11 глава
16 марта 2018 г., 19:35
— Ну ты и репей мне прицепил, Петруша, — бухнулся я на стул, заметив, как вздрогнул Петр, потянувшись к телефону.
— Севретов… Ты, что ли? — пробормотал он, близоруко прищурившись, даже очки надел, чтобы лучше рассмотреть. — Мать честная! Да как у тебя выходит-то?!
— А просто! — Я рассмеялся, тряхнув длинными до плеч светлыми волосами, зная, что выгляжу как топ-модель. Недаром себе именно этот имидж выбирал. Надо было выглядеть незаметно на той тусовке, которую устроил по совету Сергея. — Сам же говорил, что я еще и не то умею.
— А морду-то… Морду как такую сделал? Пластика?
— Все тебе расскажи, Петруша. — Я хмыкнул. — Короче, есть у меня зацепочка одна по моему делу. Как ты и просил, человечек жив, здоров и даже не подозревает, что его вот-вот возьмут под белы рученьки и проводят куда надо. Адресочек скинуть?
— Андрюха, ну бросай ты уже эти свои ужимки! — Петра даже перекосило. — Я все понимаю, но веди себя как человек!
— Сам ты человек! — Я обиделся. — Короче, Петя, давай, поднимай свои ударные силы и выдвигайся на позиции. Петь этот соловей будет так, что тебе и не снилось. Только одно прошу — все его слова запиши на диктофон и при свидетелях. Боюсь, больше он свой клювик не откроет.
— А как же суд? — Петр помрачнел.
— А до суда этот хмырь не дотянет, — спокойно возразил я. — Ты уж прости, но смерть отца, пусть даже приемного, я ему не спущу с рук.
— Но-но! У меня все тут пишется!
— Петя. — Я склонился над столом, — ни хрена у тебя не пишется, так что нечего меня здесь пугать. Я сказал — не доживет, значит — не доживет. Но его не я прибивать буду. И даже не по моей просьбе.
— Снова шаманить собрался?
— Ага. — Я расплылся в улыбке, поставив на стол полулитровую бутылку воды. — А это тебе — чтобы мне шаманилось лучше. Ну что, в расчете?
— В расчете, — буркнул Петр, тут же выхлебав принесенное. — Знал бы я, что за дерьмом ты меня поишь…
— Но ни одна биолаборатория этого выявить не может, так? Потому что ты даешь на исследования оставшиеся капли, а не все содержимое. — Никодимыч что-то пробурчал. — Вот и не бери в голову. Пьешь чистую и лечебную родниковую водичку, что я тебе с источников таскаю, вот и пей. Вопросы? Вот видишь, у матросов нет вопросов. Все, короче, злодействуй! — Я припечатал к столу ладонью адрес крысеныша, который на меня охотился.
Да, адрес дался мне непросто. Пришлось идти в свой клуб днем, нервно передергивая плечами от подозрительного взгляда Валерки, который следовал по пятам, полностью забыв о том, что должен следить за моим окружением, а не за мной. Там поджидать директора и отваливать ему круглую сумму, чтобы разрешил в своем клубе провести вечеринку «в купальниках», с набором гостей, которых пригласит он. В виде гостей выбрали ближайшую студию фотомоделей обоего пола, которым требовалось просто присутствовать, напиваться, наедаться и делать вид, что они веселятся.
В этом я немного выиграл, потому что практически даром фотографы, или как они там называются, могли бы сделать фотосессию в клубе, из которого их гнали ссаными тряпками. «Антураж необычный», как они это называли. Мне было по барабану. Главное, что не я им платил за это, а они мне. Вот за что выложился, так это за еду и выпивку.
Когда началась вечеринка, естественно, все обращали внимание на престарелого виновника торжества, который упивался в хлам, напропалую флиртуя с девчонками, а не на бледного парнишку модельной наружности, который покинул это заведение. Морок на Сергуню я наложил такой, что продержится еще месяца три, если не больше. А его старческий говорок, от которого он до сих пор не избавился, только придаст достоверности личности.
