Человек свободный

Маховик издал тихий щелчок, позволяя Гарри сделать очередной оборот, — царившая в помещении тишина, казалось, с силой давила на плечи. Гарри чувствовал сильный холод, от которого не помог избавиться и теплый плащ, накинутый на широкие плечи и играющий немаловажную роль, — его многочисленные карманы, над которыми Гарри не так давно специально поколдовал, потратив уйму времени и сил, хранили множество интересных вещиц, которые должны были пригодиться в будущем. В потайном внутреннем кармане звенел десяток галлеонов и сиклей, не видевших солнечного света не первый год; в другом, немного левее, в более глубоком и менее заметном, хранилось магическое просроченное удостоверение, которое давно нужно было отправить на помойку, но Гарри вечно о нем забывал; однако там же лежала мантия невидимка, с трудом уместившаяся в расширенном заклинанием невидимого расширения кармане. Тут же хранилась и волшебная палочка. Путешествие на пару дней назад не играло большой роли и не требовало лишних ресурсов и затрат. За оборотом последовал еще один, заставляя Гарри нахмуриться и усомниться в проводимом эксперименте, — он с силой сжал маховик, останавливая его движение вокруг собственной оси, но буквально через секунду был стремительно откинут к стене, спиной разнося в щепки полки книжного шкафа, мешком повалившись на пол и с трудом подавляя болезненный стон. Цепочка маховика становилась все меньше, обвиваясь вокруг запястья и накаляясь, оставляя алые ожоги на коже, а маховик продолжал бешено крутиться, не сбавляя темпа. Гарри корчился на ледяном полу, чувствуя, как бешено билось сердце, и не видя абсолютно ничего — белая пелена боли застилала глаза, а ощущение того, что он куда-то несся, заставляло согнуться в три погибели. Все закончилось так же скоро, как и началось — Гарри лежал, тяжело дыша, чувствуя жжение в области правой руки, и пытался подавить накатившую тошноту. Вокруг было тихо и абсолютно темно. Приподнявшись на локтях и сделав глубокий вдох, Гарри закашлялся, вновь повалившись на спину. У него не было сил даже достать палочку. Он не знал, как долго лежал, пытаясь прийти в себя и анализируя произошедшее. Гарри никогда не слышал ни о чем подобном, но был уверен, что он чертовски облажался. Перед глазами предстал образ Гермионы, с укоризной глядевшей на него и качавшей головой: «Я же говорила». — Да, Гермиона, ты, как всегда, оказалась права, — в темноту прошептал Гарри, слыша свой хриплый голос, который эхом отдавался от стен. Эхо значило одно — подвал был пуст и явно выглядел иначе. Гарри не знал, сколько времени прошло, пока он смог сесть и достать палочку. Но теперь он зажег слабый свет, оглядывая помещение, — оно и правда было пустым. Такое было до того, как он купил дом, и подниматься наверх было бы рискованно. С трудом проигнорировав резкий приступ боли, он медленно поднялся, опираясь о стену, и, слегка пошатнувшись, отойдя, крутанулся на месте, исчезая с тихим хлопком. В нос ударил резкий запах смрада и грязи — Гарри перенесся прямо в вонючий переулок, в который точно никто не решил бы зайти, и, будучи невероятным везунчиком, приземлился прямо в чью-то блевотину. Взмахнув палочкой, он очистил ботинки и медленно пошел прочь, пряча руки, покрытые засохшей кровью, в карманы плаща. Был на удивление теплый вечер, пригород Лондона встретил Гарри приятной прохладой и тихим шелестом листвы; редкие прохожие на улице бросали на него удивленные взгляды — Гарри был одет явно не по погоде. Но он их игнорировал, медленно перебирая ногами и пытаясь составить план действий. Волосы лезли в глаза и мешали — Гарри тряхнул головой, но ничего делать с ними не стал. На глаза попалась старая деревянная вывеска, висевшая на покосившемся домике, одиноко стоявшем в конце улицы. Гарри, повыше приподняв ворот плаща, направился прямо туда. Внутри было шумно — видимо, местные жители часто приходили сюда пропустить пару рюмок и потрепать языками с барменом. Стараясь не привлекать слишком много внимания, Гарри направился к одиноко сидящему мужчине, рядом с которым