Он мой, теперь и навсегда/He's mine, now and forever

P o v Автор

В гареме воцарилась абсолютная тишина и покой, ведь наступила ночь. Лукреция быстрыми шагами направлялась в ташлык, зайдя в него, она посмотрела на свою пустую постель и, сев на неё, обхватила свои ноги и уткнулась подбородком в колени. Пока девушка сидела, уткнувшись взглядом в пустую, тёмную глушь, Николетта приоткрыла глаза и увидела свою подругу. — Лукреция? — пробормотала она. — Что ты здесь делаешь? Я думала, что с Султаном Мурадом… — Николетта уже поняла, что что-то пошло не так, она чувствовала злость исходящую от Лукреции. — А как видишь, не у него! — Лукреция раздражённо подняла одеяло и легла на твёрдый матрас. Николетта хотела расспросить подругу обо всём, что с ней случилось. Почему она не с Повелителем сейчас? Она ведь была так уверена в своих силах… Видя, какая Лукреция обозлённая, девушка лишь покрепче сжала подушку и перевернулась на другую сторону. И если для Николетты эта ночь была спокойной, то для Лукреции она растворилась вся в слезах и злости.

***

На следующий день, всё шло как обычно. Девушки шли на занятия, а после убирались в ташлыке. У Лукреции всё никак не выходил образ женщины, что так бесжалостно высмеяла её. Она уже поняла, что это и была та самая Фарья Султан, о которой все говорят, как о самой излюбленной жене Падишаха и матери его двух наследников — Селима и Сулеймана. — Лукреция, ты не расскажешь, что у тебя произошло? Глаза такие красные, опухшие… — Николетта очень волновалась за подругу, так же, как и она всегда волновалась за неё, если с ней беда. — Он отверг меня. Не захотел, — у Лукреции был холодный взгляд, который всем своим видом придавал холод всему, чего касался. — Эта мерзкая Фарья… Она ещё посмела насмехаться надо мной. — Боже… А ведь я говорила, чтобы ты действовала обдуманно. Говорила ведь, что Султан не на кого не смотрит, кроме неё. Но ты, как всегда посчитала себя умнее. Твоя излишняя самоуверенность лишь вредит тебе, пойми наконец. — слова Николетты будто эхом звучали в ушах Лукреции. На одну секунду, девушке показалось, будто её облили ледяной водой. Лукреция, ничего не ответив, отвернулась. Николетта именно такой реакции и ожидала, а потому не стала продолжать с ней диалог. Зачем? Это ведь бессмысленно. Всё равно, что слона говорить учить.

***

К вечеру жизнь во дворце немного оживились. В гареме был устроен праздник, и девушек это очень порадовало. Пока девушки развлекались и танцевали, Кёсем Султан и её дочери, а также Фарья Султан наблюдали за этим. Позади Фарьи сидели её два прелестных малыша с белыми, словно иней, волосами. Лукреции было не до веселья. Она глаз не спускала с Фарьи Султан. Значит вот она какая, подумала она. Лукреция лишь ухмыльнулась и, встав со своего места, вышла в неизвестном направлении из ташлыка. Николетта проводила её взглядом, после чего насмешливо опустила голову.

***

Лукреция прямиком направлялась в покои Султана. Сердце билось в невероятном ритме, лёгким не хватало кислорода, а саму её бросало то в жар, то в холод. Когда она подошла к покоям, стража не хотела её впускать, но девушка, солгав, что Султан ждёт её, легко смогла войти в его покои. Мурад, услышав, что кто-то входит, отставил книгу в сторону и с любопытством уставился на дверь. Ожидая увидеть там или Фарью, или свою Валиде, он был весьма удивлён, когда перед ним предстала незнакомая девушка. Или он её знает? Мурад вспомнил, что это была та девушка, которая танцевала перед ним ещё прошлой ночью. Лукреция дышала всей грудью, не переставая любоваться Мурадом. — Что тебе нужно? — Султан прищурил глаза не отрывая своего внимания от девушки. Лукреция кошачьими шагами начала приближаться к нему, в то время, как Султан продолжал спокойно сидеть. Девушка обхватила его плечи и, сев на него, страстно поцеловала. Мурад, как и любой мужчина ответил на подобным соблазн. Возбуждение всё больше и больше охватывало их двоих. — Ты мне нужен… — шепнула девушка ему в ухо и схватила его за волосы. — Никто не смеет меня отвергать… Султана дико возбуждало подобное поведение наложницы, да так сильно, что он чувствовал как его член набухает и твердеет всё больше с каждой секундой. Одним толчком руки он повалил её на кровать, а после оголил её прекрасные, спелые груди, а потом и вовсе всю её полностью. Когда на девушке не было ни одного элемента из одежды, Султан поспешно поднялся с кровати и начал снимать с себя одежду. Лукреция лежала на кровати и, не вынося того возбуждения, что охватило её с головой, принялась яростно ласкать свою промежность. Султан не выдержал подобного зрелища и рывком вошёл в неё. Пока он двигался и тяжело дышал, он чувствовал, как с каждым его движением девушка начинает кончать снова и снова. Интимное место девушки было настолько насыщено влагой, что член мужчины уже начал хлопать и болтыхаться внутри неё. Наконец, сделав последние два толчка, Султан Мурад достиг своего апогея. Всё его семя ушло внутрь девушки, не оставив после себя и следа. Мурад скатился с кровати; у него совсем не осталось сил. Лукреция лежала и не могла поверить в то, что только что случилось. Это был лучший вечер в её жизни, и чувства, испытанные ею в этот вечер, тоже были лучшими, что ей довелось испытывать. Она посмотрела на Султана и обхватила его широкий торс руками. Поцеловав его в губы, она вновь сильно схватила его за волосы и прошипела в ухо: — Больше никогда не смейте отвергать меня, мой Повелитель, — сказав это, девушка поднялась с кровати и надела на себя свою одежду. Султан был в шоке от подобного, не успел он и слова сказать, как девушка вышла из покоев быстрыми шагами. — Теперь ты меня точно не забудешь, Султан Мурад, — прошептала девушка, когда направлялась обратно в ташлык.