А сам, как мечтал об этом уже неделю, поехал в ближайший хоспис, где получил доступ к давно и безнадежно впавшему в кому пожилому человеку, за которым ухаживали уже как за ничего не чувствующим телом, и вдохнул душу Стасика в это вместилище, максимально приглушив все чувствительные рецепторы, оставив только воспоминания.
— Стася… Ау, приятель, ты слышишь? — Я увидел осмысленное выражение глаз. — Вот и отлично. Не паникуй! У меня все под контролем. Как только ты ответишь на мои вопросы, ты снова закроешь свои глазки и проснешься уже полностью работоспособным. Ты же мне веришь? Ну, вот. Отлично. Вдох-выдох. Ты помнишь, что случилось? Как коньячка глотнул, что потом было? Помнишь, вижу. А теперь давай, Стасик, мы с тобой вспомним, кого ты нанимал в течение последнего месяца. Нет, мне это важнее твоего здоровья здесь и сейчас, так что не возмущайся. Как у нас говорят, хочешь плюшку — работай. Нет, в сейфе ничего не было. Твое внимание отвлекали, заставляли нервничать, чтобы ты успокоительного своего любимого глотнул. Кстати, кто тебе его принес? Ах, тот парень, которого ты по блату взял… Ну-ну… Да ты сам себя уже наказал, хуже некуда! — отмахнулся я от его вины. — Мне теперь тебя лечить и возрождать. Думаешь, легкое занятие? Вот и я о том же. Ты, давай, лучше вспомни, о чем вы говорили. Да хоть о телках! Стася! Ты же знаешь, как я работаю! Давай, вспоминай… Да епть! Хоть морду его вспомнить можешь? Ну хоть это…
Я уцепился за воспоминание о том, что от парня, что пришел наниматься на работу, пахло очень неприятно, словно плесенью. Гниющими яблоками или апельсинами… Никогда не понимал людей, которые пользуются подобным парфюмом. И Стас тоже не понимал, именно за этот запах и зацепился. Во всем остальном человек был каким-то скользким, неуловимым, незапоминающимся. Словно перед тобой не личность, а проекция. Притом, постоянно меняющаяся. То ты видишь глаза, то — нос, то — рот, то — скулы… Мимикрия, короче, на уровне профессионала. Притом не нашего, не земного уровня. Хамелеон какой-то.
Стас еще о чем-то думал похожем, но мне уже это было не интересно. Я знал только одну личность, которая уговаривала Рушшуса научить его быть хамелеоном. А большего мне и не надо было.
— Спи, дружище, — коснулся я губами щеки человека, вновь вобрав в себя душу Стаса, и покинул хоспис, оставив в кармане все позабывшей сестрички пару банкнот.
Скверная история тогда вышла. Очень скверная. И я понимал, почему этот человек мстит, и даже мог бы понять, почему именно моим родным и близким. Понять мог, но не простить. Ведь я, как мог, исправил свою оплошность, только не подумал о том, что эта паскуда окажется такой злопамятной.
В общем, примерно лет так семь назад, может чуть больше, мои ребята наехали на семью эмигрантов, которые у ростовщика взяли денег и отказались вернуть. Притом, это были не мирные эмигранты, а вполне себе зубастые. Так что, когда я не досчитался двух своих человек, поехал туда сам. Ну, вышла небольшая заварушка. Точнее, я бы ее назвал большой, потому что злобная семейка выходцев с Венгрии решила, что им все можно, и начала стрелять в моих ребят, а так же в меня. Это меня разозлило, и все закончилось семью трупами. Трое с моей стороны, четверо — с их. Остались два пятнадцатилетних подростка, одного из которых нехило задело в перестрелке. И я, добрая душа, решил подарить ему жизнь в теле нага. Знал бы — придушил на месте. Но умение читать в душах еще не делает меня профессионалом в этой области. За что и поплатился.
Пока тело парнишки выхаживали врачи, я дал ему право побывать в своем мире, показав то, что можно приобрести. Парень оказался смышленым и уже через несколько дней после появления научился ставить заслон такой крепости, что я не мог пробиться в его мысли. А потом и начал наседать на всех обученных нагов и на Рушшуса, чтобы те обучили его умению хамелеона. У меня все воины таким даром обладали, так что, никто ничего не заподозрил. Да и я как-то не обратил внимание. А этот гнидыш как-то стащил один из королевских изумрудов и переместился сюда.
