Одна болезнь на двоих.

***

      Намджун уже битый час распылялся о морали. Заниматься непотребствами с адвокатами – это неправильно, тем более бывшими, тем более на спор. Юнги сидел на кровати и пустым взглядом смотрел в пустоту. Зачем Хосок поцеловал? Подобными вопросами Юнги уже задавался, но вот что действительно раздражало, так это то, что пока Хосок делал затяжку, у Юнги было достаточно времени, чтобы оттолкнуть его, но он этого не сделал. Этот вопрос волновал Юнги даже больше самого поцелуя. На долгие секунды сердце заняло своё место и ударило изнутри затвердевшие стенки, защищавшие его.       Выгнав взволнованного и еще немного пьяного Намджуна за дверь своей спальни, Юнги лёг на кровати в позе звезды и закрыл глаза. В памяти всплывал красный от крови кафельный пол, бледное лицо подростка и белая футболка Юнги на его запястье. Иногда, очень редко, но всё же, Юнги видел кошмары: море превращалось в гостиничный номер, он видел себя, всеми силами пытающегося открыть дверь ванны и лужу бордовой крови, вытекающей из-под нее. Юнги зарёкся больше не пить снотворное, но иногда ему было тяжело, сны наслаивались один на другой, и становилось невыносимо больно.       Чем кончится их история с Хосоком Юнги не знал, он не знал, хочет ли он вообще быть с этим человеком, но что-то внутри выло и тянулось навстречу к тому, кто когда-то перевернул его жизнь. Разборки с собой и вшивым адвокатишкой нужно отодвинуть на последний план. В данный момент важнее, чем понять, что происходит в деле, которое они ведут, не было ничего. Юнги понимал, что ввязывается во что-то более серьёзное, чем лжеобвинённый больной парнишка. Было что-то страшнее. Оставить Хосока разбираться в этом Юнги не мог. За всей этой нарочитой серьёзностью и крутостью прятался ребенок, порезавший вены. Поэтому завтра он возьмёт Намджуна, и они отправятся в офис к Хосоку.       Заснуть не получается ни через час, ни через два. Ударив рукой по простыне, Юнги срывает с себя одеяло и встаёт, направляясь к двери. Намджун отличный сосед, приберется, поесть сготовит, но этот храп, который резонировал на всю квартиру несколько раз доводил Юнги до того, что он, наклонившись над Джуном с подушкой, взвешивал все «за» и «против». Руки не слушаются, и уже в третий раз упавшая на пол ложка всё же будит храпевшего соседа. - Мне тоже кофе налей, - Джун садится на стул, ерошит себе волосы и зевает в кулак, - ты не обижайся, я может перегнул немного с лекцией, просто я переживаю за дело. -То, что произошло, никак не повлияет на дело. Завтра я поеду к Хосоку, ты со мной? - Спрашиваешь...       Накидав план действий и вопросов, парни допили кофе и всё же решили немного отдохнуть перед завтрашней встречей. Директор их клиники – доктор Ким – наверняка еще не знает о повторном допросе, который он им провести так и не разрешил. Юнги уверен, что завтра будет неприятный звонок. С этими мыслями он засыпает.

