Он мой, теперь и навсегда/He's mine, now and forever

P o v Николетта

После того, что случилось, я решила поскорее переодеться и пойти в ташлык. Эмоций и чувства, которые я испытывала на данный момент, совсем не просто объяснить. Зайдя в ташлык, я увидела Лукрецию, беседующую о чём-то с Лалезар Калфой. Ослепительная улыбка не сходила с её уст, мне была весьма интересно, о чём они говорили. Судя по виду Лукреции, Калфа сказала ей что-то приятное. Лукреция обернулась ко мне и остановила на мне свой взгляд. Позже, она равнодушным видом дёрнула подбородком и продолжила улыбаться. — Лукреция, — к ней подошла одна из рабынь. — Что это с тобой? Ты вся сияешь от радости. — А как же не сиять? — громко ответила она. — Повелитель позвал меня этой ночью. Я буду у него… — она вновь одарила меня высокомерным взглядом, а после поднялась наверх. Всё понятно… Значит, он позвал её? Почему ты такая глупая, Николетта? Ведь сегодняшней ночью не она, а ты могла быть с ним… Вдыхать его аромат, погружаться руками в его золотистые пряди, тонуть в его голубых глазах… Да, так и есть. Я сама себе врежу. Захочет ли меня Султан после подобного моего поведения? Слишком много вопросов, на которые нет ответа.

P o v Автор

Лукреция была полностью готова, чтобы отправиться к Повелителю. Она не могла оторвать от себя глаз, такой великолепной она себя ещё никогда не видела. Она вся трепетала, вспоминая тот вечер с Султаном… Мысль о том, что они снова сольются воедино, не давала ей покоя и до ужаса заводила её. За девушкой зашли двое аг и Лалезар Калфа. Спустившись с этажа фавориток, Лукреция посмотрела на девушек. Все без исключений смотрели на неё, но особенно заметным для Лукреции был взгляд Николетты. В нём не было ни злости, ни зависти. Лишь печаль, которую Лукреция не могла понять. Пройдя по золотому пути, она вошла в покои Султана. Он стоял в центре комнаты, разодетый в шикарные шёлковые ткани. Лукреция нерешительным шагом подошла к нему и взглянула ему в глаза. Мурад лишь улыбнулся и взял небольшую прядку её волос. Вдохнул аромат её прекрасных каштановых волос, а затем ещё раз посмотрел на девушку и, взяв её за нежные руки, повёл к большой кровати. Когда оба сели, они ещё около десяти секунд безмолвно смотрели друг на друга. Мурад бережно погладил девушку по лицу, проводя большим пальцем по её алым губам. — Лукреция… — еле слышно сказал он. — Очень необычное имя. Ты итальянка? — Да, Повелитель. Я итальянка. Родом из Рима, жила там с родителями. — Вот как? — оживился мужчина. — Рим… Этот город был мечтой моих славных предков. Все мои деды мечтали когда-нибудь подчинить его Османской Империи. Я никогда не был в Риме. Там красиво? — Очень красиво… — грустно вздохнула девушка. — Я так скучаю по Риму, по улицам, по которым я бегала с голыми ножками. Очень тоскую… — Мурад увидел заметную перемену в поведении девушки и остановил её грусть прикосновением своей руки. Она подняла голову, а он нежно поцеловал её. Девушка была смелее, чем Султан мог себе представить, она начала давить на мужчину всем своим телом. В итоге, сев на него, она, будто не контралируя своё желание и страсть, разорвала своё платье и порвала рубаху Падишаха. Мурад быстро повалил её и теперь был сверху. Стянул штаны, он плавно вошёл в неё. Этот хальвет не был похож на прошлый, на этот раз мужчина был куда более нежен и галантен. Он двигался внутри Лукреции очень осторожно, будто боясь причинить ей боль. Наконец, его семя растеклось по бёдрам девушки, оставляя за собой влажные дорожки. Мурад аккуратно вышел из неё и лёг на другую сторону кровати. Лукреция взглянула на него и придвинулась у нему поближе. — Ты сделал мне сына… — тихо прошептала девушка и поцеловала мужчину в губы. Мурад с немониманием взглянул на неё. — Я чувствую это. Чувствую, как твоё семя закрепляется внутри меня. Чувствую, что я забеременела в эту ночь. Чувствую, что я рожу тебе шехзаде…