Ну что, признаю, моя вина. У меня тогда снова ум за разум заходил, еще и семейка яргенов откуда-то пришла, поселившись почти под стенами моей крепости, огрызаясь на любые вылазки моих ребят вполне профессионально. Так что я не о пропаже королевского изумруда думал, а о том, как бы с этими ящерами разобраться. Вот и упустил.
А парень оказался не промах. По амбарам поскреб, по сусекам помел, и набрал себе знаний столько, что я диву давался. Меня Рушшус к некоторым знаниям годами готовил, а этот пацан, не обученный толком ничему, сумел обойти многих из моих лучших разведчиков и менталистов. То есть, хотел я того или нет, но этот мелкий следил за мной точно так же, как я теперь начал следить за ним. Во всяком случае, я это со счетов не сбрасывал. То, что ему доступно «веление», я уже понял. Ведь все то, что он делал, было сделано не его руками и даже не теми, кого он нанимал. Понимая, что его можно просматривать как открытую книгу, он через знакомых своих знакомых вышел на группу ребят, готовых выполнить любые приказы, если им заплатить, но говорил не с ними, а через третьи или даже пятые руки, подключаясь ментально к тем, кого нанимал, и их словами общался уже непосредственно с исполнителями. То есть, если бы я через Стаса не прощупал нить всех его передвижений, то сроду бы не нашел этого крысеныша.
А вот со Стасом он совершил ошибку и большую. Дело в том, что кабинет, в котором сидел Стас, считался моим. Даже когда спрашивали, где зама найти, все отвечали, что в кабинете директора. А то, что я не пренебрегал крепкими напитками, даже и не скрывалось. И графин стоял на моем столе. И Стас сидел за МОИМ столом. Одно не учел этот безумец: мою полную резистентность к ядам. Даже укус одного из своих там, на Урее, будучи смертельным, мне доставлял хлопоты только в виде дырок, да и то первые полчаса. После срабатывала регенерация.
Все это, конечно, было хорошо, но я так и не мог понять, почему он не убил, даже через подставных лиц, всех тех, кого собирался. То ли держать такую развитую сеть, с которой явно перестарался, этот парень не смог, то ли на таком расстоянии она срабатывала со сбоями. Лично я, когда хотел воздействовать на человека, пользовался только одной подставой, двумя, в крайнем случае. Третьей уже не потянул бы, а ту сеть, которую развернул парень, — вообще не удержал бы даже в течение суток. Он же ломился сквозь разумы десятков людей, составляя комбинации, на которые, я в этом уверен, ни один резидент не согласится. Видимо, у парня было что-то не в порядке с разумом, раз он на такое пошел. Или же в момент таких вот нападений пользовался запретными стимуляторами, которые туманили мозг. И когда понял, что опосредованно на меня не воздействует, решился на этот шаг с коньяком.
Дурья башка! Ведь такой гениальный план провалил! Если бы продумал все лучше, если бы работал чище, то я бы его никогда и ни за что не вычислил бы. А так… Подставился.
Нет, конечно, он не брал во внимание и мои возможности, такие как: перенесение душ, неуязвимость, возможность обращения и излечения своим ядом. Так что, тут еще неизвестно кто и кого поимел бы, если бы он учел все. Но сейчас я собирался поиметь его.
И с этими мыслями пошел к Петру, чтобы предложить ему охоту на данную личность. Вот только я собирался действовать не через Никодимыча, а через его команду. Если ты со всеми перебросился парой слов, на всех кинул связки подчинения, то после того, как Петр вступит в финальную игру, перебрасывать веление с одного из его ребят на другого — проще простого. Крысеныш играл массивами удаленными, а я, хоть и приближенными, но множественными, так что уловить меня за сознанием человека, если этих людей десяток и каждый делает только свою часть работы, — невозможно. Даже связать их, заставив подчиниться, не получится, потому что вторичная связка у меня получается тоже неплохо.
