Teach me to feel.

— Очнись же, т/и, пожалуйста, будь сильной. Живи, пожалуйста, т/и, пожалуйста, — я чувствую, как мою ладонь кто-то крепко сжимает в своей, холодной, и слышу шепот, полный надежды, молящий меня прийти в себя. Веки словно свинцовые, но я с трудом открываю глаза, надеясь увидеть рядом со мной Юнги, такого нежного и домашнего даже в своем накрахмаленном больничном халате, однако, совершенно другой парень сейчас держит меня за руку и буквально молится за меня. Я видела его мельком, осталось вспомнить, кто он вообще такой. Кажется, этот юноша работает нейрохирургом, копается в черепушках, как всегда говорила моя недалекая мама. Имя... Имя... Чимин, да, вроде бы, его зовут Чимин. Юн еще говорил, чтобы я не ревновала, потому что они оба по девушкам. В горле слишком сухо, я бы и рада ответить ему что-нибудь, оповестить о том, что я в сознании, я здесь, но не могу, поэтому лишь несильно, но прилагая огромный труд, сжимаю чужую ладонь. Темноволосый парень резко распахивает глаза и удивленно смотрит на меня, а затем по его лицу расплывается улыбка. Он рад тому, что я очнулась? Боже, конечно рад, он же врач. Однако, пробежавшись взглядом опухших и покрасневших глаз по скудному интерьеру помещения, где я нахожусь, понимаю, что это, черт побери, не моя палата. Тогда где я? Потолок все такой же белый, как и раньше, но это совсем не показатель. От размышлений меня отвлекает приятный голос врача, который уже поднимается с моей кровати и теперь смотрит сверху вниз. — Ты пришла в сознание, — его тон стал гораздо холоднее, чем был ранее. Видимо, Чимин не рассчитывал на то, что я услышу его тихий шепот, предназначенный, кажется, для Бога всё могущего. Парень кашляет в кулак, надевая на себя маску равнодушия, а вместе с ней и медицинскую. — Помнишь что-нибудь из вчерашнего? — я не особо вникаю в то, что он говорит, просто его поведение напоминает мне мое собственное, только в немного искаженной форме. Я не могла чувствовать, но старалась изображать эмоции как можно более натурально. По Чимину же видно, что у того тоже проблемы, однако, в нем еще осталось что-то живое, человеческое, но от просто топчет эту свою натуру, не давая ей вылезти наружу, хотя сама, я уверена, страстно желает обрести внутреннюю свободу. Сорвать с себя своеобразные цепи и улететь в высь. Взмыть, словно птица, оторвавшись от земли. Однако, даже если и выйдет, ни в коем случае нельзя забываться и слишком уж расслабляться: можно ненароком запутаться, потерять направление и упасть обратно, переломав при этом все кости. — Т/и, — он щелкает пальцами перед самым моим носом, заставляя меня дернуться и перевести взгляд воспаленных глаз на него. — Я задал тебе вопрос. Ты помнишь что-нибудь из вчерашнего? — я отрицательно мотаю головой, но не потому что хочу, чтобы парень от меня отвязался. Я реально не помню ничего, что произошло вчера после 23:00, когда я легла спать. Знаете, ощущение, будто в доме отрубили электричество. Только дом — это мое собственное сознание, над которым я тогда, кажется, потеряла контроль. — Можно воды, пожалуйста? — хриплю, словно умирающая, пытаясь аккуратно приподняться. Надеюсь, это лишь сравнение, и я не умираю на самом деле. Юноша срывается с места, и уже через секунду его рука придерживает меня за спину, поднимая корпус, давая возможность сделать несколько глотков прохладной воды, а во второй находится граненый стакан, в котором, собственно, и плещется освежающая жидкость. — Спасибо, — горло смочено, говорить уже гораздо легче, но я по-прежнему стараюсь беречь иссякающие силы. — Я не помню ничего, однако, буду очень рада если ты расскажешь мне о произошедшем, где я нахожусь и что со мной, — запинаюсь, по интонации понятно, что я хочу завершить предложение обращением по имени, но я боюсь осечься и обозвать врача чужим именем. Что ж, рискнуть стоит, вдруг попаду в яблочко? — Чимин, — я вижу, как маска чуть сдвигается, что говорит о том, что парень улыбнулся, но он не спешит афишировать свои эмоции, поэтому я просто сделаю вид, что ничего не заметила. — Знаешь парня по имени Ким Тэхен? — скорее всего, это риторический вопрос, но я киваю на всякий случай. — Он, видимо, не шибко тебя любит, — делает паузу, а затем поправляет себя, — любил, если пришел ночью в твою палату и сделал огромную пакость, сменив лекарство, капающее через катетеры, на нервно-паралитическое сильнейшего действия. Слава Богу, Юнги вовремя ворвался к тебя и, заметив твое состояние, пулей понесся ко мне. Если бы не Юнги, тебя, возможно, сейчас бы не было с нами, так что обязательно поблагодарил его, когда он придет навестить тебя, — Чимин старается казаться ледяной непрошибаемой глыбой, однако, я слышу учащенное биение его сердца, и мне очень хочется помочь ему справиться со своим недугом, рассказать все-все, поделиться опытом, дать несколько советов, но ком застревает в горле, не давая издать ни звука. — Так же скажи спасибо Намджуну, ведь именно он ассистировал мне на операции. Он выполнял роль кардиохирурга, — вижу ухмылку парня через ткань маски, — его первая операция в таком амплуа, Ким заслуживает похвалы. Ах да, забыл упомянуть твоего печального знакомого. К сожалению или к счастью, тут уж не мне решать, он скончался этой же ночью и уже доставлен в морг, мне жаль, если он был близок тебе, т/и, в чем я сильно сомневаюсь. — Чимин, — я ели сглатываю, ведь слишком сложно переварить и осмыслить столько информации за один раз, — почему вы ни разу не упомянули себя? Мне кажется, вы сыграли очень большую роль. Это именно вы спасли мне жизнь, если я все правильно понимаю, — Пак скромно кивает головой. — Спасибо вам за то, что я продолжаю жить.