Teach me to feel.

— Доброе утро, маленькая, — я просыпаюсь от легкого поцелуя губ Юнги, оставленного на моем лбу. Кажется, это самое приятное начало дня, что только может быть. — Ты хорошо спала? — я киваю, поднимаясь на локтях, зеваю, а он подкладывает под мою спину подушку и ставит на колени, укрытые одеялом, поднос. — Ты проспала завтрак, а я не хотел тебя будить, поэтому принес его в постель, — от улыбки Юнги на душе становится очень тепло. Я беру в руки ложку, а желудок дает о себе знать, заурчав. — Ой, котики в животе мурлыкают, — хихикаю, чуть краснея, и принимаюсь за кашу. — Какие планы на сегодня? Сдача крови у грозной медсестры, которая, кстати говоря, плохо ставит капельницы? — морщусь, а парень, состроив забавную мордочку, кивает. — Какой ужас. Юнги-я, а ты не мог бы... — Сходить с тобой на сдачу анализов? Да запросто, — юноша продолжает за меня, но я уже не удивляюсь наличию ментальной связи. — У меня сегодня всего два пациента помимо тебя: старая больная женщина с вываливающейся челюстью, что бредит о том, будто видит призраков, а так же молодой парень, чуть было не зарезавший свою девушку и не сиганувший с крыши. Тут уже все гораздо серьёзней. У него реально большие проблемы с психикой, думаю, придется отправить в закрытую клинику на лечение, — Юн вздыхает, — но самая важная персона у меня ты, — чмокает в нос, пододвигая ко мне чашку горячего чая. — Допивай чаек, а я зайду через полчасика, — подмигивает, открывая дверь и собираясь покинуть палату, но сталкивается у порога с Чимином, держащим в руках коробочку домашнего печенья. — Доброе утро, Юнги, — цедит сквозь зубы, дежурно улыбаясь. — Доброе, Чимин, — Мин одаривает нейрохирурга таким же не добрым взглядом. Создается впечатление, будто сейчас меж них промелькнет молния, и эти двое вцепятся друг в друга, повалив на пол. — Т/и, я скоро, — посылает воздушный поцелуй, чем, несомненно, бесит Чимина, просто тот сдержан и не показывает бушующих внутри эмоций. Пак кивает, а затем захлопывает за Юнги дверь, дав себе немного свободы. — Как ты себя чувствуешь, Т/и? — парень подходит к моей кровати и зачем-то трогает лоб, будто в измерении температуры есть толк. Его ладони холодные, как у мертвеца, и мне хочется взять их в свои, грея дыханием. Так мама делала, когда мы катались на катке, и я мерзла. Юноша присаживается на краешек, поправляя простыню, и берет мою руку в свою, будто мы очень близки, и такие прикосновения не являются необычными. Вдруг перед глазами резко мелькает вспышка, а голова кружится, перед глазами — темнота. Я слышу громкое биение сердца и знакомый шепот: «Не доверяй ему свое сердце, спрячь и храни до тех пор, пока не появится он — юноша с холодным на вид нравом, юноша, кажущийся бессердечным. Ты сможешь отдать ему свое...». Меня трясет, я вскрикиваю и уже через секунду возвращаюсь в реальность. — Т/и, очнись, — парень обеспокоенно бегает глазами по моему лицу, крепко сжимает мои ладошки. Холодные. Такие холодные руки. — П-прости, — сама пытаюсь отойти от легкого шока, — те, — добавляю, образуя уважительную форму. Сердце выскакивает из груди, а зрачки увеличены в размерах. — Мне стало нехорошо, — тянусь рукой к тумбочке, а Чимин, будто поняв мои намерения, наливает в стакан воды, протягивает мне. — Спасибо, — делаю пару глотков, возвращая стакан и касаясь чужих ладошек. — У вас очень холодные руки, — озвучиваю свои мысли, разглядывая папиллярные линии на кончиках пальцев. Пак пожимает плечами, а в его взгляде сплошное безразличие. Да, все симптомы заболевания, которым я страдала. И, кажется, все признаки, описанные «мною» в чересчур странном сне. Что за интересности? Мин Юнги, который читает мои мысли, так называемый соулмейт, Ким Тэхен, что излечил мой недуг, но нанес новые раны и, к сожалению, отправился в мир иной, Пак Чимин, что будто вышел прямиком из сна и которому я, вроде как, должна отдать сердце. Ким Намджун, пытающийся приблизиться ко мне, но вечно отталкиваемый Мином и Паком. И как здесь разбираться? Мертвые вне игры, да и настырный, но одновременно с этим робкий Джун — тоже. На ринге остаются два льва: Юнги и Чимин. Огонь и лед, тепло и холод, мягкость и черствость, кому достанется все, а кому — ничего. Я не знаю, кого слушать: сердце, которое бьется в три раза быстрее, когда я вижу сахарную улыбку и блондинистые волосы Юнги, слышу его голос чуть с хрипотцой или себя из сна, что яро протестует, советуя присмотреться к Чимину? К его тёмным глубоким глазам, маленьким и таким холодным ладоням, высокому голосу. Из размышлений меня выводит этот самый голос. — Если холодные, то, наверное, не стоит их трогать. Замерзнешь сама, — Пак отстраняется, вставая на ноги. — Я лишь зашел узнать, как ты себя чувствуешь. Ничего не беспокоит после операции? Галлюцинаций нет? А то средство сильное в тебя закачали. — Все в порядке. Я в порядке, — Чим кивает и, неловко улыбнувшись, собирается покинуть палату, как Юнги несколько минут назад, но я окликиваю. — Чимин, подожди, пожалуйста, — и почему я обращаюсь так неформально? Не мог бы ты рассказать мне о себе? — парень удивленно смотрит на меня, хлопая длинными ресницами. — Не спрашивай «зачем?», — вздыхаю, ведь объяснить я и в правду не смогу, — я просто... Хочу узнать тебя поближе и... Помочь? — Но о чем ты говоришь? Мне не нужна помощь, — бровь приподнимается, а парень, заинтересованный моими словами, садится обратно на кровать. — Нужна. Как и всем в этом мире, — понимаю плечами. На этот раз вздыхает юноша. Он начинает говорить тихо и неуверенно, а уже через двадцать минут я знаю о всех ужасах, что пришлось пережить этому парню в детстве, об отчиме-садисте и том, как его чуть не выгнали из университета. Я вижу скупые слезы, выступающие на глазах Чимина, и про себя радуюсь, ведь это маленький шажок к победе над нечувствительностью. Я укладываю чужую голову на свое плечо и успокаиваю, даря ему тепло. Это именно то, что нужно Пак Чимину. Всегда было нужно.