лежала, очевидно, свежая газета. Кивнув незнакомцу в знак приветствия и выдавив подобие доброжелательной улыбки, Гарри бросил: — Не одолжишь газетку на пару минут? — Да бери, — мужчина даже не взглянул на Гарри, который уже потянулся за газетой. Это и правда оказался свежий выпуск, датированный августом 1977 года. Его занесло в девятнадцатое августа 1977 года, черт побери. Тихо выругавшись, Гарри швырнул газету на стол, через плечо бросив что-то похожее на благодарность, и быстрым шагом вылетел из бара. Он прислонился спиной к холодной стенке заведения, на миг прикрывая глаза и пытаясь привести себя в чувства. Столько лет работы оказались настоящим провалом; вычисления, занявшие не один месяц, можно было сжечь в камине; а за собственную неподготовленность к непредвиденным ситуациям ему можно было смело ставить «Тролль». Пытаясь привести мысли и голову в порядок, Гарри принялся вышагивать туда-назад по одинокой улице, со злостью сжав челюсть из-за собственной тупости. Он резко остановился, вспомнив о маховике, и полез в карманы, пытаясь отыскать его, но тщетно. В его ладони попадали какие-то бумажки, пара сиклей, совиное печенье, но маховика не было. Он не только облажался с подсчетами, но еще и потерял единственную вещь, с которой можно было продолжить работу в попытке вернуться хотя бы на десять лет назад. Гарри готов был себе поаплодировать — за двадцать семь лет жизнь его еще ничему не научила. — Какой же я идиот… Мерлин… Но переходить к активным действиям стоило, так как продолжать стоять на улице было неосмотрительно. Гарри запахнул плащ и перебежал дорогу, где скрылся в тени домов, способный, наконец, трансгрессировать. Но очередная трансгрессия плохо сказалась на Гарри — он с трудом удержался на ногах, привалившись к ближайшей стене, тяжело дыша и пытаясь собрать мысли воедино, чему мешала внезапная головная боль. Собравшись, он оттолкнулся и медленно добрел до Дырявого котла, где заказал ужин — Том бросил на него подозрительный взгляд, но промолчал. Гарри разместился в углу за круглым столом и опустил голову на руки, стараясь прийти в себя. Все плыло перед глазами. — Все в порядке, дружище? — Том с грохотом опустил тарелку перед Гарри, который невольно сморщился, но совладал с собой и выдавил пару слов благодарности и заверения о том, что все было отлично. Благодаря Мерлина за то, что он еще был способен соображать, Гарри хрипло спросил: — Сколько будет стоить снять комнату на ночь? — Два галлеона, и еще десять сиклей за ужин. Кивнув и тем самым закончив разговор, Гарри трясущейся рукой придвинул к себе тарелку, наконец замечая то, в каком виде было его запястье: местами обугленное, с запекшейся кровью, часть кожи отслоилась, а на ней виднелись небольшие пузыри. Понятно, на что обратил свое пристальное внимание Том — он и правда выглядел слишком подозрительно, тем более с подобной раной. В голову закралась неприятная мысль о том, что бармен вполне мог вызвать авроров, но усталость, болезненное состояние и пережитое потрясение с такой силой навалились на Гарри, что тот просто схватил здоровой левой рукой вилку и кое-как принялся за жаркое, то и дело поправляя волосы, которые лезли в лицо. Он только сейчас понял, как же был голоден. Совсем скоро с едой было покончено, и Гарри откинулся на спинку стула, слегка прикрыв глаза, наслаждаясь тишиной и минутным покоем. Тишина была верным признаком безопасности — Том решил не лезть не в свое дело, и слава Мерлину. Ему досталась комната номер одиннадцать, что было весьма иронично, — именно в ней он жил, когда сбежал от Дурслей после шоу с тетушкой Мардж. До самой комнаты Гарри добрел с трудом, пошатываясь, иногда борясь с резкими приступами головокружения, но все-таки добрался до кровати. Он провалился в беспокойный сон сразу же, как голова коснулась не совсем свежей подушки. Утром Гарри долго не хотел раскрывать глаза, надеясь проснуться в своем уединенном доме, но посторонние звуки, доносившиеся из-за окна и напоминающие об оживленном Косом переулке, полностью разрушали его надежды. Голова все также болела, а