Teach me to feel.

Разлепляю глаза, потирая их кулачками. Восстанавливаю обрывки воспоминаний о вчерашнем дне. Утром ко мне приходил Юнги, он же забрал меня к себе. Так, затем визит Тэхена и странный диалог парней. Ну, кое-что уже восстановлено. Дальше... Дальше я приняла ванную, а потом мы с Юном пили чай. Он еще рассказывал о том, как учился в универе, точно. А затем... Я не помню, но сейчас перед глазами у меня черный потолок. Нет, он не почернел за несколько часов сам собой, нет, я не в другой палате. Просто солнышко уже давно закатилось за горизонт, и ночь взяла свое. Раз сейчас ночь, значит я заснула у него в кабинете и он перенес меня обратно сюда. Точно. Помню, как лежала на коленях Юнги, а затем — провал. Боже мой, я просто заснула. Ох, какое облегчение, а я, было, думала, что у меня начались кратковременные потери памяти. Пытаюсь приподняться на локтях, забывая о том, что я нашпигована иглами и, выругавшись, падаю обратно на простыни, почувствовав сильную боль в руках. Слышу шаги по ту сторону двери. Отлично, а то кажется, что во всей больнице ни единого человека, все вымерли. Просто слишком уж тихо. — Ты чего не спишь, красавица? — голос, который мне сейчас больше всего хочется слышать. Резко оборачиваюсь, а в глазах темнеет от этого движения. Юнги за секунду преодолевает расстояние в несколько метров и оказывается около меня. — Айщ, т/и, ну не дергайся ты так. Самой же больно, — повторяет, кажется, уже заученный жест, осторожно вынимая игры из-под кожи. Хватаю его за руку, когда тот отстраняется, притягиваю к себе, заставляя сесть на край кровати. — Тебе грустно, малышка? — отрицательно мотаю головой, а из глаза предательски выкатывается слеза. — Ляг рядом, пожалуйста, — двигаюсь ближе к стене, освобождая для парня место. Мне нравится то, что он не задает лишних вопросов, не вставляет в диалог тысячу фраз по типу «я твой врач», «нужно соблюдать субординацию» и так далее. Юн просто ложится рядом, протаскивая свою руку пол моей спиной и обнимая. Поворачиваюсь на бок и льну ближе, укладывая голову на его грудь и прижимаясь к теплому телу. — Мне не грустно, Юнги. Правда не грустно, — шепчу, прикрывая глаза. — Это слезы счастья. Ты не представляешь, насколько комфортно и уютно я чувствую себя в эти минуты. Мне тепло и хорошо, я чувствую, что в безопасности, — вытираю слезу, сразу же возвращая ладонь обратно ему на грудь. — Мы не так давно знакомы, Юн, но я чувствую, что мы очень близки. И это чувство не покидает меня ни на минуту. Возможно, ты равнодушен ко мне, возможно, ты добр ко мне, потому что это твоя работа, но я... Я, кажется, люблю тебя, Мин Юнги, — замолкаю, давая ему время на раздумья и одновременно ожидая ответа. — Т/и, ты не права, — сглатываю, его слова пугают, — я не равнодушен к тебе. Я никогда раньше не чувствовал того, что ощущаю, когда нахожусь рядом с тобой. Считается, что любовь — это сложные химические реакции, происходящие между людьми. Кто-то утверждает, что людей сводит судьба, а кому-то просто наплевать, что это, но этот кто-то любит. Любит всем сердцем. Много лекций было посвящено любви и подобным светлым чувствам, но я никогда не понимал, как это? Возможно, я не любил никогда раньше, ведь любить и оберегать было просто не кого. Но... После встречи с тобой я понял, что такое чувство влюбленности, как оно проявляется и что я верю в судьбу. Ведь не попади ты в отделение именно в мою смену — нашей встречи бы не случилось, и все было бы совершенно иначе, — по щеке катится вторая слеза. И третья, четвертая. Теперь мне плевать на то, что было раньше. Совершенно безразлично, как поступил со мной Тэхен, параллельно, что именно он пробудил во мне первые чувства. Я благодарна ему, я его прощаю, но пусть лучше не приближается ко мне. Кажется, атмосферу не испортить ничем. Все слишком идеально, однако, мы забыли о существовании других людей. Черт бы их побрал. Дверь в палату распахивается, свет из коридора слепит глаза. — Это еще что такое? Мин Юнги? Какого черта? — в палату влетает разъяренный Ким Намджун. Только вот пару секунд назад он был совершенно спокоен, а беситься начал именно в тот момент, когда разглядел в темноте фигуру Юна. Парень осторожно перекладывает меня на подушку, не торопясь поднимаясь с кровати и поправляя на себе белый халат. — Что вы делаете в палате т/и в три часа ночи и почему я об этом не осведомлен? — Не было необходимости беспокоить тебя, Джун. Просто я почувствовал, что т/и проснулась и ей одиноко. Вот и пришел, — пожимает плечами, подходя ближе к моему лечащему врачу. — Во-первых, на обращайтесь ко мне на «вы». Во-вторых, что за бред? Почувствовал? Вы что, сраные соулмейты? — нервно хихикает, переводя суровый взгляд на меня, уже успевшую сесть на кровати, свесив ножки. — Да, доктор, сраные соулмейты, как вы выразились, хоть я не имею ни малейшего понятия о том, кто такие соулмейты, — встаю на ноги. Ого, да я сегодня сильна. Подхожу к Киму практически вплотную, с вызовом заглядывая в глаза, а Юнги, кажется, ошарашено пялится на меня. — А что вам, позвольте задать вопрос, понадобилось в моей палате в три часа ночи? — наигранно удивленно приподнимаю бровь. Тот осекается, а я победно ухмыляюсь, однако, тот быстро придумывает оправдание. — Мне нужно было проверить твое общее состояние, поставить другую капельницу, — пытается выглядеть спокойно и уверенно, но получается плохо. — Понятно, — безымоционально пожимаю плечами, отходя к постели и присаживаясь. — Можете ставить эти свои капельницы, я вся ваша, — киваю Юну, сладко улыбающемуся мне и выходящему из палаты, мысленно пожелав спокойной ночи. Странно, но я будто услышала это его «Спи сладко, малышка» у себя в голове. Ну, отлично, глюки. Скоро розовых кролей ловить начну. А вот кое-что все-таки не вяжется. Чего это Намджун так встрепенулся, когда увидел нас с Юнги вдвоем? Влюбился что ли?