Teach me to feel.

— Т/и, ты очнулась, малышка, — в палату залетает счастливый Мин Юнги. Кажется, он совершенно не замечает того, что Чимин сидит на краю моей кровати, пристально смотрит в глаза и пытается осторожно взять меня за руку, — боже, я так рад, что ты пришла в себя, — замечаю, что в глазах Чимина будто что-то мелькает, а его настрой кардинально меняется, мне становится немного страшно. Интересно, что он сейчас вытворит? — Во-первых, Мин Юнги, надень маску, ты находишься в палате, при чем не в пустой. Во-вторых, не трогай пациентку, у нее могут разойтись швы, — его тон ледяной. Настолько, что мне самой становится холодно и зябко, — а, в-третьих, выйди из палаты и зайди тогда, когда приведёшь свое психическое состояние в порядок и перестанешь истерить. Контролируй свои эмоции, пожалуйста. Сам знаешь, как это делается, не я здесь психолог, — Боже, мне кажется, он его сейчас просто сожрет. Перевожу взгляд опухших глаз на Юнги. Тот стоит не шевелясь и, кажется, в его глазах тоже вспыхивает злоба. Огнетушитьль за дверью есть? Есть. Только он вряд ли поможет, даже если дать им по тыкве обоим. — А тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь, а, Чиминни? — ну все, конец. Похоже, сейчас начнется настоящее месиво, ибо Мин выглядит, словно разъяренный зверь. Точнее, нет, по нему не скажешь, что он зол, его выражение лица крайне спокойное, однако, я прямо-таки чувствую, как кровь в чужих жилах закипает. Мы будто связаны, я заметила это давно, но никогда не придавала этому значения, но, быть может, мне стоит задуматься? — Я — ее психолог, имею право навещать свою «пациентку», как ты ее назвал. Хотя у т/и, вообще-то, есть имя, — только сейчас я вспоминаю о том, что Чимин назвал меня всего лишь пациенткой, будто не радовался несколько минут назад тому, что я в сознании, будто я просто... Очередная больная? — Она и моя пациентка тоже, так что я имею право, как ты сказал, контролировать состояние ее здоровья, — юноша поджимает губы, а его и без того бледная кожа, кажется, становится еще бледнее. — Это просто моя работа, — а вот сейчас мне от чего-то становится очень больно и обидно, сердце сжимается в грустный комочек и чуть замедляет свое биение. То есть... Я — всего лишь работа? Ему плевать на меня? Просто, мать его, работа? Мы с ним, конечно же, не близки, познакомились буквально сегодня, но до сих пор мне казалось, что он не такой человек. И я даже нашла определенные сходства между нами, мне хотелось помочь Чимину научиться чувствовать, потому что, как мне показалось, он страдает от этого недуга. Но сейчас все просто разбирается о слова «это просто моя работа». — Чимин, пожалуйста, отойди от «просто своей работы». У тебя есть много других пациентов, которые ждут, ведь я ничем от них не отличаюсь. Тоже руки, ноги, голова, болезни. Что тебя держит? Уходи, я просто твоя работа, — по моей щеке скатывается слеза, а взгляд уперт в одну точку. Мне очень хочется сейчас просто покоя. Все осмыслить, понять, кому доверять можно, кому доверять нужно, а нужно ли вообще кому-нибудь? — Т/и, ты неправильно меня поняла, — его тон какой-то серый, пустой, совершенно безымоцинальный. — Я не это имел в виду, я посижу с тобой, если ты нуждаешься в этом, — и снова он ляпает то, что совершенно не нужно. Молодец, Пак Чимин, испоганил все еще больше. — Я не нуждаюсь в твоей компании, если тебе в тягость находиться в одном помещении со мной. Просто выйди вон, если я для тебя всего лишь вещь. Девушка, которую разрезал, зашил и отпустил восвояси, забив на состояние ее души, — я просто выплевываю эти слова, а нос начинает активно шмыгать, реагируя на обильные потоки слез из моих глаз. — Ты идиот. Она только пришла в себя, ты сам ее с того света вытащил, а теперь опять губишь? В своем уме, Чимин? — мне кажется, или у Юнги так и чешутся руки ударить парня по шее? Но он же сам психолог, а не психованный, так что должен сдерживаться. — Что за тупая ревность? Ревнуешь ее ко мне? Правильно делаешь, потому что я, черт возьми, люблю т/и. И чихать я хотел на твою ревность. Т/и, я люблю тебя, знаешь? — я не хочу сейчас ничего слышать. Мне бы отойти от фразы «это просто моя работа». — Пожалуйста, выйдите из палаты оба, я просто хочу спокойной умереть, — опускаюсь обратно на подушку, утыкаясь в нее лицом и продолжая дрожать, биться в беззвучной истерике. — Нет уж. Кто и выйдет, так это Чимин. Пак, я тебя прошу, давай без истерик, хорошо? — Юнги буквально выпихивает негодующего Чимина за дверь, вновь подходя к моей кровати. — Милая, я схожу за какао и пончиками, ты подождешь пару минут, сладкая? — я киваю, переворачиваясь на бок и заглядывая в чужие глаза, — я люблю тебя, пожалуйста, никогда не говори о том, что хочешь умереть. Это больно ранит меня. Я правда люблю тебя. Хочешь — верь, хочешь — нет, но мы встретились не просто так. Ты когда-нибудь слышала о соулмейтах?