рука ныла, выглядя просто ужасно, — ему явно нужно было обратиться в Мунго, но лишних денег не было. Приняв спасительный душ, который хоть немного привел его в чувства и заставил начать соображать, Гарри разложил весь хлам, который нашел в своем пальто-на-все-случаи-жизни, которое, к сожалению, таковым явно не являлось, и принялся прикидывать, от чего можно избавиться, а что еще пригодится. Гарри подсчитал, что располагал еще восемью галлеонами, десятью сиклями и тремя кнатами. Мантия-невидимка все еще лежала на своем месте в полной сохранности, что тоже приятно грело душу. К собственному удивлению, он нашел парочку флаконов с зельем сна без сновидений, которое в крайнем случае можно продать, но все остальное было просто ненужным хламом. Просроченное магическое удостоверение, кусок пергамента, две карточки от шоколадных лягушек, тетрадь и колода карт. С такими пожитками он долго явно не протянет — Гарри отлично осознавал этот факт и был ему совсем не рад. Хотя самочувствие еще оставляло желать лучшего, Гарри трансфигурировал пальто в просторную мантию, собрал волосы в неаккуратный хвост резинкой, которой обзавелся, трансфигурировав пергамент, и спустился вниз, где расплатился с Томом и снял комнату еще на день. От завтрака он отказался. Косой переулок чем-то напоминал то, что Гарри видел еще во времена учебы в Хогвартсе, — пестрые вывески, привлекающие зевак, разнообразные витрины со всякой всячиной, которой приятно было бы набить карманы, и куча волшебников. Но никто не задерживался — все переходили из одного магазина в другой, не останавливаясь для долгих разговоров с внезапно встреченными знакомыми, а дети ни на шаг не отходили от взрослых. Гарри нахмурился, но не переставал внимательно изучать переулок — на информационных вывесках висели плакаты со слишком знакомыми лицами: Долохов, нахально скалившийся, Сивый, Нотт. Гарри долго бродил по улицам, пока не набрел на Лютный переулок — терять ему было нечего, и осмотреться хотелось, так что недолгая карьера аврора и рейды в это злачное место напомнили о себе. Лютный переулок был именно тем местом, который не менялся десятилетиями — его редкие посетители старались не показывать свое лицо, а хозяева лавок лишний раз не высовывались. Здесь реклама была не нужна — каждый знал, что он хочет, и у кого он может это получить. Гарри недолго бродил по его проулкам, и сам не понял, как забрел в весьма сомнительное место, напоминающее бар, — оно было забито людьми, гоблинами и маячащими под ногами домовыми эльфами в пестрой одежде, носившими подносы. — Эй, парень, сыграешь? — чей-то низкий голос раздался из-за спины, заставив Гарри обернуться, — это был уже старый волшебник, но его взгляд лучился уверенностью и издевкой. В руках у него была колода помятых карт. Гарри понял, куда он забрел. В голове мелькнула мысль, что он обязан попробовать. И он сел за круглый стол, внеся взнос. Разные масти постоянно мелькали перед глазами, остальные участники игры то и дело отбрасывали скользкие фразы и криво ухмылялись, довольные раскладом карт. Гарри внимательно изучал их, не спешил и не рисковал. Через час вокруг их компании собралась толпа зевак, с интересом наблюдающая за происходящим. — Ну что, кровавая рука, сдаваться не собираешься? — издевательски пропел гоблин, выкладывая карты. Гарри ухмыльнулся и положил свой расклад на стол. Он заработал тридцать четыре галлеона и два кната всего лишь за какой-то час. Гоблин громко выругался, кулаком ударив о стол, и ушел прочь. Волшебник, изначально пригласивший Гарри присоединиться, криво улыбался. — Красивая игра, парень. Как, говоришь, тебя звать? — Я не представлялся, — Гарри проигнорировал вопрос, поднимаясь. Черт побери, Гарри был так благодарен Фреду и Джорджу, которые когда-то обучали пол-Гриффиндора тому, как надо верно мухлевать. Впрочем, никто так и не смог обыграть близнецов — как бы они ни старались, истинных шулеров обойти было невозможно. — Заглядывай еще. Гарри молча покинул заведение, наслаждаясь тяжестью галлеонов в кармане. Гарри Поттер решил начать мухлевать.