Эх, не уделил я времени подобному, не разобрался вовремя, сбегал от Рушшуса, когда он мне пытался вдолбить подобное знание, теперь вот, такой сетью и пользуюсь. Но что делать? Как говорят умные люди — «наша слабость — наша сила». Вот этим я и собирался воспользоваться в тот момент, когда мальчишку будут брать. А чтобы в это время он не пытался взять меня, нужно заставить ошалеть его. И в этом мне была в помощь собранная мною тусовка в приснопамятном клубе, которая уже должна была напиться до белых чертиков. А в пьяном разуме, где мыслишка за мыслишкой не угонятся, работать, это я по себе знаю, одно «удовольствие» в виде головной боли и тошноты. И чем пьянее компания, чем она больше, тем страшнее симптомы.
К счастью, очень большому счастью, такие как мы, находясь на Земле, не могли воздействовать напрямую друг на друга. Склонить к действию, то да, но не заставить. Я бы, конечно, не отказался, чтобы этот крысеныш удавился сам, но прекрасно понимал, что точно так же он может моими руками удавить и меня. Временно, но все равно неприятно. К еще большему счастью, этот индивидуум не мог воздействовать на тех, кого я поил своим ядом, даже разбавленным. Так что, все, кто был рядом со мной, находились в опосредованной опасности, а не в прямой. Уж что-что, а сделать так, чтобы тот, кто стал частью тебя, перерезал бы вены в твоем присутствии, он бы догадался.
Клуб, как и проводил, встретил меня современным «тыц-тыц», что у молодежи называлось музыкой, и пьяными выкриками: кого-то подбадривали пить, притом — много. Когда я увидел кого, у меня чуть у самого похмелье не началось. Пришлось спешно уводить Сергуню с праздника жизни. Благо, он уже был практически в отключке и не сильно сопротивлялся. А вот мой «волкодав» был не только трезв, но и предельно внимателен, так что, когда я потащил Серегу «в нумера», заранее сняв все помещение, он тут же оказался рядом.
— Могу я узнать…
— Нет, сладкий мой, не можешь, — пропел я и, вихляя задом, потащил разгулявшегося Сергея дальше.
— Я вам…
— Блядь, да ты в натуре банный лист и репей в одном лице! — буркнул я, захлопнув дверь перед самым носом Валеры. — Тоже мне цербер доморощенный! Серега! Ты давай, в себя приходи!
— А то я не в себе, — веселость с него как рукой сняло. — Ты знаешь, змееныш, что своим укусом сделал? На меня теперь алкоголь не действует.
— Алкоголь — это яд, а моя натура и все, чем я одариваю, делает резистентным к любым ядам, — досадливо буркнул я, понимая, что если бы в свое время подпоил бы Стаса, то мой зам был бы жив и здоров. Но все узнается со временем.
— Гад ты, ползучий, — буркнул Сергей, а потом, свернувшись калачиком на кровати, задрых.
Ну, в этом я его вполне оправдываю. Все же сутки на ногах, еще и строя из себя нетрезвого, это даже для молодого организма слишком. Так что, просто прилег рядом, не обращая внимания на то, что он подкатился мне под бок, разве что одеялом укрыл и максимально расслабился, чтобы войти в единение с группой.
Петр, получив негласный приказ в виде совета, был с группой захвата. Нужно было проследить, чтобы подозреваемый внезапно не превратился в труп, как и было обещано Андреем. Вот же, свела судьбинушка с маргиналом! Но ничего не поделаешь. С детства дружба была, многим друг друга спасали и выручали, да сейчас рушить отношения было не с руки. Хотя бы по той причине, что еще недавно дававшая себя знать печень внезапно перестала болеть, и все после той «целебной водички», которую ему раз в несколько месяцев бесплатно, «за красивые глазки», как говорится, носил Андрюха. Да и жирок сходить начал, что тоже радовало. А то уже перед начальством стыдно, что мозоль отрастил больше, чем у самого главного.
