Признаться сначала себе

Всего за несколько дней жизнь Минами успела утянуть ее в непроглядную бурную пучину. Пучину бесконечных волейбольных матчей и музыкальных репетиций. Минами была счастлива. Минами порой забывала дышать — слишком уж она была поглощена жизнью. АобаДжосай одерживали победу за победой, уверенно продвигались по турнирной таблице. Но все же девушка стала замечать, что с каждым сыгранным матчем атмосфера в команде становилась все напряженнее и напряженнее. Минами не понимала, в чем была причина. А потому напряжение и скрытое волнение невольно передалось и ей. А это уже не укрылось от Иваидзуми. Минами не переставала удивляться, насколько этот парень был проницательным и наблюдательным. Особенно, когда дело касалось ее, Акисавы. Хаджиме замечал малейшие перемены в ее настроении, Минами нередко ловила на себе его задумчивый взгляд. Минами нравилось это внимание. Минами нравилось жить в мыслях Иваидзуми Хаджиме. Минами нравился Иваидзуми Хаджиме. И Минами даже не сомневалась, что это взаимно. — У нас еще никогда не получалось пройти на Национальные, мы все время проигрывали одной и той же команде — Шираторизаве. Поэтому Ойкава, да и все мы сейчас на взводе. Вице-капитан наконец объяснил ей эти необъяснимые перемены в настроении команды, когда в очередной раз провожал вечером девушку до дома. Теперь Минами стало все более чем понятно. — А их вообще кто-нибудь побеждал? — совершенно серьезно спросила Акисава, чем вызвала у парня легкую усмешку. — Не верю, что вы кому-то можете проиграть. Иваидзуми-сан, вы с Ойкавой-саном… Потрясающие… Губы девушки растянулись в искренней теплой улыбке. У парня по телу от услышанных слов прошла дрожь. Приятная дрожь. Иваидзуми давно стал замечать, что даже его организм реагировал на Минами по-особенному. Иваидзуми каждой своей напряженной клеткой тела чувствовал прилив эндорфина, стоило ему только увидеть ее. Заговорить. Взять за руку. Нет, это Минами потрясающая. — Не знаю, что там за команда у Шираторизавы, но думаю, в этом году вы обязательно пройдете. Вы это заслужили. Ненадолго повисла тяжелая тишина. Иваидзуми будто обдумывал сказанные Минами слова. По крайней мере, ей так показалось. — Минами, ты мне нравишься. Девушка даже остановилась. Приоткрыла рот в немом вопросе. Холодный вечерний ветер обдул рыжие длинные растрепавшиеся волосы. Минами почему-то резко захотелось куда-то убежать, исчезнуть: Иваидзуми Хаджиме застал ее врасплох. Нет, Минами соврала бы себе, если бы сказала, что само признание стало для нее неожиданным. Минами ведь не была глупой. Она ведь давно заметила особенное к ней отношение Иваидзуми-сана. Давно заметила, как он на нее смотрит. Минами сама давно хотела признаться. — Иваидзуми-сан… — Ты можешь ничего не отвечать. Я… не хочу на тебя давить. Просто ты должна была знать. Минами почему-то вдруг захотелось рассмеяться: грозный Иваидзуми Хаджиме сейчас выглядел одновременно и серьезным и донельзя смущенным. Удивительно и невероятно. Наверное, таким его видела одна она. И от этого на душе становилось только теплее. — Я и так знала, Иваидзуми-сан. Вы мне тоже нравитесь. Ответить Иваидзуми не успел. Минами сказала все за него: робким теплым поцелуем. Пусть Иваидзуми до конца не верил, удастся ли им одолеть Ушиджиму, свою личную победу он уже одержал. Победу над своими сомнениями. Победу в признании самому себе. В признании Минами.

