун выпивает залпом ещё одну рюмку соджу и вырубается на диване, а Юнги сидит на полу и пускает колечки дыма в воздух. Усталость неподъёмным грузом опускается на его плечи, и Юнги вздыхает.       Звонок в дверь выводит Юнги из ступора и, стряхнув пепел, он встаёт и затягивается, идя в сторону коридора. Юнги был готов увидеть кого угодно, но не Хосока, не идеального Хосока в дверях своей квартиры с папкой, в галстуке и с таким серьёзным лицом. Юнги выдыхает мятный дым прямо ему в лицо. — Какого хера ты тут забыл? — Мне Намджун позвонил, но вижу, что я зря согласился, — Хосок разворачивается, чтобы уйти, но его разворачивают обратно. — Стоять, малыш, заходи, раз пришёл.       Юнги шаркает в кухню, ставит чайник. Сзади он слышит тихие шаги Хосока и вспоминает их первый вечер за бутылкой пива. Тогда всё было по-другому… Хосок был милым ребенком, Юнги думал, что нужен ему, а сейчас только ноющая чернота воспоминаний внутри. Хосок садится на то же место, так же осматривается, но в глазах синий лёд. Начать разговор тяжело, Юнги понимает, почему он здесь, но выдавить из себя хоть слово становится непосильной задачей. Он ставит перед Хосоком кружку с кофе и садится напротив. Пиздец картина. Юнги сглатывает, хочется закрыть глаза и чтобы всё прошло: все воспоминания, весь Хосок. — Ты ведь уже понял, что с Чимином?       Юнги кивает и отпивает из кружки. — Я пока не знаю, что делать с этим. — Доказывать, что это всё подстава, Юнги. — У тебя всё так легко, да? — Где же та сволочь, которую я знал шесть лет назад?       Почему Юнги задевают эти слова, он не знает, ведь Хосок прав. Он встаёт и подходит к открытому окну, прикуривая сигарету. Вслед за ним встаёт Хосок и, забрав сигарету из его рук, затягивается. Он слишком близко, а Юнги хочет ещё ближе, хочет, чтобы всё кончилось и продолжалось одновременно. Работа с детьми сделала из него эмоциональную кашу, и в данной ситуации это совсем не на руку. — Шесть лет, Юнги… Много воды утекло, верно? Я изменился? — Очень. Хотя, не могу сказать, каким ты был тогда.       Хосок ухмыляется и делает еще одну затяжку. Как он оказался так близко, Юнги не понял, но, когда губы Хосока касаются губ Юнги, по позвоночнику проходит разряд тока. Губы такие же мягкие и нужные Юнги. Хосок целует жестко, без нежности. В этом поцелуе немое требование подчинения, а Юнги готов. Чёрт, когда всё так перевернулось, почему ему это нравится? Так быть не должно, но так есть. Хосокова коленка опять между ног Юнги, снова протяжный стон в губы. Хосок отстраняется на секунду, затягивается и впивается в красные губы Юнги. Мягкий дым щекочет лёгкие, и Юнги начинает сползать по стене, но его останавливают руки, до синяков впивающиеся в плечи. — Срань. Господня.       Юнги слышит голос Намджуна как из-под пелены, а сообразив, что происходит, начинает извиваться, пытаясь освободиться от требовательных рук. — Что-то я даже не знаю, куда позвонить в таком случае, — Намджун помятый, ничего непонимающий, а Юнги хочет провалиться сквозь землю, потому что, если бы их не прервали, неизвестно чем бы вообще это всё безобразие закончилось.       Хосок спокоен, он отпускает Юнги, заглядывает в глаза и убирает влагу с губ Юнги, облизывая их. — Приглашаю вас завтра в мой офис, а сейчас мне, пожалуй, пора, — он наклоняется к уху Юнги и шепчет. — Ты всё такой же сладкий.