Предстоящая операция не казалась чем-то из ряда вон, но чтобы Андрюха так бесился, что сам брался за решение вопроса, этого Петр не помнил уже давно. Что-то тут было нечисто. Хотя, зная характер своего однокашника, и то, как он привязывается к людям, немудрено было так вцепиться зубами в того, кто его отца, пусть и не родного, в могилу свел. Сам Петр помнил, как хоронил родителей одного за другим. Скорбно. Особенно, если действительно любишь полной мерой.
А если еще подряд три нападения, и Андрей уверен, что все три от одного человека, то тут уж точно лютым волком взвоешь. Стаса Петр не то чтобы знал, но с конторой Севретова работал и слышал, с каким теплом отзываются о заместителе ребята. Понимал, что это Андрюха так своих через зама балует, но это и правильно. Так и должно быть. Начальник — власть. Заместитель — послабление. Этакий буфер между начальством и коллективом. Он сам таким был, так что понимал, что к чему.
А вот… Вот с Берхетом Родионом… Там была совсем мутная история. Слышал краем уха на одном из приемов, что Максим Леонидович, отец Родиона, почти в один день лишился и внучек, а потом и сына. То есть, сын выжил, но превратился в овощ, и все специалисты сходились в том, что помочь Родиону может только чудо. И вот это чудо в виде Севретова появилось в палате Родиона, и за каких-то пять месяцев мужик воскрес, иного слова Петр и найти не мог. Притом, не просто говорить и думать начал, а полностью вернулся в прежнюю форму. Видимо, водичка, и правда, целебная.
Надо бы потом спросить, где этот источник находится.
Нет, Петр не был жадным, но получить свою копеечку, которую ему с радостью вручат за подобную водичку, очень хотел. Маловато было жалования.
— Петр Никодимыч, приехали, — оторвал его от мыслей водитель. — Вот только адресок вроде и тот, а как здесь нужного нам товарища найти не представляю.
Петр тоже не представлял, как в пестром цыганском лагере найти того, незнамо кого. Андрюха, гад, только адрес дал, а ни внешности, ни примет не указал. А цыганьё — все на одно лицо: чумазые, вихрастые, разодетые как клоуны. И где искать…
А потом словно что-то сдвинулось в сознании, качнулось, встав на место, сгладив яркость красок, выделив в мешанине одну палатку, словно подсвеченную изнутри.
— Ну что, бойцы, пошли. — Петр кивнул.
И группа пошла. Слаженно оттеснив ребятню, загнав молодок в шатры, как-то быстро и тихо разогнав мужичье, и окружили палатку. Двое скользнули внутрь и, спустя минуту выволокли наружу беспамятное тело.
Петр не знал, что все это время, как паучок за нити паутины, их действиями руководил Андрей, перебрасывая связку веления с одного бойца на другого, или же перехватывая управление цыганами, не давая им собраться в толпу. Ведь те своих просто так не отдают, а эти отдали. И не знал, что стоило ребятам ворваться в палатку, как подозреваемый в нападениях был оглушен, притом так полно, чтобы не очнулся по дороге. А после один из бойцов достал шприц-тюбик, введя подозреваемому полную дозу снотворного.
Уже потом, когда водитель развернул ГАЗон, рванув прочь от лагеря, люди постепенно начали приходить в себя, испытав ни с чем не сравнимый шок от того, как быстро и чисто сделали свою работу. А Петра так и вовсе пот прошиб, стоило ему осознать, какой беды они избежали. Ехали-то на пустырь, где должно было от силы пару палаток быть. Кто-то напел на ухо одному из бойцов, что цыганский лагерь снялся… А тут, вон оно что…
— Пронесла нелегкая, — отдуваясь, перекрестился Петр, понимая, что действительно, словно кто за спинами их стоял.
Но, оставался еще вопрос с этим молодым цыганом. Просто так дело не пришьешь. Признание надо. А выбивать подобное — не лучший выход. Все же город большой, цыганья много, кто знает, откуда перо в бок прилетит. Тут думать надо, как дело поставить.
По прибытию парня кинули в камеру предварительного задержания, и Петр, все еще пытаясь осознать, каким чудом им удалось сотворить подобное, побрел к своему кабинету…
— Товарищ подполковник! — внезапно вякнул дежурный, высунувшись из своей каморки. — Подозреваемый признаться хочет! Что делать-то?