***

— Как подготовка к конкурсу? Я могу чем-то помочь? Ватанаби-сенсей просил сказать, что он уже передал твою заявку и если тебе что-то будет нужно, обращаться сразу к нему. Или через меня. Минами стерла последние надписи с доски и обернулась в сторону своей докучливой старосты. Сегодня они вместе с Джун Окадой остались дежурить в классе. Акисава уже поняла, почему именно Джун назначили старостой: у этой девчонки было слишком уж повышенное чувство ответственности. Казалось, Окада переживала за этот музыкальный конкурс сильнее, чем сама Минами. Девушка даже уже не раз заявлялась к ней на репетицию: из интереса — она, оказывается, никогда не слышала скрипку вживую. — Спасибо, все хорошо. Хоть осталось и не так много времени, все равно я даже не волнуюсь. Впервые, наверное, так. Джун Окада между тем отвлеклась от полива цветов, многозначительно посмотрела на одноклассницу. — Не понимаю, как ты все успеваешь… Ты ведь еще и менеджер команды Ойкавы-сана, у вас уже идут соревнования. Я бы точно не выдержала. Кстати, вы ведь с Ойкавой-саном хорошо общаетесь? Минами нахмурилась, не совсем понимая, куда Окада пытается завести разговор. — Ну да. Он же капитан команды, а я менеджер, нам приходится хорошо общаться. А что такое, Джун? Джун покраснела и не заметила, как вода полилась мимо горшка с цветком. Девушка ойкнула, смутившись еще сильнее. — Да ничего… — Окада в своей привычной манере поправила очки и беспокойно взглянула на Минами. — Я просто хотела спросить… У Ойкавы-сана есть девушка? Минами нервно моргнула. Меньше всего она хотела обсуждать личную жизнь капитана Сейджо. И не потому, что ей это было неприятно, а потому, что в ней не было абсолютно ничего интересного. В ней не было того, о чем так любили фантазировать его влюбленные преданные фанатки. У Ойкавы Тоору не было девушки. Он жил одним только волейболом и питался восхищенным повышенным вниманием к своей персоне. Ничто другое его не интересовало. Никто из девушек его не интересовал. Так что Минами уже привыкла сдавленно улыбаться, слушая наивные слухи одноклассниц насчет очередной новой девушки капитана Сейджо. Вот и сейчас она готовилась уже от Джун услышать очередную теорию по части загадочной личной жизни Ойкавы Тоору. — Не знаю, — Минами пожала плечами. — Я слышала, у него нет девушки. — Правда? — Окада пристально пытливо уставилась на Акисаву и тут же ее тонкие губы растянулись в странной улыбке. — Я так и знала! Знаешь, я ведь спрашивала у старшекурсниц: за все три года его ни разу не видели с девушкой. Он, наверное, даже ни разу не целовался!.. Минами нервно сглотнула и побледнела. С этим Джун Окада просчиталась. Целоваться Ойкава Тоору очень даже умел. Минами помнила. Пусть и столько раз пыталась забыть. Акисава резко отвернулась, почувствовав, как кровь очень не вовремя прилила к щекам. Главное, чтоб Джун Окада не подумала лишнего. Не догадалась, проницательная. — Ой, я, что, ошиблась?.. — в черных глазах Джун появился нездоровый блеск. — Почему тебя так волнует Ойкава-сан? — Минами решила первая идти в наступление. Ей уже осточертели эти грязные сплетни, которые витали вокруг главной звезды школы. Возможно, он и не заводил отношения не из-за волейбола, а потому, что любую девушку рядом с ним тут же утопят в слухах и грязи. — Он тебе нравится, да? Нравится, но при этом ты уверена, что он никогда на тебя даже не посмотрит? Поэтому ты выслеживаешь каждый его шаг? Придумываешь ему новые сплетни? Джун, так нельзя… Ойкава Тоору — живой человек. И очень хороший человек. Не нужно… — Хватит. Я все поняла. Прости, — дрогнувшим голосом оборвала Окада Минами и помрачнела. Больно. Ей было больно. Она действительно давно помешалась на капитане Сейджо. Давно успела влюбиться. И давно успела смириться, что ей ничего не светит. Джун Окада ведь просто обычная пугливая первогодка. Занудная староста, которая кроме учебы и школьных дел ничем не интересуется. Ничем не может заинтересовать. Джун завидовала Минами. Минами могла находиться рядом с Ойкавой-саном и не прятаться. Могла разговаривать с ним на равных и не заикаться. Могла ездить с ним на матчи в другие школы. Возможно, могла даже сидеть рядом… Джун Окада бы не удивилась, если бы у Ойкавы Тоору все-таки была девушка. Минами Акисава. Да, она. — Нет, это ты прости, я сказала лишнее, — Минами совсем стушевалась, поймав на себе пронзительный взгляд черных глаз. Она не хотела задевать ее чувства. Но и слушать глупые сплетни об Ойкаве было невыносимо. Минами вообще не понимала, как он это все терпел. Нет, Ойкаве Тоору даже нравилось, когда о нем говорили. И, видимо, неважно, в каком ключе. — Все в порядке, — Окада слабо улыбнулась. — Ты права. Во всем права. «И я тоже». — Хочешь, я вас познакомлю. Окада только нервно мотнула головой. К этому она пока точно не готова. Джун Окада пока была готова любить Ойкаву Тоору только на расстоянии. Ближе — нет. Ослепнет. Минами понимала, что с уборкой они затянули — ей еще нужно было успеть на вечернюю тренировку. А после нее они с Иваидзуми собирались сходить в кафе. Минами поскорее хотела избавиться от навязчивых дурацких мыслей, навеянных дурацким разговором. Джун Окада сама усложняла себе жизнь. Больная влюбленность в Ойкаву разрушала ее. Минами было жаль Окаду. Но Джун Окаде было не жаль себя. И Минами Акисаву — тоже. В голове сообразительной старосты быстро сложился нужный ей паззл. Ойкава Тоору действительно умел целоваться.