Признаться сначала себе

Минами не знала, когда закончится ее бегство от проблем и от Ойкавы Тоору в принципе. Прошли недели, а она все так же стойко игнорировала высокорослого капитана волейбольной команды, менеджером которой она являлась. Было сложно, но Акисава держалась. Тоору, кажется, после того странного поцелуя и победы в третьем сете над Карасуно и вовсе забыл о существовании первогодки — он своего добился: вышел на площадку, показал (хотя бы Коротышке под десятым номером), кто здесь Великий король. Ойкава Тоору был вполне доволен собой. Как всегда. Когда все-таки вернулся Нобутеру-сан, Акисава наконец решилась попросить разрешения заниматься в клубной комнате игрой на скрипке хотя бы после основных занятий и тренировок. Хотя бы пару раз в неделю. Мужчина средних лет выслушал ее просьбу с пониманием, уже давно прекрасно зная, что музыкальный клуб в Аоба Джосай существовал только в паре документов — формально. Минами еще не чувствовала себя счастливей и окрыленней, стоило ей услышать добродушное согласие на захват клубной комнаты. Мысли об Ойкаве Тоору теперь сами по себе уходили на второй план — их заглушала музыка. Мелодичная, трепетная, нежная — совсем не про капитана Сейджо. — Я и не думал, что наш старик так просто даст ей добро. С годами все становятся такими сентиментальными, а Ива-чан? Ойкава усмехнулся в привычной манере, заметив, что Иваидзуми Хаджиме в привычной манере решил его проигнорировать. В последнее время Хаджиме казался мрачнее обычного, и отчего-то Тоору подозревал, что на этот раз дело было совсем не в нем, как ни печально. И вариантов, кто бы мог помимо него залезть в сердце и душу вице-капитана было не много. Точнее, один. — Минами-чан хоть знает, что это ты поговорил еще вчера с тренером насчет ее внеклассных занятий? Ойкава Тоору и не знал, что Хаджиме умеет так пугающе хмуриться. — Если скажешь ей хоть слово, я тебе врежу, Дерьмокава. И не раз. Ойкава поморщился — другой реакции он и не ожидал. Хоть что-то осталось от прежнего Ива-чана. — Ладно, если для тебя это так важно, то это будет нашей тайной. Расслабься. Иваидзуми многозначительно посмотрел на друга. Последнее время он тоже замечал в своем близком окружении довольно интересные перемены — Ойкава стал более закрытым, все разговоры чаще всего сводились к обсуждению тренировок, недавно посмотренных матчей. С виду он казался таким же непрошибаемым лучезарным идиотом, но Хаджиме никогда не позволял себе ослепляться. Обманываться. — У вас с Минами что-то произошло? -- холодной прямолинейности у вице-капитана не занимать. Ойкава сощурился. — С чего ты взял, Ива-чан? У нас все в порядке. Она, конечно, все еще от меня не в восторге, но это все дело времени. Иваидзуми Хаджиме не изменился в лице. Не поверил. — Вы оба даже не смотрите друг на друга. Не общаетесь даже как капитан-менеджер. Что происходит, придурок? Ты опять ей что-то не так сказал? — Не знаю, к чему ты клонишь, Ива-чан, но думаю, тебе не о чем волноваться, — на последних словах Ойкава многозначительно усмехнулся, положив другу руку на плечо. — Мы просто не интересуем друг друга, вот и все. У тебя все еще есть шанс, не тормози. В следующий момент довольное лицо капитана Сейджо исказилось в красочной гримасе боли — в этот раз по затылку прилетело намного больнее. В этот раз Ойкава явно ляпнул лишнее. Иваидзуми нахмурился, потерев покрасневшие руки. У его друга как обычно черти что в голове. Не хочет он говорить — Ива-чан не особо гордый. С Минами поговорит.

