Teach me to feel.

Разлепляю глаза, а все тело отзывается болью на любую мою попытку подвигать конечностью. В ушах — шум крови, быстро перетекающей из сосуда в сосуд, разбегающейся по капиллярам, а перед глазами бегают белые мушки. В горле пересохло, сильно хочется пить, но я не могу даже головы приподнять. Издаю сдавленный хрип — сейчас это все, на что я способна. Картинка, вроде, проявляется, но мне по-прежнему непонятно: где я и что со мной произошло? Приступаю к анализу ситуации: вижу перед собой белый потолок, а слух, кажется, улавливает слабый писк больничных аппаратов жизнеобеспечения, искусственного дыхания и всего прочего в этом роде. Делаю вывод о том, что я лежу на больничной койке. В палате, вроде бы, одна, ну, по крайней мере, мне так кажется после небольшой пробежки все таким же затуманенным взглядом по помещению. Пытаюсь позвать врача, раз уж на то пошло, но не могу издать ни звука более. Все мои силы ушли на предыдущий хрип. Теперь меня своими путами окружает страх. Страх беспомощности и беззащитности, ведь я не могу ничего сделать: ни позвать кого-либо на помощь, ни налить себе воды, ни даже налить себе пол стакана воды, чтобы смочить пересохшее горло. Собираю волю в кулак и силюсь приподняться со смятой мною же подушки, но получается очень плохо. Мои мольбы услышаны кем-то свыше, не иначе, ведь именно в эту минуту в мою палату заходят несколько человек в белых халатах. — Добрый вечер, т/и, — улыбается мне молодой человек приятной внешности. Он довольно-таки высокого роста и в очках. Идеальный в своем образе доктор, будто сошедший со страниц романтической книги о медицине, — меня зовут Ким Намджун, можно просто Джун. Я твой лечащий врач, — он помогает мне приподняться, подкладывает под спину пару мягких подушек. Легкая приятная улыбка парня сбивает с толку, не могу понять, мое состояние приемлемо и я скоро встану на ноги или же все настолько плохо, что я умираю и поэтому он улыбается, пытаясь скрасить мои последние мгновения? Однако, это не особо сильно меня волнует. Внутри опять что-то защемляет и чувства отключаются вновь, словно электричество в доме с выбившимися пробками. Только пробки легко вернуть на место, а восстановить мое хорошее душевное состоянии и эмоциональность будет очень сложно. Ранее я не была настолько разочарована в людях, считала, что есть на свете среди них действительно достойные. Люди, которые смогли бы растопить льды моего сердца, да хотя бы один человек. И, как мне казалось, я его нашла. Но рано я радовалась, слишком все было хорошо, слишком безмятежно, слишком быстро я смогла изменить свой внутренний мир. Точнее, он смог. — Сколько мне осталось, доктор Ким, день или, может, два? — все же выдавливаю из себя пару слов, прокашлявшись и сделав глоток воды из стакана, любезно поданного мне Намджуном. Мой тон выражает крайнее безразличие, непричастность к данной ситуации. Видимо, юноше не нравится мой «крайне позитивный» настрой, так как тот, качая головой, подходит ближе к моей кровати, садится на край и смотрит мне в глаза с укоризной. Прямо таки чувствую, как щеки начинают краснеть, опускаю глаза, словно провинившийся ребенок, на которого вот-вот и обрушится поток ругани. Намджун убирает выбившуюся и мешающую прядь спутанных в гнездо волос с моего лица и, все так же пристально глядя на меня, отвечает на глупый, как ему кажется, вопрос, заданный мною от отчаяния. — Тебе предстоит целая жизнь. Яркая и красочная, не как стены и потолок этой палаты. Мы быстро поставим тебя на ноги, слышишь? К тому же, не все так плохо. Помнишь что-нибудь из вчерашнего дня? — я заминаюсь. В сознании потоком бурной руки проносятся картины минувших суток. Звонок подруге, недолгий сон на не разложенном диване, затем звонок уже в дверь. Тэхен, странные рассказы о детстве и жестокости, страх, мое подозрение о шизофрении, побег в ванную. Судорожный набор и/п, которая так и не взяла трубку, к слову. Обращение в полицию, слезные просьбы о помощи. Злобный смех Тэхена за дверью, звук бьющегося стекла, а потом... чернота? Я не хочу перечислять все то, что мне пришло на ум, поэтому не нахожу ничего лучше, чем, отрицательно кивнув головой, выслушать его версию произошедшего. — Так, запиши в карточку кратковременную амнезию, но это скоро должно пройти, — обращается к одной из медсестер, и та, коротко кивнув, скрывается за дверьми, — и вытащите из нее иглы, следующую капельницу поставите утром, пусть отдохнет, — отправляет восвояси и вторую подчиненную. Девушка со всей возможной осторожностью вынимает из моих рук иглы, стараясь не причинять лишней боли, и заклеивает места проколов небольшими пластырями. Мы с Намджуном остаемся в палате одни. — Ну что ж, начнем с того, что ты позвонила в полицию вчера вечером. Было около десяти вечера, когда поступил вызов на твой адрес проживания. Нам уточнили, что ты была в панике и практически кричала, молила о спасении. Хоть немного вспоминаешь? — я лишь несильно киваю головой, шея неприятно ноет, — по приезду группы дверь в квартиру была открыта, в ванную — тоже, а ты лежала на полу без сознания и в луже крови. Ситуация не похожа на самоубийство, т/и, я сразу все понял. Если бы это была попытка суицида — сейчас ты бы лежала в психиатрическом отделении вместе с веселыми чокнутыми бабульками. — А Тэхен? — неразборчиво хриплю. Сомневаюсь, что Намджун хоть что-то услышал. Я уже готова повторить свой коротки вопрос, но он задает ответный. — Тэхен? Это имя напавшего на тебя человека? Отлично, еще одна зацепка, — откуда ни возьмись в его ладони появляется ручка, парень записывает имя, названное мной, у себя на запястье, дабы не забыть, — его уже ищет полиция. Скоро найдут и накажут, не волнуйся. Ну а мы с тобой будем усиленно лечиться, чтобы как можно быстрее восстановить сила, правда? — ободрительно улыбается, укладывая меня обратно на подушку. А сейчас тебе нужно отдыхать, даже если ты не устала. Возражения не принимаются, — грозит мне пальцем, переступая порог палаты и выключая за собой свет, — ах, да. К тебе еще должен зайти доктор Мин Юнги — наш главный психолог, он заведует отделением. Вот такой врач, — показывает большой палец, направленный вверх, — он быстро вытащит тебя из депрессняка и поможет разложить в голове все по полочкам. Ожидай, — дверь закрывается, а я остаюсь в одиночестве ждать прихода таинственного Мина Юнги.