***

      Что в Юнги никогда не изменится, так это то, что утро не может быть добрым. Особенно в семь утра, особенно от отвратительного бодрого голоса Намджуна, зовущего завтракать. Он же вчера напился, испытал шок от увиденного, и всё равно свеж и бодр. Юнги вот даже когда спит двенадцать часов похож на призрака, что уж говорить про шесть. Мешки под глазами подпирали щёки, и в голове крутилась только одна мысль: «забить на всё и лечь поспать». Джун делает вкуснейший завтрак, который помогает Юнги немного ожить, а холодный американо придаёт сил, чтобы одеться и плюхнуться на пассажирское сидение своей машины. Еще один плюс Намджуна – это функция водителя: очень удобно, и, в придачу ко всему, полчаса сна, пока несчастный Джун толкается в утренних пробках Сеула.       До офиса Хосока был добрый час езды, и, открыв глаза, Юнги видит перед собой стакан с дымящимся кофе. Он готов сделать Намджуну предложение руки и вечного рабства в придачу. - Хосок уже ждёт нас наверху, приводи себя в порядок, а то твой мужик будет в шоке увидеть тебя таким, - Намджун пихает стаканчик в руки Юнги и хмыкает. - Во-первых, он не мой мужик, во-вторых, он видел меня в состоянии и похуже нынешнего, пошли.       Холл здания был наполнен воздухом и светом. Туда-сюда ходили ухоженные юноши и девушки в деловых костюмах. Охранник выдал Намджуну и Юнги карточки визитёров и указал, куда нужно идти. В лифте они ехали молча, каждый думал о своём, и говорить совершенно не хотелось. Волнение, страх и вопрос о том, как поступить правильно, какие последствия это даст, жужжали в головах врачей.       Хосок открыл дверь после первого стука, и Намджун присвистнул. Тёмные синяки под глазами, растрёпанные волосы и перекошенный галстук. Юнги снова видел перед собой ребенка, который запутался и нуждался в помощи как когда-то. Хосок мог сколько угодно утверждать, что все его действия и слова были игрой, но именно по тому, что это было не так, Юнги не смог раскусить его. -Мне… Я… Извините за мой внешний вид, я всю ночь перелопачивал дело, пытаясь найти новые зацепки, но увы… У меня есть только мои догадки. - Мы послушаем тебя, - Юнги отталкивает Хосока в сторону и проходит в кабинет. Он меньше кабинета Юнги, но обставлен со вкусом. Посередине огромный стол из красного дерева, небольшой шкаф с бумагами и магнитная доска с текущими делами. Юнги хмурится, когда замечает в углу знакомый ему магнит. Это именно тот магнит, который он отправлял Хосоку четыре года назад. Сердце еще раз сильно ударяет по потрескавшимся стенкам, и внутри становится больно. Хосок быстро подбегает к доске, снимает магнитик и кидает его в верхний ящик стола, нервно поглядывая на Юнги, который делает вид, что ничего не заметил. Чёртов ребенок. - Присаживайтесь, мы, правда, ждём еще одного специалиста, но я пока постараюсь ввести вас в курс дела. Не так, как это сделали у вас, а на самом деле.       Юнги с Намджуном переглядываются. Вчерашняя нервозность разгорается в Джуне с новой силой, и Юнги успокаивающе хлопает его по руке. От Хосока этот жест не ускользает, он ведет плечами и небрежно бросает на стол стопку бумаг. Юнги хмыкает. - Это всё, что мне удалось нарыть. В этом деле куча пробелов, сфальсифицированных улик и купленных свидетелей. Кто бы ни был виновным, он очень влиятельный человек, - Хосок поднимает глаза вверх, - возможно даже оттуда, - все понимающе кивают. -Есть теория о идеальном преступлении…- Намджун трёт подбородок. - Это дерьмо собачее, - троица поворачивается на открытую дверь, где стоит Рита, - все мои любимые мужчины в сборе.       Юнги медленно встаёт с дивана и смотрит на лучшую подругу. Пять лет, долгих пять лет он ее не видел. Думал перегорело, переболело и забылось, но это было бы слишком легко. У Риты лицо спокойное, и только в глазах затаённая обида за молчание и невозможность простить ее. Она изменилась, расцвела еще больше. Волосы стали длиннее и сейчас доставали до поясницы, поблёскивая серебряным цветом. - Мог бы ответить хоть раз. - Мог. - Ладно, сейчас не об этом. Хосок, дорогой, ты знаешь мои условия для участия в этом никому не нужном правосудии.       Хосок кивнул и еще раз бросил взгляд на Юнги. Всё это дерьмо напоминало плохо поставленный спектакль, единственным зрителем которого был Намджун. Который, к слову говоря, сидел и мял в руках салфетку, тихо молясь о том, чтобы провалиться сквозь землю. Культурно описать отношения троицы было просто невозможно, ни психологическими терминами, ни как-то по-другому. Только один мат и мычание со вздохами. Он спал с ней, и он тоже, а они друг с другом, но это не точно… Ничего не понятно, и все начинают покидать зал.       Первые полчаса было тяжело, неловкое молчание разбавлял только Намджун, задавая вопросы Хосоку и исписывая уже второй блокнот. Вопросы нарастали как снежный ком, и вот уже лавина накрывает всех присутствующих в кабинете. - Мальчики, я, конечно, всё понимаю, но только мне очевидно, что глава сообщества психотерапевтов имеет к этому отношение? - Ну спасибо! А то мы не догадались, - Юнги говорит это более ядовитым тоном, чем он хотел и осекается.       На столе начинает вибрировать телефон, и Юнги смотрит на экран. Помяни чёрта. «Директор» - мигает на экране. Юнги встаёт со своего места и подходит к окну беря трубку. - Да, директор! - Какого чёрта, Мин? Почему ты не согласовываешь со мной свои действия? Умереть хочешь? Может, лишиться работы? Я же сказал, никаких допросов! – Юнги ходит кругами по кабинету и слушает тираду от начальства. Он присаживается в кресло под напряженные взгляды трёх пар глаз, открывает верхний ящик стола и переводит взгляд на застывшего Хосока. Достаёт магнит и встаёт. - Да, да, я вас слушаю, директор. Угу. Да. Угу. Понял. Да, до свидания, - он отключает звонок и убирает телефон в карман, продолжая сжимать в руках магнит. - Юнги, какого хера молчишь? Что он сказал? Юнги подходит к доске и вешает магнит на место. - Кажется, началось. Директор назначил мне встречу, но не в клинике… - Где? – Хосок встаёт со своего места и подходит ближе. - Сегодня в час ночи, место он уточнит позже.       В кабинете виснет тишина. - У нас нет доказательств, как раз удобный случай, чтобы их добыть! Любовь моя, будешь нашей приманкой! Это же идеально. - Я не согласен, - Намджун бледнеет на глазах, - давайте позвоним в полицию, они помогут. – Да, малыш, конечно помогут, но не нам! – Рита отпивает из своей чашки кофе, оставляя красный след от помады, от чего Юнги передергивает. - Ты не должен… - Хосок выглядит растерянным. - Нет, Рита права, я должен пойти, нам нужно добыть хорошую прослушку, а я постараюсь вывести его на чистую воду, - не дожидаясь ответа, Юнги выходит из кабинета.       Сердце стучит в ушах, ноги слушаются плохо. Дойдя до туалета, Юнги закрывается в кабинке и его накрывает паника. Делая редкие глубокие вдохи, он пытается восстановить дыхание, но всё вокруг продолжает плыть перед глазами. Когда Юнги кажется, что он вот-вот потеряет сознание, в кабинку стучат. - Юнги, открой, я прошу тебя, открой дверь, - голос Хосока слышится плохо, грохот сердца заглушает его, но это точно Хосок. Во что же они все вляпались… Переживёт ли Юнги эту встречу, стоит ли рисковать своей жизнью… Руки у Юнги трясутся, но он всё же нащупывает замок и поворачивает его. Дверь тут же открывается, и Юнги видит взволнованного Хосока. Он опускается на колени рядом с Юнги и трясет его за плечи. - Ты опять впутал меня в какое-то дерьмо… - Прости меня, я обещаю, с тобой всё будет в порядке!