***

Усталый и злой после пары пропущенных мячей, Иваидзуми, помывшись и переодевшись, собрался все-таки докопаться до истины, что происходило между двумя его знакомыми проблемными людьми. Ойкава всегда любил юлить, мастерски скрывая даже от Хаджиме свои истинные чувства, мотивы. Минами таким талантом не обладала. К счастью. Окончательно взвесив все «за» и «за» парень, наскоро попрощавшись с товарищами под их многозначительные и слишком уж понимающие взгляды, пошел в сторону клубной комнаты, где сейчас, по его предположению, стоило искать Акисаву. Волейболист не дошел до нужной двери всего пару шагов. Остановился. Прислушался. Из комнаты доносилась разрывающая тоска, переливающаяся в мелодичности рождающихся звуков — Минами играла. Завороженно. Для себя одной — свидетели и слушатели ей были ни к чему. Иваидзуми прикрыл глаза — идти больше никуда не хотелось. Думать о чужих проблемах — тем более. Мелодичные звуки окутывали уставший беспокойный разум, усыпляли, расслабляли — получше ледяного душа. Иваидзуми хотелось остаться. Хотя бы за дверью. Хотя бы незамеченным. Прошло некоторое время, пока Хаджиме понял, что скрипка наконец умолкла. Теперь точно можно врываться в чужое личное пространство. — Ты и правда неплохо играешь. Извини, если помешал. Минами резко выдыхает, оборачиваясь. На испуганном бледном лице едва ли не сразу расцветает смущенная улыбка. Девушка коротко кивает, поднимаясь с места. Крепко сжимая в руках капризный инструмент. — Все в порядке. Иногда устаешь играть только голым стенам. Рада, что вам понравилось, Иваидзуми-сан — не все могут вынести звуки скрипки, поверьте. Хаджиме вопросительно посмотрел на девушку. Странное утверждение. Ее музыкой, ее звучанием можно было заслушиваться — неважно, насколько сильно до этого ты был безразличен к классике. Минами Акисава готова была помочь влюбиться в нее хотя бы на минуты. — Думаю, все зависит от таланта скрипачки. Девушка покраснела, а невинная легкая улыбка стала еще шире. Ярче. Неожиданный комплемент от вечно хмурого сурового парня, который музыкой-то интересовался только в рамках школьного предмета. Минами только было открыла рот, чтобы сказать тихое смущенное спасибо и предложить послушать еще что-нибудь из ее скромного репертуара, как Хаджиме заведомо перебил ее потуги продолжить неловкий разговор: — К тебе Ойкава ведь больше не лез? Последнее время я заметил, что он ведет себя как-то странно. У вас все в порядке? Минами Акисава резко переменилась в лице, что не могло укрыться от Хаджиме. Обо напряглись. Но каждый по своей причине. — Нет, все в порядке. Просто… — девушка не знала, что конкретно сейчас хочет услышать от нее Иваидзуми-сан, и поэтому подобрать правильные слова в воспаленном сознании с каждой секундой становилось все сложнее. Минами боялась потеряться в собственных мыслях, чувствах. Особенно под пристальным тяжелым взглядом Иваидзуми-сана. — Просто, думаю, мы с самого начала как-то неправильно друг друга поняли. Но сейчас все нормально — мы больше не общаемся. «И больше никто никого не пытается целовать». — Капитану и менеджеру все-таки стоит найти друг с другом общий язык. Я понимаю, Ойкава тот еще придурок, но все же. Минами нехотя согласно кивнула. — Да я тоже не подарок. Я постараюсь, Иваидзуми-сан. Спасибо. Иваидзуми Хаджиме изогнул бровь в немом вопросе. Минами печально усмехнулась. — Неважно. Что ж, с Ойкавой и правда стоило разобраться как можно скорее — с поддержкой Иваидзуми или без. Минами тоже устала бегать, уходить от вопросов в свой личный яркий живой музыкальный мирок. Дверь в который сегодня нашел и Иваидзуми Хаджиме.