— Что делать?! — вспылил Петр, а потом и вспомнил, что Андрей говорил, что птичка, как в клетке окажется, так и запоет. Но только один раз. Под запись. — Бегом его в допросную! Пару понятых! Кого-то из старшего состава, и диктофон! Бегом!
Бойцы еще не разошлись, так что приказ был выполнен практически мгновенно, и через полчаса, максимум сорок минут, из допросной начали выходить удивленные сотрудники, услышавшие признание. Притом настолько полное и с такими подробностями, какое не часто вытянешь даже при чистосердечном.
Парня снова заперли в камере предварительного заключения, не заметив, как один из наркош, которого там же оставили, вытащил из подошвы ботинка удачно запрятанную заточку…
— Ох, ну и сложный же ты мальчик… был… — глотнув воды, я откинулся на кровать.
Даже под сильнейшим релаксантом, который всунул одному из бойцов, а после его рукой и ввел, этот крысеныш сопротивлялся. Обдолбаный, напичканный какими-то препаратами, названия которых я даже не знал, он едва не взял все в свои руки. Пришлось надавить посильнее. У самого чуть мозг через уши не вытек, насколько сложно было. Все же не приспособлены мы воздействовать друг на друга, и если бы не этот препарат, то мне бы точно не удалось. И так чувствую, что головной болью на пару суток обеспечен.
А вот разговорить оказалось не так уж и сложно. Я даже не надеялся. Просто, видимо, так парню насолил, что он сам готов был всем рассказать, что делал. Даже подробности смаковал, кому и кого подсылал, как и кому давал задания… За Сергея, Янку и Юрку его точно не посадят, ведь только с его слов было сказано, что он приказал. За Родиона — тоже. А вот за Стаса — вполне. Стаса он сам, собственноручно, скажем так, траванул.
Честно, я бы не трогал парня, если бы не знал наших ушлых крючкотворов. Но его же по-любому вытащат. Ведь даже коньяк принесенный, это и то «попытка». В глотку же Стасу не вливал, за руки не держал. Хотя… Не прав. Тронул бы. Даже без своей химии он бы смог воздействовать велением на тех, кто рядом. Бунт, смерти заключенных, а то и персонала… А может, и вырвался бы… Так что, все, по-моему, я сделал верно. А следующий раз не буду беспамятных таскать, если их разум не считаю. Хватило и одного раза.
Расслабленность и довольство, которое я ощущал, было неполным. И я знал почему, так что нашел по линии жизни своего эннэшше, отметив, что он, как и ранее, скрыт от меня, но не полностью. Кое-что, а именно, номер, скорее всего, телефона, буквально алел в разуме, требуя, чтобы я связался. Что и сделал.
— Ну привет, медведь, — губы сами собой растянулись в улыбку. — Прости, что так долго.
— Соскучился, змееныш? — голос Родиона был сонным, но быстро пришел в норму. — Решил проблемы?
— Да. Полностью. — Я еще раз проследил все нити, связывавшие крысеныша с его бандой, удовлетворенно отметив, что с его смертью все связи опали.
— Ну, и ладушки. — Родион так призывно зевнул, что не ответить я не смог. — Жди, вечером вылет.
— Вылет? — Я опешил. — Тебя куда занесло, горюшко?
— Куда ты ребят отправил, туда и меня занесло, — хмыкнул Родион. — Кстати, им тоже возвращаться можно?
— Да. Им тоже. Передай, что я им нового распорядителя нашел вместо почившего.
— Что-то еще?
— Соскучился! — буркнул я, понимая, что меня разводят на сантименты. — И ты сам прекрасно знаешь «что там еще»!
— Не шипи! Змеюка. — Родион тепло рассмеялся и отключился.
— Сам ты! Медведь… — блаженно улыбаясь, буркнул я.
Блаженно, но не долго. Потому что я как бы решил одну проблему, связанную с Уреей, но это только одну, ту, которую сам себе создал. А впереди было еще куча нерешенного хлама, за который я не знал с какой стороны браться. Так что, надеюсь, то, что я нашел своего эннэшше, поможет мне решить часть из них. А часть…
